Почувствуй мою душу

Мэй не помнила, как заснула. Воспоминания о том, что произошло после её внезапного откровения, размылись, стёрлись и исчезли, будто этого никогда не было, но она знала — было. Высохли слёзы, ушли мысли, дрожь в пальцах прекратилась, а затем абсолютная пустота поглотила весь мир и дала возможность прийти в себя после встречи с монстром на дне омута. В какой-то момент тьма приобрела знакомые черты — Мэй отчётливо увидела собственное отражение. Уставшее, с синяками под глазами и шрамом на губе, оно вдруг широко улыбнулось и прошептало: — Спасибо. Это была самая красивая и счастливая улыбка, которую ей когда-либо доводилось видеть. Вскоре реальность вытянула её обратно — не вздрогнув, Мэй открыла глаза и снова обнаружила себя в кабинете. Она лежала на диване, укрытая одеялом, от которого приятно пахло мылом. Судя по куску тёмного неба за окном, утро ещё не наступило — значит, она спала не так уж и долго. Тревога, обычно встречающая её после пробуждения, молчала. Вообще все чувства и переживания молчали. Странно. Непривычно. Мэй шумно выдохнула. Ей всегда казалось, что стоит ей заговорить о своём чувстве вины и произошедшем в Хлорбе, как она сойдёт с ума и не выдержит груза воспоминаний, но этого не случилось. Однако Мэй не понимала, почему внутри было так… пусто. Она ничего не чувствствовала: ни плохого, ни хорошего. Почему то, чего она так боялась, принесло ей столь нужное облегчение?.. Послышался скрип стула, вырвавший её из размышлений, раздались шаги — мгновение спустя на диван рядом с Мэй сел Леви. Она медленно перевела на него взгляд и в полутьме горящего на столе фонаря не заметила на его лице ничего, кроме беспокойства. Ни отвращения, ни презрения, ни жалости, хотя именно этого Мэй боялась с тех пор, как у неё в душе пустило корни чувство вины. — Сколько я спала? — прохрипела она. — Часа полтора. До подъёма ещё далеко. Мэй кивнула и сжала край одеяла, не отводя взгляда от Леви. Он тоже внимательно разглядывал её несколько мгновений, а затем тихо спросил: — Ты как? — Я… не знаю, — Мэй пожала плечами. — Внутри так пусто… ничего нет. Ни плохого, ни хорошего. Непривычно. — Пройдёт, — Леви осторожно погладил её по плечу. Она знала, что пройдёт — всегда проходит, — но не знала, сколько на это уйдёт времени. День? Неделя? Месяц? Год? Годы? Мэй отстранённо кивнула не то себе, не то Леви и уставилась на потёртость на краю столика, которую раньше не замечала. Немного посидев рядом, Леви поднялся и вернулся к шкафу — мгновение спустя звякнула посуда. Сразу стало понятно — он, как обычно, наливает чай. Мэй не знала, хотела она пить или нет, но решила не отказываться — в горле в любом случае пересохло. Пока Леви возился с чайником, Мэй заставила себя сесть и убрать одеяло в сторону. Несмотря на то, что с каждым днём становилось всё холоднее, в кабинете было тепло — всё благодаря стоящей в углу печи. В кадетском корпусе за точно такими же долгими зимними ночами приходилось следить, чтобы огонь не потух и никто не замёрз. Наконец Леви вернулся и, подав Мэй чашку, сел рядом — достаточно далеко, чтобы не вторгаться в её личное пространство, но достаточно близко, чтобы не казаться безразличным. Она кивком поблагодарила его и сделала первый глоток — чай оказался ромашковым. Внутри всё затрепетало от внезапно накатившего чувства облегчения, а странная пустота вдруг перестала казаться пугающей. Ничто на свете не помогало Мэй лучше, чем этот чай… — Ты не осуждаешь меня, — сказала она, когда тишина затянулась. — Нет, — тут же ответил Леви, будто ждал, пока Мэй заговорит. — Почему? — она оглянулась на него. — Тебя не за что осуждать. Прошлая Мэй ни за что бы не согласилась с ним, но нынешняя начала сомневаться, поэтому промолчала. Какое странное чувство. Сделав ещё один глоток, она сама села ближе к Леви, который всё это время внимательно смотрел на неё, и замерла, грея холодные руки о чашку. Его близость успокаивала её и дарила столь нужное чувство безопасности. — Почему тебя вообще нужно осуждать? — тихо спросил Леви. — Потому что я всегда думала, что если расскажу кому-нибудь об этом… то мне скажут, что я и правда виновата, — тем же тоном заговорила Мэй, уставившись в стену. — Поэтому молчала и думала, что справлюсь сама, — отпив чай, она добавила: — Леон тогда тоже потерял родителей, а я не имею никакого права жаловаться больше него, потому что ему тоже тяжело. Да и мы вообще за эти годы почти не говорили о том, что произошло в Хлорбе. Жана я не хотела нагружать. Как и тебя. У вас своих дел и забот хватает, а я… — Мэй. Она оглянулась, чтобы понять, почему Леви перебил её. Поймав её взгляд, он продолжил: — Я же говорил, чтобы ты рассказывала всё. Потому что ты моя забота с тех пор, как я понял, что ты мне дорога. И мне не всё равно, что с тобой происходит. Сердце пропустило удар. Мэй прекрасно знала это, но иногда всё-таки забывала, а ещё чувствовала себя так, будто делает для него слишком мало — намного меньше, чем он заслуживает. — Ты… слушал меня уже достаточно, — начала она. — У нас не соревнование, — тут же парировал Леви. — Нет. Но один не должен постоянно тащить второго. — Ты не отвернулась, когда другие осуждали мой выбор в пользу Армина. Ты взяла на себя половину моих обязанностей, а сейчас вообще практически все. Ты разобралась с этой дурацкой горой бумаг, — помолчав мгновение, он спросил: — Мне продолжать? Мэй молча посмотрела на него, не зная, что сказать. Часть её стеснялась внезапного откровения, но другая часть хотела, чтобы он не останавливался. Будто прочитав её мысли, Леви вздохнул и добавил совсем тихо: — Ты просто рядом. Большего и не нужно. Чувствуя, как горят уши, Мэй начала задумчиво покачивать чашку и смотреть, как чай бьётся о стенки. Впервые с момента пробуждения в голове наконец-то начали роиться мысли, но в этот раз они не приносили тревогу и не заставляли бесконечно перебирать рукав рубашки или тереть нос. Леви не тащит Мэй, она не тащит его — они идут рядом, рука об руку, потому что так легче и спокойнее. Споткнётся один — второй его поддержит. Упадут вместе — будут подниматься вдвоём. После всего, что между ними произошло, Мэй пора уже принять, что она больше не одна, и перестать бояться этого. — Сколько ты с этим жила? Пять лет? Она медленно кивнула и отпила чай. — Что же… Многое теперь встало на свои места. Спасибо, Мэй. — За что? — она удивлённо вскинула брови и снова оглянулась на него. — За доверие. Могу представить, каких усилий тебе это стоило. Мэй сжала чашку и, вдруг улыбнувшись из-за какого-то странного порыва, откинулась на спинку дивана. Ей уже слишком давно не было так легко и спокойно, но затем в голове скользнула мысль, что на смену этому приподнятому настроению обязательно придёт самый резкий упадок, который ей доводилось переживать. Однако пока что Мэй изо всех сил старалась не думать об этом, сосредоточившись на запахе ромашкового чая. Ты не виновата. — Я правда боялась, что ты осудишь меня. — Но всё равно рассказала. — Да, потому что, как я уже говорила, ты заслуживаешь правду, — допив остатки чая, она добавила: — Но ты… нет, не стал ничего подтверждать. — Не стал, — Леви нахмурился. — Потому что запомни уже, что я всегда буду на твоей стороне. Она выдохнула и кивнула несколько раз, убеждая и себя, и его, после чего прохрипела: — А я на твоей. — Знаю. Вздохнув, она уткнулась щекой в плечо Леви — в ответ он приобнял её и погладил по спине. Мэй вдруг поняла, что после всего произошедшего она не имеет права ничего от него утаивать. Леви уже столько раз показывал ей своё отношение и словом, и делом, что очередное недоверие станет оскорблением. А самой Мэй пора твёрдо встать на ноги, оставить всё дерьмо позади, перестать себя жалеть и недооценивать. Постепенно, шаг за шагом взять всё в свои руки, принять на себя ответственность, жить в настоящем, а не в сожалениях о том, что могло быть, а чего могло не быть. Бороться, но не для того, чтобы найти способ искупить свою вину, а для того, чтобы прожить достойную жизнь — и начать стоит прямо сейчас. — Леви, мы можем сегодня потренироваться? — тихо спросила Мэй. — Ты в состоянии? — Думаю, да, — она вздохнула и выпрямилась. — Я не тренировалась с тех пор, как заболела. Не хочу навык терять. К той экспедиции не успела всё усвоить… может, к этой получится. Леви бросил взгляд на окно, а затем кивнул. — Если дождя не будет, то вполне. Но тебе нужно поспать, — он снова посмотрел на неё. — Не хочу, — Мэй поставила пустую чашку на столик. — Плохо. Разбитая будешь. — Кто бы говорил, — она недовольно выгнула