Почувствуй мою душу

Широко зевнув, Мэй вышла из комнаты, в которую её поселили вместе с Сашей и Микасой, и закрыла за собой дверь. Штаб Гарнизона в Каранесе был странным: слишком много людей и суеты, запутанные коридоры — всё это раздражало и сбивало с толку. Пока что заняться было нечем, до ужина ещё оставалось время, а все обязанности уже были выполнены: Мэй проинструктировала подчинённых, проверила снаряжение, подготовила комплект тёплой одежды, почистила амуницию, поговорила с Каштаном… Книг никаких не было, поэтому оставалось лишь коротать время до отбоя. Привычным жестом Мэй поправила куртку и пошла к главной лестнице, где столкнулась с поднимающимся Леоном. — О, а я за тобой, — он улыбнулся. — Зачем? — Занята? — Нет. — Пошли к Манфреду в кузницу сходим. Давно не виделись, он наверняка по тебе соскучился. Твой любимый кузен, в конце концов. Мэй потёрла подбородок — идея ей понравилась. И почему она сама о таком не подумала? — Пошли. Только надо кого-нибудь в известность поставить. — Я только что видел капитана Леви этажом ниже. Лучше совпадения и не придумаешь. Они не разговаривали с тех пор, как Мэй ушла из кабинета глубокой ночью. По итогу она спала всего пару часов, но это определённо стоило того. Воспоминания о произошедшем в кабинете тут же полезли в голову, но Мэй откашлялась и кивнула. — Пошли. Вдвоём они спустились на этаж ниже, Леон кивком указал вглубь коридора — там в самом деле стоял Леви и разговаривал с лейтенантом Гарнизона. — Жди тут. Леон прислонился к стене, а Мэй пошла дальше по коридору и, сцепив руки в замок за спиной, замерла в нескольких шагах от Леви — тот бросил на неё короткий взгляд, но быстро вернулся к разговору с лейтенантом. Она не особо вслушивалась в разговор, но, кажется, они обсуждали какие-то детали утреннего выезда из Каранеса. Раз её не послали куда подальше, значит, это была не секретная информация. Наконец разговор закончился. Лейтенант поспешил куда-то вглубь штаба, а Леви обернулся к Мэй и окинул её внимательным взглядом — от этого у неё вдруг загорелись уши, но она быстро взяла себя в руки… а затем заметила, как у него блеснули глаза — Леви был рад её видеть. — Что у тебя? — совершенно спокойным тоном спросил он. — Мы с Леоном хотим ненадолго покинуть штаб, — сказала Мэй, прочистив горло. — Зачем? — Навестить кузена. Он работает в кузнице недалеко от главной площади. Леви нахмурился и бросил короткий взгляд ей за спину — явно заметил Леона — и снова посмотрел на неё. — До ужина чтоб вернулись. И без фокусов. — Конечно. Спасибо, капитан. Попрощавшись с Леви кивком, Мэй поспешила к Леону. В полном молчании они быстро покинули штаб Гарнизона и отправились в кузницу. По пути брата будто прорвало, и он начал без умолку болтать обо всём на свете. Мэй честно пыталась слушать его и поддерживать разговор, но Каранес давил воспоминаниями о прошлом — хотелось как можно скорее убраться с улицы и уехать из этого ужасного города. Игнорируя это чувство, Мэй заставляла себя медленно идти рядом с Леоном, слушать его, смотреть по сторонам и вдыхать запахи. Ждать. Терпеть. Наблюдать. Мимо сновали спешащие по делам люди, иногда в толпе мелькали солдаты Гарнизона. Леон говорил о том, как он уставал во время тренировок, но доволен собой и своими результатами. Пахло сырой землёй и дымом — смесь этих запахов напомнила о днях, когда отряд был в бегах и больше недели жил в лесу… Мэй всё же вернулась к тому, от чего бежала. Нет, сколько бы она ни старалась, никогда не почувствует себя своей в этом городе. Смирившись с этой мыслью, Мэй начала рассказывать Леону о своих первых тренировках в Разведкорпусе — он слушал её с нескрываемым интересом. Наконец они добрались до кузницы. Брат толкнул тяжёлую скрипучую дверь и первым зашёл в помещение, Мэй последовала за ним и будто оказалась в совершенно другом мире. Внутри было жарко из-за печи, стоящей в углу, в центре помещения возвышалась большая наковальня, а вдоль стен громоздилось столько металлических предметов всех форм и размеров, что разбегались глаза. Сквозь большое мутное окно на противоположной стене можно было разглядеть дома, а за ними — главную площадь Каранеса. Послышались шаги, из-за перегородки у окна вышел юноша, в котором с трудом узнавался Манфред — он так изменился за три года, что Мэй не признала бы его, если бы не родинка под правым глазом. Кузен подкачался, отрастил волосы, теперь собранные в высокий пучок, и бороду, из-за которой он казался старше Леона, хотя они были одного возраста. — Добро пожаловать в кузницу “Холодный клинок”, чем мо… — Манфред осёкся, увидев, кто именно зашёл к нему, и громко рассмеялся. — Да чтоб я провалился! — Здарова! — Леон широко улыбнулся. — Сюрприз! — Мэй развела руки в стороны. Взревев, Манфред в несколько шагов пересёк кузницу, чтобы заключить Мэй в крепкие объятия. Она чуть не задохнулась от неожиданности, а потом засмеялась — на душе тут же стало легко и спокойно. Отпустив её, Манфред пожал руку Леону так, что тот аж захрипел от неожиданности. Краем глаза Мэй заметила ещё движение за перегородкой и мгновение спустя встретилась взглядом с Ингрид — та широко улыбнулась и, чуть ли не оттолкнув Манфреда в сторону, стиснула Мэй и Леона в объятиях. Вот уж это действительно была неожиданная встреча. Кузина, в отличие от кузена, почти не изменилась — всё те же длинные светлые волосы, большие карие глаза и мягкая полуулыбка. Внешне она была копией тётки, и Мэй всегда было жутко от этого сходства, но Ингрид не нужно бояться, потому что она не станет просто так кричать или кидаться книгами. Несколько минут в кузнице творился самый настоящий хаос — все четверо смеялись, что-то громко говорили