Full Moon

      — Ну же! Мы же ждём! — Йоонас ткнул пару раз на запястье, тем самым демонстрируя, что время не стоит на месте. Да у него там даже часов нет! Какое в жопу время?!       — Не томи! — Порко в буквальном смысле "ныл" от ожидания поцелуя своего друга.       — Да ну его! Не могу я! — перед Олли сидела какая-то незнакомая ему самому леди и на вид ей не больше двадцати. Её изумрудные глаза горели – нет же – они просто полыхали в ожидании поцелуя.       «Чтоб тебя, Порко! Хер с ним».       Прикрыв глаза, Олли наконец тянется к лицу этой «странной» дамочки.       Раз.       Два.       Три.       Свобода!       Наконец басист тяжело выдохнул.       — Ну! И чего ждал? Три секунды – и всё!       — О, боги! Йоонас, пожалуйста, закройся, мне стыдно, — прикрыв одной рукой лицо, Олли неторопливо покачал головой.       — Брось ты, нечего стыдиться! — Йоонас был весел, ему эта игра, только за радость. Грёбаный Порко, и грёбаная бутылочка, чтоб его.       — Придурок, мне за тебя стыдно! Стащил нас здесь в одно место, я половину тут даже знать не знаю, а ты: «Целуй! Да брось, всё в норме»! Дебил, я же говорю. Даже слов подобрать не могу.       — Так, стоп! Расслабьтесь. Напомню, что мы приехали отдохнуть, а не сраться друг с другом, так? — в ответ Нико получил несколько положительных кивков, — играем дальше. Йоэль, крути.       Хокка крутит бутылочку, параллельно отпивая из бокала какое-то явно не дорогое пиво, а одно из дешёвых. На вкус, как мыло. Гадость!       Бездушная стекляшка замерла ровно перед Алекси, который сидел рядом с ним и лупил взглядом куда-то вдаль, то ли думая о своем, то ли отходя от спиртного. Сидящий с другой стороны драммер ткнул того локтем в бок, заставляя вернуться с небес на бренную землю. Младший зажмурился, помотал лохматой башкой, словно выкидывая все лишние мысли, снова взглянув на старшего. Смотрели они друг на друга секунды четыре, не больше, пока тишину не нарушил человек-кудряшка.       — Ну? Вы тоже будете сверлить друг друга глазами до последней капли и в итоге, за эти пару секунд, нихуя не изменится?       «Да закроет он вообще рот сегодня, или нет?»       Что Йоэля неимоверно сильно бесило в этом чёртовом гитаристе – эти его бесконечные «ха-ха-ха» и «хи-хи-хи» на каждом шагу. Шуточки-прибауточки, сплошные каламбуры и непрекращающаяся игра слов: ты ему — слово, он тебе — десять.       В комнате наступила смертельная тишина. Начинает потихоньку звенеть в ушах.       И тут до старшего начало доходить. Бутылочка — это игра, ну или предмет, чтобы отвлечься от всего и просто выпить в хорошей компании. В нашем случае это первое. Ну, и второе немного. Хотя, всё же, по большей части первое.       Осмысления постепенно приходили в голову к вокалисту. Хорошо.       Играют в бутылочку обычно на желание, но наипрекраснейший Порко решил, что они будут играть на поцелуй. На поцелуй в губы.       Дошло.       Алекси? Поцеловать Алекси? Нет, что вы, не подумайте, старший не против, он всеми силами "за"! Сраные чувства.       Вокалист так четко прочувствовал момент, когда влюбился. Такого ещё никогда не было. Всё было как-то обычно: сначала человек нравится и потом даже не замечаешь, как уже влюбился. Смело можно заявить, что Йоэль Хокка официально влюблен в парня.       Организм, сука, умный. Но хрен его поймёшь, когда надо. Замечает и берет на заметку всё, что потом будет иметь смысл в будущем. Как это получается? Почему сейчас, когда что-то происходит с ним, он вспоминает моменты, на которые обращал внимание, но абсолютно не понимал зачем. Почему медленно, но верно все идёт к той цели, о которой он даже и понятия не имел? Неужели мозг может так точно просчитывать ситуации будущего только мы это не осознаем, не понимаем и достаются нам лишь мутные намёки.       Йоэль хотел бы зайти дальше, намного дальше, но опасался, что Алекси его не поймёт: он — милый мальчишка, со своими приятными, смоляными волосами, которого люди предавали столько раз, что он уже даже не стремится попросить их помощи. Вряд ли он примет его, такого безответственного, глупого. Он не шутит, правда. Ужасно осознавать, это невыносимо и просто невозможно.       Сердце стучит очень сильно.