бровь. Леви усмехнулся. — Я отказалась от снотворного, — добавила Мэй, обернувшись к нему. — Поэтому спала как убитая, когда я вернулся? — он склонил голову набок. — Это было последнее. Больше не буду покупать. Не хочу, чтобы проблемы были. — Правильно. Нечего эту дрянь пить. Потому что я тут гремел всем чем только можно, а ты даже не шелохнулась. — Не храпела хоть? — она усмехнулась. — Нет. Наоборот тихо лежала. Я сначала решил, что тебе плохо, потом заметил бутылку на столе. Решил ждать, мало ли сколько ты из-за нервов не спала. Мэй поджала губы. Конечно, тем вечером главную улику — пустую склянку из-под снотворного — она оставила прямо на столе… Потерев переносицу, Мэй заговорила: — Прости. Оно так работает. Иногда Саша меня прям расталкивала, настолько крепко я спала. — А сама как просыпалась? — Колокол громкий, из моей комнаты его лучше слышно, — она поморщилась и оглянулась на Леви. — Ты же тоже плохо спишь. Пробовал когда-нибудь пить снотворное? — Да. Никакого эффекта. — Как так? — Не знаю. Больше проверять не хочу. Привык уже к бессоннице. Мэй кивнула, а затем осторожно провела по плечу Леви кончиками пальцев. В ту же секунду она почувствовала, как у него напряглись мышцы под рубашкой, и не смогла сдержать улыбку, на которую он ответил недовольным выдохом, а мгновение спустя внезапно спросил: — Кто из твоих подчинённых самый ответственный? Мэй задумалась, начав беспорядочно водить указательным пальцем по его плечу, а затем ответила: — Йенс. — Ему можно доверить документы? — А что ты хочешь? — Папки нужно подшить, — Леви махнул в сторону стопки у себя на столе. — Он с этим справится. Ему можно доверять, — помолчав, Мэй спросила: — Ты ему доплатишь? Он бросил на неё вопросительный взгляд, поэтому она поспешила добавить: — Ему деньги нужны. Но я не из-за этого его назвала, а из-за того, что он в самом деле ответственный. Леви нахмурился, а затем кивнул, сказав лишь: — Хорошо. — Спасибо, — Мэй улыбнулась и перестала издеваться над плечом Леви, убрав руку. Какое-то время они сидели в тишине: он смотрел в окно, а она — на него. Внутри у неё впервые за последние пару часов разлилось приятное тепло. После всего произошедшего Мэй столько всего чувствовала к Леви, что не смогла бы выразить словами и половину… Будто вернувшись обратно в реальность из своих мыслей, Леви вдруг обернулся к Мэй и, кивком указав на диван, сказал: — Ложись тут. Попробуй поспать всё-таки, раз уж тренироваться утром хочешь. Он собрался подняться и наверняка вернуться к себе за стол, но Мэй, ведомая странным порывом, остановила его, положив руку ему на колено. Леви вопросительно посмотрел на неё, а она, не веря в то, что собирается сказать, заговорила: — Останься со мной. Работы же нет, ты тоже устал, а тут… места нам двоим хватит. Уши загорелись, но Мэй почувствовала, что сказала всё как надо. Леви долго и внимательно смотрел на неё, отчего ей на удивление не стало неловко, а затем спросил: — Уверена? — Да, — выпалила она, не давая себе времени испугаться. — Хорошо, — он положил руку поверх её и мягко сжал. Мэй облегчённо улыбнулась — в глубине души ей было страшно, что он откажется. Пока она снимала ботинки, Леви сложил одеяло, сделав из него что-то вроде подушки, и положил его на диван, чтобы было удобнее. Разувшись следом, он лёг, а Мэй устроилась рядом, осторожно положив голову ему на плечо. Места было немного, но им, кажется, было достаточно. Сначала они просто лежали, практически не шевелясь, в кабинете стояла полная тишина. Мэй привыкала к этой внезапной и новой для них близости — хоть она и предложила эту авантюру, она всё равно чувствовала странное напряжение, однако стоило Леви начать аккуратно гладить её по плечу и спине, как Мэй расслабилась. Тихо. Спокойно. Хорошо. Говорить ничего не хотелось. Прикрыв глаза, Мэй осторожно положила руку на грудь Леви — от того, как быстро билось его сердце, по спине побежали мурашки. Она с трудом сдержала улыбку, чувствуя, как у неё самой сбилось дыхание — приятно было осознавать, что не только она волновалась, но куда больше Мэй нравилось то, что именно она была причиной волнения Леви. Вскоре благодаря теплу, безопасности и близости важного человека она снова не заметила, как заснула — и это был самый спокойный её сон за последние годы.