наперебой и не могли поверить в эту неожиданную встречу. Затем они переместились за перегородку, где оказался накрытый стол — Манфред и Ингрид пили чай до прихода Мэй и Леона. Из ниоткуда на столе появилось ещё два стакана — кажется, чашек в кузнице не водилось. Впрочем, все были так заняты разговором, что практически не обращали внимания на еду. — Откуда вы тут? — спросил Манфред, когда они все более-менее успокоились. — У Разведкорпуса и Гарнизона совместная экспедиция, — ответила Мэй. — Выезжаем завтра утром. — Выдался свободный вечер, решили заглянуть сюда, — добавил Леон. — Во сколько выезд? — В восемь. — Приду посмотреть, — Манфред кивнул. — Я тоже, — вклинилась Ингрид. — Такое событие нельзя пропустить. Мэй решила не отговаривать их от этой затеи — всё равно утром ей будет не до того, кто смотрит на неё в толпе… Промолчавший Леон, кажется, был согласен с ней. — Никогда разведчиков вблизи не видела, — продолжила кузина. — Совсем? — Леон подался вперёд. — Ага. Делать мне нечего, как рано вставать, идти куда-то и стоять полчаса, чтобы посмотреть на них всего пару минут. Мэй усмехнулась. Ингрид была главной соней в доме Лэнгов, но при этом она всегда успевала делать больше остальных — исключением была только тётка, которая работала с раннего утра и до поздней ночи. — Но тут повод есть, и более чем весомый, — продолжила Ингрид. — И сколько вы будете за стенами? — Неделю, — Леон устало вздохнул. Манфред присвистнул, а Мэй в ответ лишь пожала плечами. Мысль о том, что целую неделю ей придётся жить без всяких удобств, её больше не пугала — она уже слишком привыкла ко всему, что приходится делать разведчикам. — Помнится, Мэй чуть ли не в обморок падала, когда мы с Робом звали её в лес погулять… — задумчиво пробормотал Манфред. — Я уже где только не жила и не спала, так что мне всё равно, — она пожала плечами. — И где же? — В бараках кадетского корпуса, в казармах Разведкорпуса, в лесу под открытым небом, в развалинах, в самых грязных сараях, которые вы только можете себе представить… в Митрасском дворце, — Мэй ухмыльнулась и мысленно добавила: “и в кабинете капитана Разведкорпуса”. — Шутишь! — воскликнула Ингрид. — Не шутит, — усмехнулся Леон и добавил наигранно обиженным тоном: — А ещё у неё в штабе своя комната есть, в которой я до сих пор не побывал. — Хорошо, когда вернёмся в штаб, я покажу тебе её, — Мэй усмехнулась. — Наконец-то! — воскликнул брат. — Я пока что о таком лишь мечтать могу, но мне хотя бы повезло с соседом. В штабе Гарнизона в Тросте он жил в одной комнате с Филом. За прошедшие недели Мэй поняла, что у этих двоих сложился прекрасный тандем, будто Леон нашёл брата, о котором всегда мечтал. Они прекрасно понимали друг друга, разделяли общие взгляды и интересы и всегда держались вместе — в общем, вели себя так же, как и Мэй с Жаном. Здорово, когда на жизненном пути встречаются люди, которым ты можешь настолько довериться. — Ты изменилась, Мэй. Вы оба изменились, — вдруг сказал Манфред — в его голосе скользнула серьёзность, которая просыпалась совсем редко. — Кто бы говорил! — Мэй хохотнула, глядя на него. — Я тебя почти не узнала, когда ты к нам вышел. Все кузнецы так выглядят? — Статус обязывает, — он фыркнул. — Кто будет заказывать что-то у тощего мастера? Он же даже молоток в руке не сможет удержать. — И давно ты мастером стал? — ухмыльнулся Леон. Он явно намекал на то, что Манфред всё ещё был подмастерье. Тот махнул рукой и проигнорировал вопрос. — Ещё и волосы длиннее моих… — пробормотала Мэй. Ей всё ещё было тяжело привыкнуть к новому образу кузена, будто рядом с ней сидел незнакомец, укравший взгляд, родинку и голос Манфреда. Однако она прекрасно понимала, что кроме внешности в нём вообще ничего не поменялось… — Зато Леон подстригся. Что это такое? — Манфред взъерошил Леону волосы. — Ты же столько ими хвастался, прям главная гордость у тебя была. — Я теперь рядовой Гарнизона, у нас так не принято, — он поджал губы. Мэй сдержала улыбку. Они оба прекрасно знали, что рядовые могли носить длинные волосы, если собирали их и выглядели опрятно — примером были Маркус и Фил. А на деле Леона в первый же день обучения до смерти напугал Шадис, о чём брат предпочёл умолчать… — Никтё не прикёснёся к мяим вялясям. Я тяк бюдю дё стярёсти хёдить, — писклявым голосом протянул Манфред, передразнивая Леона. — Засранец! — Зясрянетсь! Между ними тут же завязалась шуточная потасовка, в которой крепкий Манфред на удивление проигрывал — у Леона явно было больше опыта в драках за столом. Мэй закатила глаза, но лишь для вида — её происходящее скорее веселило, чем злило. — Как у тебя дела, Мэй? — Ингрид подпёрла голову рукой и улыбнулась, игнорируя двух дураков на другом конце стола. Глядя в карие глаза кузины и слыша кряхтение Леона рядом, Мэй вдруг вспомнила, как плакала по ночам после очередной драки или ссоры и хотела, чтобы у неё была сестра, а не брат. Ингрид всегда была к ней добра и внимательна, никогда не повышала голос и ни разу не сказала ничего обидного — идеальный пример того, о чём мечтала Мэй. Она больше всего на свете хотела чувствовать поддержку и заботу, а не жгучую обиду и желание вылить суп на голову брату — её всегда останавливало лишь то, что еду долго и старательно готовила мама. Впрочем, как-то раз Мэй всё же не выдержала… — Всё как обычно, — заговорила она, выныривая из воспоминаний. — Если так можно сказать про то, чем я занимаюсь. — Вот смотрю на тебя, и не могу поверить, что ты теперь офицер Разведкорпуса. Я помню тебя, когда вы с Леоном переехали к нам. Ты была совсем маленькой, такой худющей, что смотреть было тяжело. Теперь ты другая. Сложно тебе служить? — Ингрид