***

      Старшего резко хватают за плечи и сразу после чего, в тихой комнате, слышится громкое:       — Бу!       —Йоонас, сука! Ты ёбнутый?! Или отбитый? — раздался небольшой смешок со стороны гитариста. Бесит, боже.       Почему просто не поцеловать? А если оттолкнет? А если ему не понравится? А если это все из-за какой-то жалкой игры и он потом забудет?       Если. Если. Если. Если.       — Вы целоваться сегодня будете или нет? Хотя, отказ не принимается – игра-игрой, — Нико пожал плечами.       — Д-да сейчас, — Йоэль поднял взгляд на младшего. В его глазах нельзя было прочитать ничего. Ни-че-го. Но кивок с его стороны всё исправил.       Их лица не касались друг друга, только губы осторожно сблизились и прижались друг к другу нежно и властно.       Раз.       Два.       Три.       Потом уста у обоих одновременно вдруг обмякли и разжались.       Со стороны послышалось, что-то похожее на "У-у-у". Ребята смеются, быстро переключаясь на другую тему, которая уже никак не относилась к этой ситуации.       Воздух. Срочно нужен воздух.       Быстро поднявшись, Хокка нашёл в доме друга кухню: она была достаточно просторной и в белых оттенках. Классика. Из света была только яркая луна.       Сев на подоконник, Йоэль уделил ей особое внимание, ведь сегодня полнолуние. Можно было разглядеть несколько звёздочек –прекрасно. Закурив очередную сигарету, блондин просто наслаждался. Вторая пачка за день. Не удивительно.       Стало ли легче? Нет. Вообще нет.       Игра. Обычная игра. Он был прав: Алекси просто это забудет, как сон. Только встал – бум – и ты уже его не помнишь. Хотя понимаешь, что-то ведь снилось.       Чья-то тёплая рука легла на плечо.       — Всё в порядке? Ты просто ушёл, я... — Алекси был сейчас привлекательнее, чем обычно, хотя, казалось бы, куда уже больше.       — Всё супер, Алекс, всё просто супер.       Пара резких поворотов и Каунисвеси выдаёт речь, которую хотелось услышать больше всего:       — Послушай, ты же должен понять, что так продолжаться не может. Ты завёл нас в лабиринт. Лабиринт, из которого нам не выбраться, ты понимаешь о чём я, Йоэль?       Но вместо ответа Хокка пускает сигаретный дым.       — Ты то нежен со мной, то просто выгоняешь ни за что. Объясни мне всё.       Младший нежно улыбается своими пухлыми губками, опускает глаза вниз и видимо что-то себе представляет. Вокалист вскакивает с подоконника и впивается губами в пересохшие уста Алекси. Его язык проникает в рот, он закусывает нижнюю губу и тихо ловит воздух. А Йоэль не может дышать. Это их второй поцелуй. Правда, более удачный. Хокка касается руками его мягких волос, рука Каунисвеси легонько царапает грудь под футболкой. И вот он последний раз лизнул губу. Йоэль, вдохнув аромат смольно-чёрных волос, что пахли кокосом, заглянул в его большие голубые глаза – в них была затуманенная ласковость. Блондин тихо прошёл мимо него и сел обратно на окно.       — Теперь ты понял, что я люблю тебя, — тихо шепнул он.       Любовь — странное чувство. Взаимная любовь надоедает и перерастает в дружбу, любовь страстная перерастает в ненависть, а безответная любовь мучает всю жизнь. Так и у них. Алекси только говорит, что любит.