* * *

Дождя утром не было, поэтому незадолго до завтрака Мэй и Леви пошли на тренировочную площадку. Обо всём, что произошло в кабинете ночью, не говорили. Леви выглядел выспавшимся — если так можно было сказать про него, — а круги под глазами казались не такими тёмными, как обычно. Мэй тоже чувствовала себя бодрой и спокойной, несмотря на то, что ей пришлось лоб в лоб столкнуться со своим худшим кошмаром. Мысли об этом не вызывали такую тревогу, как раньше, но она решила не испытывать себя на прочность и пока вообще не возвращаться к этой теме. Короткая тренировка прошла продуктивно. Пару раз Мэй удалось атаковать манекен практически без ошибок — кажется, небольшой перерыв, собранность и отсутствие ограничения по времени пошли ей на пользу. Мэй расслабилась, сосредоточилась на деле, позволила себе выполнять элементы неидеально — и ей стало гораздо легче. Ещё немного, и, наверное, у неё всё получится и окончательно уложится в голове. Разобрав все её недочёты, Леви остался доволен результатами — по крайней мере, в его взгляде Мэй увидела именно это. Оставалось верить, что ей не показалось… После завтрака она сразу вернулась в кабинет, потому что эти дни Леви сам ходил за почтой в архив, и принялась за работу, которой, к счастью, было не так много, как обычно. Подписать отчёты, разобрать письма, ответить всем… За эти дни Мэй окончательно убедилась, что многие беспокоили Леви из-за ерунды, с которой вполне могли справиться самостоятельно, но либо не хотели, либо не пытались. Как он ещё не послал их куда подальше, она не знала, но после такого ей было сложно воспринимать их всерьёз. Когда с почтой было покончено, Леви принёс ещё один стул и сказал, что вызвал Йенса — из-за этого им придётся играть роль капитана и адъютанта, не расслабляясь ни на минуту, пока в кабинете будет посторонний. Мэй в ответ лишь пожала плечами и обрадовалась, что Леви выбрал именно её подчинённого, а затем начала писать текст соглашения о неразглашении, которое придётся подписать Йенсу, если он возьмётся за работу. Ровно в десять часов в дверь постучали — ни минутой раньше, ни минутой позже. Мэй показалось это забавным, поэтому она с трудом сдержала усмешку и постаралась придать себе серьёзный вид. — Войдите, — отозвался Леви. Порог кабинета переступил Йенс — выглядел он собранным и нисколько не взволнованным. Образец самообладания. — Капитан Леви, — он коротко кивнул, закрывая за собой дверь. — Офицер Мэй, мне передали, чтобы я пришёл. Вы вызывали меня? Не поднимая голову, Мэй указала в сторону Леви и продолжила писать отчёт. — Я тебя вызвал. Йенс быстрым шагом пересёк кабинет и встал напротив стола Леви, сцепив руки в замок за спиной. Да начнётся концерт… — Нужно, чтобы ты подшил вот эти папки, — Леви хлопнул по стопке. — За работу положена оплата. Если согласишься, приступишь сейчас. Сделать нужно за сегодня. Кроме того, нужно подписать соглашение о неразглашении, — он понизил голос. — Думаю, нет необходимости уточнять, что будет, если ты хоть кому-нибудь расскажешь о том, что увидишь или услышишь сегодня в этом кабинете. — Нет, капитан. — Берёшься? — Да, конечно, — Йенс кивнул. — Объясните, как именно нужно подшивать? Чтобы переделывать не пришлось. Леви почему-то промолчал. Подняв голову, Мэй увидела, что он устало смотрит на Йенса, поэтому поспешила вмешаться: — Я могу показать. — Ты пиши давай отчёт, его нужно было отнести Ханджи десять минут назад, — Леви бросил на неё недовольный взгляд. — Сам покажу. Соглашение где? Мэй взяла лист бумаги с края стола и протянула его Йенсу. — Садись, — продолжил Леви. Йенс повиновался, быстро прочитал и подписал соглашение. Лишь после этого Леви коротко пояснил принцип подшивки документов, а затем вручил ему папку и чистые листы и сказал потренироваться. Пока Йенс возился с нитками и бумагами, Мэй не смогла удержаться от насмешливого взгляда в их сторону — Леви тут же заметил это и снова ответил ей недовольным. Непонятно, что ему не нравилось больше — её поведение, которое могло привлечь ненужное внимание, или необходимость обучать рядового. Впрочем, Йенс быстро сделал всё как надо, и взгляд “сурового капитана” смягчился — кажется, он понял, что подчинённый Мэй в самом деле умный парень, и расслабился. Дальше вмешательство Леви и вовсе не потребовалось — Йенс делал всё чётко, быстро и собранно. Даже был шанс, что он управится до обеда… — Капитан, готово, — Мэй закрыла папку, как только высохли чернила, и положила её на край стола. — Наконец-то. Берись за письмо Зейлеру, потом за отчёт Ландерса. Леви поднялся из-за стола и, быстро просмотрев папку, вышел из кабинета — явно пошёл к Ханджи. Мэй на мгновение почувствовала себя важной шишкой — обычно она ждала, пока Леви закончит писать отчёт, после чего выскакивала в коридор и куда-то бежала. Приятно было для разнообразия побывать в другой роли… Жаль только, что причиной этого была травма Леви. Потерев переносицу, Мэй взяла из стопки письмо и с трудом сдержала подступающий зевок — да, она выспалась утром, но из-за бумажной работы долго оставаться бодрой сложно. Тишину кабинета вдруг нарушил Йенс: — Офицер Мэй. — М? — отозвалась она, не поднимая головы. — Почему меня вызвали помочь? — Я предложила капитану. Видимо, ты его устроил. Снова повисла тишина. Мэй решила, что разговор окончен, и собралась погрузиться в чтение письма, как Йенс снова заговорил: — Спасибо. Она подняла голову. Подчинённый сидел, обернувшись к ней и оперевшись на спинку стула. — Мне нужны деньги, — продолжил он. — Так что… спасибо, офицер. — Могу я узнать, зачем? Ты же в Разведкорпус вступил ради жалованья и посмертной выплаты… — Мэй нахмурилась. — У тебя проблемы? — Нет. Вернее, не в том смысле, который вы вкладываете. В Утопии у меня остались отец и младший брат, я им помогаю. Йенс явно был не из тех, кто станет делиться своей историей с людьми не из близкого окружения, если у него вообще такое было. Мэй понимала и принимала это, потому что сама поступила бы так же. Впрочем, его объяснения было более чем достаточно. — Хорошо, буду иметь в виду, — она слабо улыбнулась. — Если ещё понадобится помощь, вызову тебя. Йенс рассеянно кивнул, после чего вернулся к папкам, а Мэй начала читать письмо.