улыбнулась. — Нормально, — Мэй решила не вдаваться в подробности. — Много работы и ответственности, но я уже привыкла. Мне платят, есть еда, крыша над головой и дело, благодаря которому я чувствую себя полезной. Больше ничего и не надо. — Звучит так, будто ты нашла своё место. Мэй пожала плечами — наверное, в какой-то степени она могла считать Разведкорпус своим домом. Другого у неё всё равно не осталось. — Фред говорил, ты серьёзную должность занимаешь. — Наверное, можно и так сказать… — Мэй пожала плечами. — Какую? — Я адъютант капитана Леви, — со вздохом ответила она. — Того самого? — Ингрид удивлённо вскинула брови. — Сильнейшего бойца человечества? — Ага… — Ничего себе “можно и так сказать”. И молчала! Вау! Это же здорово! Мэй смущённо поджала губы — слушать похвалу в свой адрес было странно, тем более, что она ничего не сделала… Ингрид улыбнулась и добавила уже спокойнее: — Я рада за тебя. — Спасибо, — Мэй кивнула и постаралась как можно быстрее перевести тему: — А у вас с мужем как дела? — Он старается, работает, я тоже не отстаю. Пока денег на всё хватает, хотя бывают сложные времена. Деля большая уже… так быстро выросла, даже не верится. Мэй никогда не видела свою двоюродную племянницу — та родилась уже после побега в кадетский корпус. Кажется, её полное имя звучало как Оделия… по крайней мере, Мэй казалось, что именно такое имя она видела в письме Манфреда, которое как-то раз пришло в лагерь кадетского корпуса. — Бегает, болтает, мне помогать старается. Любит выбирать ткани, — продолжила Ингрид. — Видимо, мама нечаянно стала основательницей династии швей. Проигнорировав упоминание тётки, Мэй спросила: — Сколько дочке лет? — Через две недели исполнится три. Хотите, познакомлю? Можем поужинать у меня… Муж точно против не будет, всё равно Фред собирался прийти. — Извини, не сегодня, — Мэй мотнула головой. — Мы должны до ужина вернуться в штаб. — Ещё раз назовёшь меня Фредом, и мало не покажется, — послышался голос Манфреда. Они с Леоном наконец-то прекратили возню и теперь с невозмутимым видом пили чай — о драке напоминал только сбившийся набок пучок кузена и помятый воротник брата. — Напугал. Бегу и падаю, Фредди. Кузен в ответ на это лишь фыркнул — то ли привык, то ли решил не продолжать перепалку с Ингрид. Мэй усмехнулась и, вдруг вспомнив о старой просьбе Манфреда, сказала: — Я, кстати, узнала про Эрика и Лию. — И что? — кузен наклонился вперёд, тут же забыв об издевательствах сестры. — Они в западном лагере, между Хлорбой и Яркелом. — Там… ну, нормально? — он нахмурился. — Или хреново? — Не знаю, мы учились в южном, — Мэй пожала плечами. — Они вам не писали? — Нет. Ладно. Спасибо, — неожиданно серьёзно сказал Манфред. — Готов поспорить, что угодно лучше южного… — пробормотал Леон. — Почему? — Ингрид удивлённо вскинула брови. — Тамошний инструктор заставил меня подстричься, — брат недовольно скрестил руки на груди. Кузница взорвалась хохотом Манфреда — Мэй уже успела отвыкнуть от того, каким шумным был кузен, поэтому вздрогнула, а затем всё же улыбнулась. — Всё-таки не сам решил! — добавил он в перерыве между приступами хохота. — Сам бы я в жизни не стал стричься, — брат фыркнул. — Так отрасти теперь, в чём проблема? — Мэй нахмурилась. — Ага, а потом Шадис меня увидит случайно, и хана мне… — Леон съёжился. — Малыш Леон боится? — продолжил успокоившийся Манфред. — Ух какой страшный Шадис. — А тебя он бы не только подстричься заставил, но ещё и налысо побрил бы, — Леон показал кузену кулак. — И ты бы даже не пикнул, ещё и спасибо сказал бы. — Боюсь… очень боюсь… По ехидной ухмылке Манфреда сразу стало понятно, что он врёт. Мэй нисколько не сомневалась, что если бы кузен пошёл в кадетский корпус, то сразу стал бы завсегдатаем кабинета Шадиса. — Ещё чаю? — Ингрид улыбнулась.

* * *

Они просидели за перегородкой ещё час, после чего разошлись — прощаться никому не хотелось, но нужно было идти. Манфред и Ингрид остались в кузнице, чтобы подготовить её к закрытию, а Мэй и Леон отправились обратно в штаб — до ужина оставалось совсем немного времени. Если они задержатся ещё чуть-чуть, по голове за опоздание их точно не погладят. На Каранес уже опускался вечер — чем ближе была зима, тем раньше темнело. На улицах тускло горели фонари, прохожих стало заметно меньше, чем пару часов назад, но поток людей ещё не иссяк. Мэй и Леон шли медленно, погружённые в свои мысли. — Приятно было их увидеть, — всё-таки заговорил брат. — Да. Спасибо, что предложил. Так бы я не знаю, чем эти часы занималась. — Я тоже. Осталось Хейна увидеть… Во время чаепития разговор ненадолго зашёл о брате Манфреда и Ингрид. Они говорили о Хейне с неохотой — выяснилось, что не так давно он в очередной раз сорвался и ушёл в запой, из которого уже вышел и теперь лежал дома, приходя в себя. Хейн начал пить после смерти дяди, но, по словам Манфреда, всё стало хуже вскоре после ухода Мэй и Леона в кадетский корпус. Он пропадал где-то целыми днями и пил, потом возвращался и клялся, что бросил, брал себя в руки и иногда даже находил какую-то работу, но это длилось пару недель, максимум — месяцев. После этого всё начиналось сначала. Мэй смутно помнила кузена до того, как он начал пить — добрый, весёлый, любящий мастерить какие-то поделки из дерева и мечтающий о путешествиях. Теперь от этого человека, судя по всему, остались лишь воспоминания. — Манфред и Ингрид напоминают мне, что у нас ещё есть нормальные родственники, — продолжил Леон. — Мне тоже, — Мэй кивнула. — Но всё равно… семья у нас, конечно, весёлая. — Да уж. Но я рад, что у нас есть они. И у меня есть ты. — Что это на тебя нашло? — она вопросительно выгнула бровь. Леон остановился прямо посреди дороги и внимательно посмотрел на Мэй — впервые за долгое время она заметила у него на лице печальную задумчивость. Кажется, он собирался с силами, чтобы сказать что-то серьёзное… — Больше всего на свете я боюсь остаться один, — он шумно выдохнул. — После смерти родителей я думал, что потерял всё, но у меня осталась ты, и это давало мне хоть какую-то надежду. А потом мы поссорились. Те месяцы, что мы не общались, со мной был Фил, потом Ирма, другие сослуживцы, но мне всё равно было одиноко. Лишь когда мы с тобой помирились, это чувство ушло. Поэтому хочу сказать вот что. Мы не проводим целые дни вместе, не пишем друг другу письма каждый день, но мне важно знать, что я могу в любой момент сорваться и буквально через час увидеть тебя. Могу написать и на следующий день получить ответ. У меня есть такая возможность, и я рад этому. Наверное, в полной мере я осознал это только сегодня… пока мы сидели с Ингрид и Манфредом. И накануне экспедиции. Мэй слушала его, поджав губы, и чувствовала, как к горлу вдруг подступил ком — Леон говорил всё то, что она думала и чувствовала. — Я трясусь из-за каждой твоей вылазки, но не хочу капать на мозги, поэтому держу свои нервы при себе, — продолжил брат. — Но это не значит, что я не переживаю и не думаю. — Я знаю, — вклинилась Мэй. Леон вдруг смущённо улыбнулся и добавил уже тише: — Я не хочу быть один. И не хочу, чтобы ты была одна. Такого и врагу не пожелаешь. Поэтому, пожалуйста… давай сделаем всё, чтобы вернуться, продолжить обмениваться письмами и ездить друг к другу. Я ещё не познакомил тебя нормально с Ирмой. Перед глазами появилась мутная пелена, но Мэй быстро сморгнула её и улыбнулась — губы и пальцы дрожали от внезапного откровения, которого она жаждала много лет. Вот о таком старшем брате она мечтала в детстве — и получила его тогда, когда смирилась с тем, что такого у неё уже не будет. — Да. Давай, — совсем тихо сказала Мэй и кивнула. Леон широко улыбнулся в ответ, а она вдруг решилась на то, чего не делала уже очень давно — крепко обняла брата, стараясь вложить в этот жест всё то, что сдерживала последние месяцы. Он сначала неловко похлопал её по спине, а затем обнял в ответ и, крепко обхватив за талию, рывком приподнял над землёй — от неожиданности Мэй охнула, а затем рассмеялась. — Ты что делаешь? — А ты? — ехидно спросил он. — Дурак. В ответ Леон начал раскачивать её из стороны в сторону, из-за чего у неё начали болтаться ноги, будто она была какой-то тряпичной куклой. — Поставь меня, я офицер Разведкорпуса, вдруг кто увидит! — Ну и пусть знают, как тебя можно нейтрализовать. — Леон! — крикнула Мэй и снова начала смеяться. — Ладно-ладно, — он хохотнул и поставил её на землю, после чего наигранным жестом поправил ей куртку и стряхнул с неё невидимый мусор. — Всё, нежности закончились, в следующий раз последую примеру Манфреда и испорчу тебе причёску. — Налысо побрею… — Мэй сощурилась, а затем добавила уже серьёзным тоном: — Всё, пошли, а то опоздаем. Она взяла Леона под руку, после чего они поспешили дальше в сторону штаба. На душе стало ещё легче и свободнее, чем было после выхода из кузницы.

* * *

К ужину Мэй успела проголодаться — у Манфреда она толком не пила чай и не ела, занятая разговором. Времени на еду было не так много, но всё же больше, чем в штабе Разведкорпуса, да и кормили тут немного лучше. Мэй еле сдерживалась, чтобы не смести с тарелки картошку с запечёнными овощами — в то мгновение это блюдо казалось ей настоящим произведением искусства. Жан, Саша, Конни, Леон и Фил, с которыми она сидела за одним столом, разделяли её мнение. Разговаривали мало, потому что все были заняты ужином и наверняка думали об утреннем выезде в Гвид. Мэй никогда не была там, но что-то подсказывало, что этот город мало чем отличается от остальных. Все крупные города на Парадизе были похожи друг на друга… — Я уже скучаю по этому ужину, — протянула Саша, как всегда первой покончив со своей порцией. — Надо сказать, чтобы у нас тоже так готовили, — ответил ей Жан. — Вы что, картошку с овощами не едите? — Фил удивлённо вскинул брови. — Едим, но не такую, — Конни пожал плечами. — У овощей какой-то вкус… другой. — Да уж, — Леон подпёр голову рукой. — Зато у вас солянка вкуснее. У нас она какая-то слишком жидкая. — Ну тут сложно поспорить, — Фил кивнул. Мэй не участвовала в разговоре, сосредоточившись на еде, но в какой-то момент почувствовала на себе чей-то взгляд. Оглядевшись, она заметила Леви, который стоял у входа в столовую и выжидающе смотрел на неё, а затем кивком позвал за собой. Кажется, у него был к ней какой-то разговор, иначе он не стал бы отрывать её от ужина в присутствии остальных. — Сейчас вернусь, — Мэй положила ложку в тарелку и поднялась из-за стола. — Ты куда? — Леон окинул её удивлённым взглядом. Она не ответила, потому что не знала, что случилось, и пошла к выходу. Леви к тому моменту уже успел скрыться в коридоре — когда Мэй вышла, он ждал её у окна. Оттуда открывался прекрасный вид на оживлённый внутренний двор — в штабе Гарнизона было намного больше солдат, чем в штабе Разведкорпуса. — Капитан? — Мэй вопросительно подняла бровь. — Что-то случилось? — Не знаю зачем, но Ханджи вызвала нас к себе после ужина, — Леви скрестил руки на груди. — Знаешь, где её разместили? — Нет. — Так сложно будет объяснить… — он вздохнул. — Сколько ещё будешь ужинать? — Если срочно, я готова идти хоть сейчас. — Нет, иначе она сказала бы, — Леви засунул руки в карманы. — Через десять минут жду тебя у лестницы. — Хорошо. Остальным могу про это сказать? — Можешь. — Тогда до встречи через десять минут. Леви устало кивнул и пошёл куда-то дальше по коридору, а Мэй поспешила