* * *

Несколько дней пролетели незаметно. Мэй окончательно привыкла к новому вынужденному режиму работы — теперь ей казалось, что, когда Леви снова вернётся к своим обязанностям, её собственные покажутся ей детской шалостью. Она всё ещё уставала к ночи и засыпала, едва забравшись под одеяло, но теперь у неё хотя бы хватало сил на то, чтобы проводить немного времени с Леви, чему она была несказанно рада. Приближался очередной отбой. Мэй шла по внутреннему двору штаба — она забрала отчёт по инвентаризации со склада со снаряжением и теперь не спеша брела в кабинет, благо оделась она тепло, поэтому могла насладиться прохладой середины осени. Торопиться ей было некуда, потому что Леви всё равно был на “встрече” с Ханджи — так они называли свои совещания во время чаепития, которые начали устраивать раз в неделю с тех пор, как она стала командиром Разведкорпуса. Мэй узнала об этом, когда Ханджи пригласила её на одно из таких обсуждений. Почти дойдя до двери главного здания, Мэй заметила на ящиках неподалёку кутающегося в куртку Жана. Они давно нормально не виделись и толком не разговаривали наедине из-за работы и тренировок, поэтому Мэй без всяких колебаний забыла о делах в кабинете и пошла к нему — она соскучилась по другу. Жан быстро её заметил и внимательно смотрел на неё, пока она не остановилась рядом с ним и не спросила: — Ты чего тут? — Да я тут… жду. — Кого? — она склонила голову набок. — Ну… я… короче… — Жан замялся, а затем махнул рукой. — Ай, к чёрту. В ответ на столь резкую фразу Мэй удивлённо вскинула брови, пытаясь понять, что он имел в виду. — Не хочу больше юлить. Я Беатрис жду, — Жан скрестил руки на груди. — До Троста её провожу. — А, хорошо, — Мэй прислонилась бедром к ящику рядом и положила на него папку с отчётом. Главное — не забыть её потом… Несколько мгновений Жан выжидающе смотрел на неё, а затем с явным возмущением в голосе спросил: — И что, даже не удивишься? Не пошутишь? — Я знаю, что ты её провожаешь, — она пожала плечами. — Откуда? — он подался вперёд. — Сама Беатрис сказала. Мы с ней много времени провели вместе, пока я в лазарете валялась. — У тебя новая подруга? — Жан усмехнулся, явно пытаясь скрыть, что ему неловко. — Так у тебя же, — Мэй сощурилась. Он фыркнул и махнул рукой. Несколько мгновений она смотрела на него и пыталась понять его настроение. Жан в принципе мало говорил о Беатрис и скрывал свои отношения с ней, какими бы они ни были, но его можно понять. Чтобы помочь ему обрести хоть немного стабильности и спокойствия, Мэй тихо заговорила: — Если тебе надоели мои шутки по этому поводу, скажи, и я сразу же перестану. Но… — она слабо улыбнулась. — Я правда рада за вас. — Спасибо, — Жан неожиданно серьёзно хмыкнул. Мэй кивнула в ответ. Шумно выдохнув, он натянул шарф на подбородок, а затем вдруг сдавленно добавил: — Не переставай шутить. — Хорошо, — Мэй усмехнулась. Она помнила, как пару месяцев назад Жан признался ей, что все эти годы ему, несмотря ни на что, нравилась Микаса. Интересно, что он чувствовал к ней теперь, когда в его жизни появилась Беатрис, которая тоже привлекла его внимание? Мэй не знала и с трудом могла представить, чтобы она вдруг влюбилась в другого. Но у них с Жаном были разные ситуации — Леви ответил на её чувства взаимностью, а Микаса давно любила Эрена. Однако Мэй не нужно понимать, что думает Жан, чтобы радоваться за него — он как никто другой заслужил счастье. Какое-то время они молчали, наслаждаясь погодой. Стоял чудесный осенний вечер — изредка дул прохладный ветер, донося откуда-то издалека голоса других разведчиков, в воздухе пахло чем-то сладким… — Мэй, раз уж у нас тут такие откровения пошли, я хочу кое-что спросить, — вдруг заговорил Жан. — Что? — она оглянулась на него. — Давно тебе капитан Леви нравится? В то же мгновение Мэй будто ударили по голове чем-то тяжёлым. Вся кровь в организме отхлынула от лица и стекла куда-то вниз, а внутри всё сжалось в мерзкий комок. Она не ожидала этого вопроса, и ей стоило больших усилий сохранить беспристрастное выражение лица — и то ей казалось, что у неё не получилось. Жан заметил. Он всё-таки заметил… Мэй пару раз представляла себе эту ситуацию, но никогда не могла понять, чем она закончится, а теперь этот разговор происходил на самом деле — в реальности, не в её воображении. — С чего ты взял?.. — тихо спросила Мэй — она решила предпринять последнюю попытку и сделать вид, что Жану всё показалось. — Я когда пришёл в кабинет капитана после экспедиции, вы там были… — он потёр шею и тоже заговорил тише: — В общем, на начальников так не смотрят, Мэй, как ты смотрела на него. Да и я потом понял, что ты на него поглядываешь постоянно. Видел давно, просто не придавал значения. Нет, от этого не отмахнуться. Мэй закрыла лицо руками и потёрла его, пытаясь успокоить мечущиеся в голове мысли. Ну конечно, только она могла так глупо показать свои настоящие чувства и подставиться… Столько держаться и скрываться, чтобы всё всплыло на поверхность из-за такой мелочи. Впрочем, лишь лучший друг мог понять значение этих взглядов — в глубине души она внезапно обрадовалась этому. Хорошо, конечно, что Жан не понял, что и Леви смотрит на Мэй не как на подчинённую, но это ненадолго, потому что время для откровенного разговора пришло. — Я не осуждаю, если что, — продолжил Жан. — Ты же его явно лучше нас знаешь, да и вы много времени в кабинете проводите. С утра до ночи, почти каждый день… — Ты не понимаешь, — перебив его, Мэй резко выпрямилась и огляделась — вокруг никого не было. — Пообещай, что никому не скажешь. — Обещаю, — не скрывая удивления, тут же ответил Жан. — Поклянись. — Клянусь… — выдохнув, он перешёл на яростный шёпот: — Мэй, да в чём дело? Ты меня настолько стесняешься, что ли? Она медленно села на ящик рядом с ним и, обняв его за локоть, наклонилась, чтобы её не услышал никто, кроме Жана. — Я пообещала себе, что всё расскажу, если ты спросишь, — тихо заговорила Мэй. — Ну вот. Спросил. Теперь слушаю, — он нахмурился. — В общем… — она вздохнула. — Да, он давно мне нравится… — А секретность такая зачем? — Затем, что это взаимно. Несколько мгновений Жан внимательно смотрел на неё, а затем его брови медленно поползли вверх — он постепенно осознавал сказанное ей. — То есть ты… и он… вы с ним… — Мы с ним вместе, — практически прошептала Мэй. — Прям… ну… вместе. Сказав об этом, она почувствовала невероятное облегчение, а сердце забилось чаще — Мэй и не думала, что ей будет настолько приятно признаться в этом. На мгновение она не смогла сдержать улыбку, но быстро вернулась к нейтральному выражению лица. — Вау. Никогда бы не подумал, что он может кем-то заинтересоваться… — Жан потёр шею, а затем осёкся и забормотал: — Так, нет, не пойми меня неправильно, ты умная, красивая и весёлая. Просто мне сложно представить, чтобы капитан… — он замялся, явно не найдя подходящих слов, и вздохнул. Мэй почувствовала, как из-за внезапного комплимента горят уши, но всё равно кивнула и как ни в чём не бывало ответила: — Понимаю. Со стороны может так показаться… — Мда… — Жан взъерошил волосы. — И давно? — Сложно сказать, — Мэй отстранилась и начала перебирать рукав куртки. — Что-то между нами завязалось, когда я в первый раз помогала ему с бумагами… но всерьёз всё началось после Шиганшины. Жан склонил голову набок, не скрывая удивления во взгляде — конечно, ведь всё это случилось летом, а сейчас на дворе была середина осени. Если бы он столько времени старательно скрывал свои отношения с кем-то от Мэй, то она бы, наверное, не обиделась, просто удивилась бы, что не замечала этого, хотя она хорошо знала Жана. Каковы были шансы, что и он отреагирует так же?.. — Прости, что не говорила, — добавила Мэй. — Но у нас с ним уговор — скрывать отношения, потому что так будет лучше для всех. — А сейчас что изменилось? — Мы с ним недавно договорились, что я расскажу тебе о нас, но только если ты сам спросишь, — она поджала губы. Жан шумно выдохнул и поднял голову, уставившись на постепенно темнеющее небо. Побарабанив пальцами по коленям, он спросил: — Кто-нибудь ещё знает? — Только Ханджи. Он ей рассказал… а я тебе. — А Леон? — Жан удивлённо вскинул брови. — Не знает. Ему я пока не собираюсь говорить, потому что он не одобрит всего этого. — Почему? — У Леви… — пальцы дрогнули, но Мэй всё же продолжила: — Плохая репутация среди солдат Гарнизона. Леон знает обо всех этих слухах. Он вроде как не верит им, но всё равно может выкинуть какую-нибудь глупость в попытке защитить меня. — Защитить от злого, страшного и жестокого капитана? — Жан усмехнулся. — Именно, — она облегчённо выдохнула, обрадовавшись, что не придётся пояснять мысль. — В любом случае, чем меньше людей знает, тем лучше. Несколько мгновений Жан молча смотрел в пространство, а затем резко приобнял Мэй и крепко сжал её плечо. — Рад, что ты рассказала. Я сохраню твой… ваш секрет, в этом можешь быть уверена. От внезапно накативших чувств Мэй обняла Жана в ответ. — И я тоже рад за вас, — добавил он. — Спасибо, — прошептала она. Как же ей всё-таки повезло с лучшим другом…

* * *