обратно в столовую — у неё оставалось не так много времени, чтобы покончить с этим чудесным ужином. — Всё нормально? — спросил Жан, когда она вернулась на своё место рядом с ним. — Да, — Мэй взяла ложку. — Командир вызывает к себе, так что я вас покину. — Что-то случилось? — Узнаю через десять минут. — Вы всегда по ночам работаете, что ли? — Леон нахмурился. — Мы ещё и отчёты сразу после экспедиции пишем, — она ехидно усмехнулась. Брат начал что-то ворчать про начальников-тиранов и ненормальный режим сна, но Мэй его уже не слушала, сосредоточившись на еде — её тарелка опустела за рекордные несколько минут. — Всё, — она тут же поднялась и начала спешно складывать посуду в поднос. — Всем пока, увидимся завтра. Жан, Конни и Фил хором попрощались с ней, а Саша как всегда помахала и широко улыбнулась. Мэй положила руку на плечо Леону и тихо сказала: — Не переживай, никто не станет нагружать меня чем-то серьёзным накануне экспедиции. В ответ брат удивлённо вскинул брови, но ничего не сказал, лишь кивнул — кажется, эти слова успокоили его. — До завтра. Отдыхай. Хлопнув Леона по плечу, Мэй отнесла посуду и поспешила к главной лестнице. По пути ей иногда попадались другие солдаты — к счастью, не все узнавали её, лишь рядовые Разведкорпуса и солдаты Гарнизона, участвующие в экспедиции. Это было к лучшему — она сошла бы с ума, здороваясь с каждым встречным. Когда Мэй наконец-то вынырнула из бесконечного коридора, Леви уже ждал её на месте встречи. — Быстро ты, — он усмехнулся. — Не люблю заставлять людей ждать. Они начали подниматься по лестнице. Мэй тихо радовалась возможности провести немного времени наедине с Леви, но в то же время старалась держать себя в руках — они были на виду. — Нормально к кузену сходили? — Да, спасибо, — Мэй вежливо улыбнулась ему. — Всё хорошо. Он был рад нас видеть. Леви кивнул. Они быстро поднялись на второй этаж и пошли дальше по длинному коридору, который вёл куда-то вглубь здания и разбивался ещё на десять поворотов — в одиночку Мэй точно заблудилась бы. — Не штаб, а лабиринт какой-то, — фыркнула она. — А я про что говорил. Чем дальше они шли, тем меньше солдат встречали — через пару минут им вообще перестал кто-либо попадаться на пути. Тишина и пустота окружили Мэй и Леви, компанию им составлял лишь звук шагов, даже все голоса и шумы исчезли. Говорить было не о чем, но это была не неловкая тишина, а вполне себе комфортная. Наконец они дошли до какой-то неприметной двери и остановились — если бы Мэй не знала, то ни за что бы не догадалась, что там разместили командира Разведкорпуса. Вздохнув, Леви постучал — Ханджи открыла им буквально через несколько мгновений, будто сидела под дверью и ждала их. — Леви! Мэй! Заходите! Они переступили порог помещения, которое оказалось личными апартаментами. Из-за большого письменного стола с креслом в центре и полупустых книжных шкафов у стены можно было бы сказать, что это чей-то кабинет, но всё ломала кровать у окна. Мэй никогда не видела, чтобы вся эта мебель находилась в одной комнате. Всё выглядело необжито, поэтому можно было лишь догадываться, сколько это помещение пустовало. — Ханджи? Какого хрена? — вдруг возмутился Леви. Мэй проследила за его взглядом и заметила рядом с кроватью небольшой диван и столик, на котором стоял чайник, три чашки и тарелка с каким-то печеньем. Что-то это всё напоминало… — Снова совмещаем приятное с полезным?.. — неуверенно спросила Мэй. — Нет, сегодня только приятное. Не хочу одна быть, — Ханджи закрыла за ними дверь и как-то странно улыбнулась. — А вы двое — мои лучшие друзья. — Я её с ужина дёрнул, — Леви кивком указал в сторону Мэй и недовольно скрестил руки на груди. — Меня одного тебе не хватило бы? — Нет, — Ханджи уверенно пошла к столику. — Не переживайте, долго сидеть не будем. Всем завтра рано вставать. Давайте проведём этот вечер вместе, в тишине и покое. Почувствовав прилив неловкости, Мэй переглянулась с Леви — не нужно было быть мастером в чтении эмоций, чтобы увидеть недовольство в его взгляде. Его явно раздражало происходящее, поэтому, чтобы сгладить ситуацию, она осторожно погладила его по плечу и мягко улыбнулась — тот ответил ей тяжёлым вздохом, но, кажется, сменил гнев на милость. Они не были друг к другу так близко с прошлого вечера, и от этой мысли у Мэй перехватило дыхание. В то мгновение ей хотелось сказать, что больше всего она обрадовалась возможности провести лишний час с Леви там, где можно было не переживать из-за секретности, но не стала. Несильно сжав его плечо напоследок, Мэй пошла к Ханджи, которая как раз тащила к столику кресло. — Садитесь на диван. А мне и тут хорошо. Мэй кивнула и села ближе к стене, рядом со стоящим на полу полузасохшим цветком в горшке — слева от неё устроился Леви и тут же откинулся на спинку дивана с самым скучающим видом. Ханджи быстро разлила тёмный и явно крепкий чай и довольно потёрла руки — выглядело так, будто она что-то задумала. Натянуто улыбнувшись, Мэй взяла чашку и подала её Леви — он тут же забрал её и выразил благодарность лишь кивком. — Почему тебя так далеко разместили? — Мэй вопросительно выгнула бровь, поймав взгляд Ханджи. — Понятия не имею. Но мне и тут нормально… Поджав губы, Мэй взяла свою чашку и отпила чай — тот оказался горячим, без каких-либо добавок вроде мяты или ягод и чересчур крепким. На языке стало неприятно и горько. Мэй невольно поморщилась и еле сдержалась, чтобы не закашлять — это было хуже чая тётки. В Каранесе весь чай такой дерьмовый? — Тьфу. Твою мать, Очкастая. Откуда ты эту хрень достала? — спросил Леви, выражая вслух мысли Мэй. — Кто-то из офицеров Гарнизона дал, — Ханджи пожала плечами и отпила чай. — Уф, перезаварился