Через двадцать минут Мэй уже ходила из угла в угол по кабинету. Мысли метались, внутри всё сжалось в неприятный комок — впервые после экспедиции она не могла настолько дождаться возвращения Леви, пока он был где-то на территории штаба. Работать не получалось, мысли уплывали в далёкие дали и отказывались возвращаться, поэтому Мэй начала греть воду — чай точно поможет ей успокоиться. Может, Леви присоединится, несмотря на то, что он был у Ханджи — он вообще редко отказывался от таких предложений. Почему Мэй вдруг так разнервничалась, она не знала — во время разговора с Жаном всё было нормально, но стоило им разойтись, когда пришла Беатрис, как начался сущий кошмар. Она не могла перестать думать о том, что совершила ошибку, рассказав другу правду. Вдруг Жан их ненароком выдаст в каком-нибудь обычном разговоре? Или ещё кто-нибудь достаточно умный заметит, как Мэй смотрит на Леви, и всё поймёт?.. — Нет, хватит, — она резко остановилась посреди кабинета и глубоко вдохнула. — Успокойся. Это помогло, но всего на пару минут — после этого цикл начался заново. В конечном итоге Мэй заставила себя остановиться у окна, чтобы перестать мельтешить, и несколько минут прожигала взглядом ветку дерева, которое росло во внутреннем дворе штаба. Она плавно покачивалась на ветру, на ней почти не осталось листьев, лишь несколько жёлтых и всё ещё держащихся, но совсем скоро они сдадутся и отправятся в свободный полёт, прежде чем упасть на землю, откуда их следующим утром уберут рядовые… Резко открылась дверь, от неожиданности Мэй, слишком погрузившаяся в размышления, вздрогнула и оглянулась — в кабинет зашёл Леви. Окинув её внимательным взглядом, он нахмурился и спросил: — Что случилось? — Жан задал мне вопрос в лоб, — Мэй быстрым шагом пересекла кабинет и оказалась рядом с Леви, который уже успел закрыть за собой дверь. — О нас с тобой. — И? — он скрестил руки на груди. — Я ему рассказала… Мгновение Леви молчал, а затем задал вопрос, который она ожидала услышать меньше всего: — Стало легче? — Д-да… — растерянно протянула Мэй, а затем добавила громче: — А потом нет! — Я уж вижу, — Леви усмехнулся и пошёл к своему столу. Проводив его недоумённым взглядом, Мэй махнула рукой и села на диван. Видимо, хорошо, что он не поддавался дурацкой панике так же легко, как и она. — Сейчас-то чего переживать? — Леви обернулся к ней. — Сказала и сказала, никакой катастрофы нет. Наоборот хорошо, будет кому жаловаться, если разозлишься на меня. Мэй посмотрела на него с ужасом — с чего ей вообще злиться на него?.. — Я шучу, Мэй, — со вздохом добавил он. Она смерила его недовольным взглядом и поджала губы. Леви усмехнулся и покачал головой — кажется, его вся эта ситуация веселила. Мэй выдохнула и ответила уже спокойнее: — Ладно. Раз ты спокоен… то и я спокойна. — Наконец-то, — Леви закатил глаза. В то мгновение она наконец-то почувствовала, как тревога оставляет её в покое. В самом деле, чего это Мэй так распереживалась?.. — Хорошо, что воду поставила, — он кивком указал на чайник, а затем полез в один из шкафов и начал там что-то искать. — Ты не пил чай у Ханджи? — Нет. Мы обсуждали будущую экспедицию. — Она всё-таки состоится? — Конечно. Последняя экспедиция в этом году. Мэй задумчиво кивнула, прекрасно зная, что Леви этого не увидел. Он, тем временем, наконец-то нашёл то, что искал, и вытащил из шкафа небольшую круглую металлическую коробку. Внимательно наблюдая за ним, Мэй пыталась понять, что он задумал. К счастью, долго ломать голову не пришлось, потому что Леви сел рядом и положил эту коробку ей на колени. — Ого. И что это? — Мэй вопросительно выгнула бровь. — Открой и узнаешь, — он фыркнул и откинулся на спинку дивана. С усмешкой покачав головой, Мэй сняла крышку и обнаружила в коробке печенье. Много печенья — столько, что им двоим хватит как минимум на пару недель. Она удивлённо вскинула брови и тут же обернулась к Леви. — Серьёзно? — Я же обещал, — он вздохнул. — Пусть поднимет тебе настроение. Мэй поставила коробку на стол, чтобы случайно не уронить на пол от избытка чувств, и крепко поцеловала Леви в щёку, обвив его шею руками. Она не знала, почему так обрадовалась внезапному подарку — то ли из-за того, что сто лет не ела печенье, то ли из-за того, что выполнили её глупую просьбу, придуманную на ходу. — Спасибо, — она отстранилась, не переставая улыбаться. Леви устало кивнул ей в ответ, будто его утомила её благодарность, но по взгляду Мэй видела, что он рад. — Откуда достал? Выглядят отлично… — Не скажу. Мэй с усмешкой покачала головой, но приставать с расспросами не стала — пусть хранит этот секрет, если хочет, а она как-нибудь проживёт без этого знания. Вскоре чайник вскипел, и Леви заварил им чай — на этот раз с ягодами. Мэй не могла избавиться от мысли, что он делает всё, чтобы она не нервничала, и проявлял столько знаков внимания, что она порой чувствовала себя неловко и не знала, как реагировать — Мэй подозревала, что это было