немного… — Немного? — Кажется, я видела где-то тут сахар. Она тут же подскочила и ушла к шкафу, что-то бормоча себе под нос. Леви принюхался к бурде, поморщился и поставил свой чай на столик, а затем забрал чашку у Мэй и поставил рядом со своей. От возмущения она не знала, что сказать, лишь удивлённо вскинула брови и уставилась на него, ожидая пояснения. — Тут даже сахар не поможет, — тихо ответил он. С этим сложно было спорить. Ханджи стояла к ним спиной и сосредоточенно копалась в шкафу — помещение выглядело необжитым, но здесь явно было много вещей. Бросив на Ханджи короткий взгляд, Леви вдруг взял Мэй за руку и поцеловал её пальцы — от того, что он делал это не наедине, у неё загорелись уши, и она не смогла сдержать смущённую улыбку. Явно довольный собой, Леви отпустил её и откинулся на спинку дивана, положив на неё руку так, что та оказалась за спиной Мэй. Одно движение, и он сможет коснуться её и приобнять — от этой мысли внутри поднялась волна жара. — Да где же он… — пробормотала Ханджи и продолжила поиски на другой полке. Ведомая странным порывом, Мэй решила поддержать эту игру и придвинулась ближе к Леви — так, чтобы они едва ощутимо соприкасались бёдрами. Он тихо усмехнулся, явно оценив это, и коснулся её спины кончиками пальцев — по всему телу пробежали мурашки. Ещё немного, и сознание Мэй снова уплывёт в далёкие дали, поэтому она изо всех старалась удержаться в реальности. Как же приятно было чувствовать тепло пальцев Леви, их прикосновение к спине и шее, его самого так близко — ради этого можно было пропустить хоть весь ужин. — Нашла, — Ханджи выудила откуда-то из недр шкафа сахарницу и обернулась. — Ох, ну какие же вы милые! Такие сладкие, что сахар для чая уже и не нужен. — Ты в своём репертуаре, Очкастая, — Леви нахмурился, но даже не пошевелился. Мэй улыбнулась, чувствуя, как у неё краснеют щёки не от слов Ханджи, не то от действий Леви, но не решилась промолчать в ответ на комплимент: — Спасибо. Голос прозвучал хрипло, но Ханджи, кажется, не обратила на это никакого внимания, лишь широко улыбнулась и поставила полупустую сахарницу на столик. — Откуда тут сахар?.. — Мэй подалась вперёд, отстраняясь от пальцев Леви, который тут же вернул руку на спинку дивана. — А чёрт знает, не задумывалась, — Ханджи начала сыпать сахар себе в чай. — Просто видела, когда искала тут кое-что. — А у тебя в кабинете почему его нет? — Мэй оглянулась на Леви. — Не люблю, — он мотнул головой. — Но если прям нужен, могу купить. — Я подумаю. Ханджи отпила чай, а затем скривилась и издала странный звук, похожий на смесь кашля и кряхтения, тем самым прервав их разговор. — Ух, хорошо… — Издеваешься над чаем, — Леви нахмурился. — Не проще новый заварить? — Не хочу, мне этот нравится, — Ханджи кивком указала на тарелку в центре столика. — Мэй, ешь печенье, только обязательно в чай сначала окунай. Так вкуснее. — Спасибо, пока не хочу. Только поела, — она потёрла подбородок. — Кстати, а мы можем вносить изменения в меню у себя в штабе? — Ты что-то задумала? Делись. — На ужин давали картофель с печёными овощами. Было бы неплохо, если бы и у нас так же готовили. Всем понравилось. — Согласна, овощи у нас в штабе готовить не умеют. Вернёмся — посмотрим, что можно сделать, — Ханджи переключила внимание на Леви. — А ты чего кислый сидишь? Не любишь печёные овощи? — Не люблю издевательства над чаем. Я же тебя учил нормальный заваривать. Что это такое? — он махнул в сторону чайника. — Я просто соскучилась по экспериментам, вот и решила попробовать что-нибудь новое… В кабинете командира особо не развернёшься, — с какой-то странной грустью ответила она. — Прости, что не оправдала ожиданий. Я правда старалась. У Мэй внутри всё сжалось от её тона, а Леви раздражённо вздохнул и тихо заговорил: — Дело не в этом. Экспериментируй на здоровье, но… — Перестань, — Мэй не выдержала и бросила на него недовольный взгляд. — Чай как чай, просто слишком крепкий для нас. Такой тоже пьют. На мгновение ей показалось, что Леви сейчас задохнётся от возмущения, но это увидела лишь она, и то потому что хорошо знала его. — Мы здесь гости, в конце концов, — добавила Мэй, рискуя получить по шее. Сжав челюсти, он окинул её пристальным взглядом и собрался ей что-то сказать, но ему не дали даже начать: — Ребята-ребята, только не надо ссориться из-за меня… — Ханджи быстро поставила чашку на столик. — Мэй, спасибо, что заступилась. Леви, я с радостью приму любую критику. — Мы и не ссорились, — совершенно спокойным тоном ответил он. — Да, — тут же кивнула она. Во взгляде Леви мелькнула усмешка — его явно не задело то, что Мэй перебила его ворчание. Возможно, он даже оценил это… В дверь постучали — все трое обернулись на звук. Фыркнув, Ханджи поднялась и пошла к двери, Леви убрал руку со спинки, а Мэй отодвинулась от него — мало ли что, всё должно выглядеть безобидно, потому что приличные адъютанты не сидят вплотную к своим начальникам без острой на то необходимости. Ханджи приоткрыла дверь и протянула: — А-а-а, здравствуйте. — Добрый вечер, Ханджи. Мэй сразу узнала голос — это был Шульц. Она бросила взгляд на Леви, недовольно косившегося на дверь, и вдруг поймала себя на мысли, что разделяет его чувства — в конце концов, это записка Шульца заставила их прерваться прошлым вечером… При мысли об этом вспомнилось, как Леви целовал шею Мэй — она старалась не думать об этом весь день, но теперь мечтала лишь о том, чтобы он сделал это ещё раз. — Погода сегодня прекрасная, не находите? — продолжил Шульц. — Даже не верится, что зима наступает на пятки. — Да-а, отличная погода, — Ханджи высунулась в коридор, держа дверь так, чтобы Мэй и Леви не было видно. — Будем надеяться, что она будет такой всю неделю. Самое то для экспедиции. — А вы, я смотрю, всё про работу думаете. Хоть когда-нибудь расслабляетесь? Вдруг Мэй в голову пришла идея. Взяв их с Леви чашки, она вылила половину их содержимого в несчастный цветок, а затем вернула всё на место — пусть выглядит так, будто они в самом деле пьют чай. Глядя на неё, Леви тихо фыркнул, чем вызвал у Мэй улыбку. — Когда сплю, — Ханджи немного помолчала и добавила: — Знаете, капитан Шульц, рекомендую. Накануне экспедиции ничего не расслабляет лучше сна. — Меня расслабляет чтение, — он заговорил тише: — Вы, кстати, прочитали ту книгу, которую я вам подарил? — Которая про оттенки серого? — она потёрла шею. — Простите, времени не было. После целого дня работы с документами мне вообще не хочется читать. Мэй пришлось зажать рот руками, чтобы не засмеяться в голос — до неё дошло, что книгу, которую Ханджи подсунула Леви, ей подарил Шульц. И, судя по его словам, интонациям и поведению, это был бесстыдный намёк… Мэй бросила взгляд на Леви — тот, кажется, тоже всё понял и теперь сидел, потирая переносицу. На его губах играла едва сдерживаемая ухмылка. — Жаль, — Шульц наигранно вздохнул. — Я надеялся, вы оцените. Интересный сюжет, красочные описания… и прекрасная главная героиня, которая похожа на вас. — Боюсь спросить, чем, — Ханджи поправила очки. — Она тоже потеряла глаз в бою? — Такая же красивая, отважная, уверенная в себе, сильная… Если бы таких женщин, как вы, Ханджи, было больше, в этом мире давно не осталось бы титанов. — Да бросьте вы, капитан Шульц, — она нервно посмеялась. — Качества, которые вы перечислили, ничем нам не помогают. Сами знаете, для этого нужно много тренироваться… и быть немного везучим. — Везучим, говорите… — он заговорил совсем тихо. — Значит, я самый везучий человек на Парадизе. В то мгновение Мэй не выдержала и начала давиться от смеха, согнувшись пополам — Шульц говорил теми же фразами, что и герои книг, которые она читала. В то мгновение хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть или сбежать через окно, лишь бы не видеть всю эту сцену. Мэй была хорошего мнения о Шульце, и ей не хотелось портить его образ воспоминаниями об этих неловких и невзаимных ухаживаниях — Ханджи не видела отчаянных попыток капитана разбудить в ней хоть какие-то чувства. Наверное, ему нужно было отступить, но Шульц явно был не из тех, кто легко сдаётся. Леви ткнул Мэй в плечо, явно пытаясь успокоить её — она тут же выпрямилась и постаралась придать своему лицу нейтральное выражение, но у неё не вышло. Губы так и норовили расплыться в улыбке. — Кхм… вы, кстати, что-то хотели? — спросила Ханджи. — Надеялся пригласить вас на чай… — Чай? — она резко повысила голос. — Что же вы сразу не сказали, я уже заварила! — Ох… — Шульц растерянно усмехнулся. — Ханджи, я… — Мы его уже даже успели распробовать! — “Мы”?.. Внутри всё похолодело, когда Мэй поняла, что будет дальше. Она успела лишь бросить на Леви испуганный взгляд, как Ханджи резко распахнула дверь так, чтобы Шульц увидел, что всё это время у них были свидетели. Несколько мгновений он в ужасе смотрел на Мэй и Леви, пока они удивлённо глядели на него, а затем откашлялся и невозмутимо сказал: — Добрый вечер, капитан Леви, офицер Мэй. — Шульц, — бросил Леви. — Здравствуйте, капитан Шульц, — Мэй кивнула. — Заходите, составьте нам компанию! — Ханджи хлопнула Шульца по плечу, буквально заставляя его ввалиться в кабинет, и закрыла за ним дверь — путь к отступлению был отрезан. — Прошу прощения, я думал, вы одна… — забормотал он. — Проходите. Мы просто наслаждаемся чудесным вечером, — Ханджи пожала плечами. — И нет, вы нисколько нам не помешаете, капитан Шульц. Она вытащила из дальнего угла стул и подставила его к столику рядом со своим креслом, а затем упорхнула к шкафу. Шульц сел и внимательно посмотрел сначала на Леви, а затем на Мэй — в его взгляде паника мешалась с чувством неловкости. Его можно было понять. — Не хотел прерывать вас, — добавил он. — Ханджи решила поэкспериментировать с чаем. Мы ей под руку подвернулись, — ответил Леви. — Хотя бы будем не единственными подопытными. Мэй кивнула, подтверждая его слова. В то мгновение Шульц совершенно не был похож на себя — вместо униформы капитана Гарнизона на нём была белая рубашка, вязаный кардиган и светлые штаны, а как только он сел на противоположном конце столика, отчётливо почувствовался аромат можжевельника. Как Мэй вообще оказалась в этой ситуации? Наконец Ханджи поставила перед Шульцем маленькую чашку и начала наливать туда чай — к тому моменту напиток настолько перезаварился, что стал практически чёрным. Налив его до краёв, Ханджи щедро сыпанула несколько ложек сахара. Мэй услышала, как Леви слева от неё заскрипел зубами, и с трудом сдержала усмешку. — Угощайтесь, капитан Шульц, — Ханджи пододвинула к нему тарелку с печеньем. Мэй не шевелилась, глядя на то, как Шульц пьёт перезаваренный чай, морщится и с явным трудом не выплёвывает всё обратно в чашку. Хотелось вмешаться и хоть что-то сказать, но Леви ничего не делал, будто мстя за присланную посреди ночи записку, поэтому Мэй молча следовала его примеру. Всё это походило на какую-то странную пытку. — Очень… запоминающийся вкус, — прокряхтел Шульц, поставив чашку на столик. — Вот и мне так кажется, но кое-кто со мной не согласен, — Ханджи недовольно покосилась на Мэй и Леви и потянулась к чайнику. — О, а вы допили и молчите. — Мне добавки не надо, — Леви откинулся на спинку дивана. Мэй поджала губы, но ничего не сказала — в то мгновение хотелось, чтобы весь этот цирк закончился. Может, встать и уйти, сослаться на ранний подъём или плохое самочувствие?.. Ханджи