связано с её недавним откровением. — Пиксис одобрил план Ханджи, — заговорил Леви, подав ей чашку, которую она тут же взяла. — Про совместную экспедицию? — Да, — он сел на диван. — За эту неделю в Гарнизоне соберут солдат, на следующей они прибудут сюда для тренировок. — И будут тут жить? — Скорее всего. — Ого. Хорошие новости, — Мэй улыбнулась и отпила чай. Она не знала, сколько человек выберут в экспедицию, но в штабе в любом случае станет шумно — прямо как в те далёкие времена до операции в Шиганшине. От этой мысли у Мэй по спине побежали мурашки. Снова столкновения в коридорах, толпа на тренировочной площадке, шум и смех в столовой, мельтешение во внутреннем дворе, суета на конюшне… Она вдруг поняла, что с нетерпением ждёт этого момента. — Тебе опять придётся командовать отрядом, — Леви тоже отпил чай. — На этот раз там будут солдаты Гарнизона. Может, кто-то из твоих подчинённых, но не Йенс. — Почему? — Ему тоже отряд в подчинение дадут. Мэй эта новость не удивила, поэтому она пожала плечами — Йенс отлично себя показывал с первых дней в Разведкорпусе, а на днях Леви сам убедился в его надёжности. — Что скажешь насчёт Маркуса и Ивонн? — спросил он. — А вот им пока рано отряды давать, — тут же ответила Мэй. — И я не уверена, что Маркус выйдет с больничного к следующей экспедиции. Леви кивнул — кажется, он разделял её точку зрения. Иначе и быть не могло: Маркус был слишком нервным, а Ивонн никак себя толком не проявила, хотя оба выжили в двух экспедициях и неплохо показывали себя в бою и на тренировках. Вот только этого было недостаточно. Решив пока не думать о подчинённых, Мэй поставила чашку на стол и наконец-то попробовала печенье — оно оказалось песочным, её любимым, и чересчур вкусным, но ей хотелось растянуть удовольствие, поэтому она твёрдо решила экономить. — М-м-м… Вкусно, — Мэй улыбнулась Леви. — Спасибо. В ответ он снова лишь кивнул. С трудом сдержавшись, чтобы снова не засыпать Леви благодарностями, она доела печенье и спросила: — Как твоя рука? — Слишком долго заживает, — с раздражением ответил он и покосился на правую ладонь. — Пауль говорит, порез глубокий, из-за этого так. — Ну хоть без пальцев не остался. — Я рассчитываю к концу недели вернуться к работе, — Леви внимательно посмотрел на неё. — Было бы славно, только не дави на себя. Мы пока нормально справляемся. Недовольно фыркнув, он отпил чай. — Дай правую руку, — Мэй села боком. Вопросительно посмотрев на неё, Леви выполнил её просьбу. Аккуратно, чтобы случайно не причинить боль, она положила его перебинтованную ладонь себе на колено и начала медленно водить над ней руками. — Что ты делаешь? — спросил Леви, не сдержав усмешку. Мэй бросила на него загадочный взгляд и сказала самым низким голосом, на который была способна: — Колдую, чтобы зажила быстрее. — Тц. Чудачка, — он покачал головой, слабо улыбнувшись. — Попрошу, потомственная ведьма, — наигранно обиженным тоном ответила она. — Ясно, приворожила меня, — Леви невозмутимо отпил чай. Изобразив, будто что-то берёт с его руки, а затем выкидывает в сторону, Мэй не удержалась и тихо рассмеялась. — Если не сработает, буду жаловаться, — он убрал руку. — Кому? — Найду кому. Не переставая улыбаться, Мэй уткнулась лбом ему в плечо — в то мгновение она совершенно позабыла о своём чае, который ждал её на столике. — Я поговорить хотел, — вдруг сказал Леви. Фраза уже второй раз за последние месяцы заставала её врасплох. Мэй тут же посерьёзнела и выпрямилась — от прежнего весёлого настроения не осталось ни следа. — О чём? — она внимательно посмотрела на него. — В Гермине опять совещание. — Когда? — На следующей неделе, — Леви перевёл взгляд на неё. — Поедешь со мной? — А с чего ты решил позвать меня? — Мэй удивлённо вскинула брови. — На самом деле тебя как моего адъютанта приглашают на каждое совещание, но я считал твоё присутствие там лишним, поэтому не брал с собой. — Так и думала, — она фыркнула. — Но раз мы с тобой заговорили о том, чтобы ты ездила вместо меня, тебе полезно будет начать, — Леви отпил чай. — Наконец-то! — Мэй с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза. — Учти, будет скучно, — он сощурился. — Сомневаюсь, что это будет скучнее писем Адлера, — она усмехнулась. — Когда выезжаем? — Ближе к делу всё скажу. — Хорошо. Жду с нетерпением. Леви покачал головой, но ничего не сказал. Серьёзный разговор закончился, и к Мэй снова вернулось то весёлое настроение, которое было у неё до обсуждения совещания в Гермине, поэтому она поцеловала Леви в щёку, а затем как ни в чём не бывало взяла чашку. Краем глаза Мэй увидела, что он наконец-то не смог сдержать улыбку — от этого внутри разлилось приятное тепло.