налила чай сначала Мэй, затем себе и отпила его с самым невозмутимым видом на свете — ни один мускул на её лице не дрогнул. Вот это выдержка. Или ей в самом деле нравилось? Шульц с унылым видом взял печенье и откусил его — раздался неприятный хруст, от которого Мэй не выдержала и скривилась, и тихие ругательства. Печенье оказалось сухим… а ведь Ханджи предлагала его Мэй — она вдруг представила, как кусает его и ломает зуб. Стало не по себе. К счастью, зубы Шульца были в порядке, даже печенье было в порядке — пострадала лишь мужская гордость. — В чай окуните, вкуснее будет, — невозмутимо сказала Ханджи. Несколько мгновений Шульц смотрел на печенье у себя в руке, а затем резко сжал его и поднялся. — Благодарю за чай, но я вспомнил, что у меня осталось незаконченное дело. До завтра, командир. Мэй мысленно обрадовалась, что Шульц решил уйти — видимо, до него наконец-то дошло, что сегодня с Ханджи ему ничего не светит. Да и в принципе не светит… — Капитан Леви. Офицер Мэй, — кивнув им на прощание, Шульц поспешил к двери. — Стойте, куда вы! — Ханджи поднялась и вышла за ним следом. Дверь захлопнулась, голоса в коридоре начали удаляться. Мэй шумно выдохнула и откинулась на спинку дивана — в то мгновение её сбило с ног волной облегчения. Леви ругнулся себе под нос, а затем пробормотал уже громче: — Если бы знал, что за херня тут будет твориться, ни за что бы не выдернул тебя с ужина. — Да брось, — она фыркнула. — До появления Шульца всё было не так уж и плохо. — Тц. Сидела бы сейчас с друзьями. Ты и так со мной почти всё время. Ну как же Леви не понимал, что Мэй готова хоть весь ужин пропустить, лишь бы провести с ним хотя бы несколько минут наедине? Она вдруг осознала, что они остались в кабинете вдвоём, и решила воспользоваться моментом на полную катушку. Нужно же ответить Леви на его неслыханную дерзость. Что это вообще с ним такое — целует ей пальцы и касается её, когда в помещении находится кто-то, кроме них?.. — Хватит. Иди сюда. — Раскомандовалась, — Леви оглянулся на неё и усмехнулся. Проигнорировав его фразу, Мэй потянулась к нему — он всё же придвинулся ближе и поймал её губы своими где-то посередине. Она постаралась вложить в этот поцелуй всё, что томилось у неё внутри с прошлого вечера, и каждой клеточкой тела почувствовала, что Леви чувствует если не то же самое, то хотя бы нечто похожее — от его сбившегося дыхания и опустившейся на талию горячей ладони всё внутри задрожало. Мэй целовала его недолго, потому что их уединение могли прервать в любой момент, а затем заставила себя отстраниться и выпрямиться. Леви довольно улыбнулся и отсел обратно на другой конец дивана — от этой улыбки внутри у Мэй тут же разлилось приятное тепло. Стоило того. Тут же послышались шаги и открылась дверь — вернулась Ханджи. — Убежал. Представляете? — пробормотала она, садясь обратно в кресло. — Что это на него нашло… — Наверное, ему чай не понравился, — Леви покачал головой, быстро вернувшись к привычному выражению лица. — Он так внезапно пришёл, что я аж растерялась. Надеюсь, вы не против, что он прервал наше небольшое чаепитие. Леви в ответ лишь фыркнул, а Мэй пожала плечами и заговорила: — Я нет. Но всё же пойду к себе. Завтра рано вставать, хочу хоть раз за неделю выспаться. — Да-да, конечно. Спасибо, что пришла, — Ханджи широко улыбнулась. — Приятно знать, что на тебя всегда можно положиться. — Провожу, — Леви поднялся с дивана. — Идём. Мэй не стала спорить — ей хотелось провести ещё немного времени с ним, прежде чем им придётся забыть друг о друге на неделю. Она встала и, потянувшись, пошла на выход, кивнув Ханджи на прощание. — До завтра. — Спокойной ночи, Мэй. Леви, а ты вернёшься за чаем? — Ханджи ухмыльнулась. — За чаем нет, — он бросил на неё недовольный взгляд. — Но с тобой поговорим, так что жди. — Звучит страшно! Я уже в предвкушении. Фыркнув, Леви открыл дверь и пропустил Мэй вперёд и, когда она проходила мимо него, снова мягко коснулся её спины — вдоль позвоночника сразу же побежали мурашки. В коридоре было прохладно, но Мэй этого не чувствовала — её снова бросило в жар. Как одно прикосновение и близость к человеку могут пробуждать столько всего внутри?.. До недавних пор Мэй вообще не думала, что в ней есть все эти чувства… Как же хорошо. Вместе с Леви они медленно пошли к лестнице. — Тебя где поселили? — заговорил он. — На третьем этаже с Микасой и Сашей… — Мэй прочистила горло. — А вас? — Тут недалеко, — Леви кивком указал куда-то вперёд. — С Жаном и Конни. Армин, Эрен и Флок в соседней. — Вам не выделили комнату? — она удивлённо вскинула брови. — Только Ханджи повезло. — Ну… хоть не в казармах. — Не любишь? — Кто вообще любит… Я уже слишком привыкла к своему углу, — Мэй фыркнула и покосилась на Леви. — А вы бывали в Гвиде? — Нет, как и во Фреверте. Один раз в Квинту ездил по поручению Эрвина. На этом моё знакомство со стеной Мария закончилось. — Я только в Шиганшине была один раз до падения стены. Наверное, Фреверт лучше всех сохранился. — Весной увидим. К тому моменту они дошли до лестницы — обратный путь будто занял меньше времени, а по пути им не встретился вообще никто. Видимо, все уже разошлись по своим комнатам. Мэй обернулась к Леви и, заглянув ему в глаза, улыбнулась. — Спасибо. Значит, до завтра? Он кивнул, не отводя от неё взгляда — от этого по спине снова бежали мурашки, а внутри разливалось тепло. Неужели так теперь будет всегда в присутствии Леви? — Тогда… доброй ночи, капитан. — Доброй ночи, Мэй. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, а затем Мэй заставила себя пойти к себе наверх, до последней ступеньки чувствуя на себе взгляд Леви. На губах и шее всё ещё горели его поцелуи.