Порезы и горячий шоколад

      — Майки, выходи!       Голос Дракена, раздавшийся из-за двери, заставил вздрогнуть. Стоило руке дернуться, как Майки вновь ощутил боль, несколько сильнее той, что он уже испытывал до этого. Впрочем, так даже лучше. Или неважно. Плевать. Только вот выйти он не мог.       — Не сейчас.       — Мы же договаривались. Эма, Такемичи и Хина тоже придут, ты забыл, что ли?       Губы Майки изогнулись в улыбке, наполненной презрением к самому себе. Он действительно забыл. То, что они собирались сходить поесть просто вылетело из головы. Последнее время в ней, если честно, вообще мало что задерживалось.       — Я не пойду, — равнодушно сказал Майки. Это же всего лишь поход в ресторан, ничего страшного не случится, если его там не будет.       — Я сказал, чтобы они обязательно принесли тебе флажок, когда резервировал столик. Все еще не хочешь пойти?       Флажок? Майки вновь улыбнулся. Когда-то, очень давно, по ощущениям, в прошлой жизни, для него это имело значение, но сейчас — точно нет. Ему было плевать даже на то, что есть или не есть вообще, а до таких мелочей, как флажок и вовсе не было дела.       — Идите без меня, — громко сказал он, чтобы Дракен наверняка услышал.       Но вместо ответа вроде «да, хорошо» Майки услышал шаги, приближающиеся к двери. Убедившись, что она заперта, он вздохнул, пытаясь придумать, как заставить друга уйти. Жаль только, что все мысли путались, образуя в голове непонятную противную кашу.       — У тебя там все в порядке? — спросил Дракен.       В вопросе прослеживались нотки беспокойства. Рука Кена легла на дверную ручку, надавила, но запертый замок оказал сопротивление. Странно, Майки никогда не закрывался в туалете в собственном доме.       — Если у тебя там все в порядке, то открой дверь.       Майки опустил глаза. Нет, он никак не мог Дракену позволить увидеть это.       — Уходи, — голос прозвучал напряженнее, чем следовало, Майки знал, что это не останется незамеченным, от чего делалось только хуже.       — Открой или я вышибу нахрен эту дверь.       У двери не было и шансов. Единственное, что мог сказать Майки:       — Оставь меня!       Ему не следовало кричать, понимая, что повышение тона только добавит подозрений, но иначе он не смог. К горлу подступала паника. Больше всего сейчас просто хотелось исчезнуть, провалиться куда-нибудь под пол и оказаться в подвале или, куда предпочтительнее, в аду.       Дракен ударил дверь плечом, за чем тут же послышался жалобный хруст. Он не знал, чего ожидает лицезреть. Воображение рисовало картины, где Майки лежал в ванне с горячей водой и бездумно смотрел в потолок или стоял у зеркала с машинкой в руке, а в раковине валялись его волосы. Что-то такое, но никак не то, что он в итоге увидел.       Кровь — первое, что бросилось в глаза. Сперва показалось, что она абсолютно везде: на полу, стенах и потолке. А в воздухе витал ее солоноватый запах. Конечно, это было не так, не было запаха, как не было и большого ее количества, но подсознание Дракена на миг подсунуло ему такой образ.       Майки попытался неосознанно отползти назад, но за спиной и так был бортик ванны. Сейчас провалиться под землю хотелось еще больше, чем когда-либо. Эмоции вроде стыда, отвращения и страха ведром холодной воды упали ему на голову. Майки ощущал, что его трясет, нарастающий ком в горле вот-вот заставит слезы навернуться на глаза.       Дракен просто смотрел. Его руки тоже дрожали. Он упорно пытался сопоставить увиденное, но первое время ничего не получалось. Майки, испуганно смотрящий на него, кровь на его руках и канцелярский нож, валяющийся на полу будто были деталями разного пазла, которые невозможно собрать воедино. И все же это был один пазл. Дракен будто бы физически ощутил, как температура в комнате падает на несколько градусов.       — Майки…       Реакции не последовало. Пустой стеклянный взгляд черных глаз казался одной из самых пугающий вещей, что Дракен когда-либо видел.       — Что же ты наделал…       Шум сердца в ушах мешал думать. А Майки почему-то резко стало все равно.       Дракен глубоко вздохнул и сжал пальцы в кулаки, понимая, что у него сейчас нет никакого права стоять столбом и бездействовать. После еще одного глубоко вздоха, он опустился на колени и легонько коснулся колена Майки, заставляя того повернуть голову.       — Майки… почему?       Всю внутреннюю сторону предплечья левой руки покрывали порезы, из которых все еще текла кровь. Благо вены не были задеты, иначе Дракена за дверью ванной комнаты ожидало бы нечто еще более ужасное.       — Я просто хотел увидеть их, — Майки улыбнулся.       — Кого? — Дракену следовало быть более сообразительным.       — Брата и Баджи, хочу побыть с ними.       Рука Дракена повисла в воздухе в последний момент. Изначально ей следовало оставить на щеке Майки звонкую пощечину. Просто Кен решил, что лучше его все же не бить, вместо этого он сильно сжал чужие плечи и хорошенько встряхнул.       — Не смей! Не смей думать о смерти! — выкрикнул Дракен прямо в лицо Майки.       — Смерти? О чем ты?       — А разве не этого ты сейчас пытался добиться? Убить себя вздумал?       Дракен пытался говорить спокойно, но у него внутри бушевал настоящий пожар, уничтожающий все на своем пути. Он понятия не имел, что делать в таких ситуациях. Не знал, что будет правильно, а что нет. Боялся навредить еще больше, но вместе с тем понимал, что он, с огромной вероятностью единственный, от кого Майки примет помощь. А помощь ему сейчас была нужна почти так же, как воздух.       Он еще раз глубоко вздохнул. Удивительно, но это правда помогало успокоиться и взять себя в руки.       — Значит так, — четко произнес Дракен, — мы сейчас разбираемся с твоей рукой, а потом идем в спальню и разговариваем.       Майки не сопротивлялся, когда Кен, взяв из шкафчика все необходимое, коснулся его израненной руки, сперва стирая кровь салфеткой. Даже не дернулся, когда ватка, смоченная антисептиком коснулась порезов. Только, спустя долгое молчание, он равнодушно произнес:       — Я не думал убивать себя. Мне просто захотелось сделать это. Никогда раньше так не делал… но… я не знаю.       — Майки…       Замотав руку бинтом, Дракен думал спросить не кружится ли Майки голова, и в состоянии ли он дойти до постели. Однако потом просто подхватил его на руки и донес сам, не встретив никакого сопротивления. Лишь убедившись, что жизни Майки ничего не угрожает, Дракен смог более-менее успокоиться.       — Ну? — спросил он, намекая, что хочет поговорить.       Однако Майки молчал. Разве что его губы немного дрожали.       — Я вижу, что ты не в порядке. Давай поговорим об этом.       Все так же — молчание.       — Ты можешь рассказать мне все, что угодно. Типа… не бойся показаться слабым или какую еще хрень ты там мог придумать. Расскажи, должно стать легче.       В очередной раз не услышав ответа, Дракен пошел на крайние меры. Он притянул Майки к себе и крепко обнял. Это всегда помогало. Сколько они были знакомы, он всегда любил прикосновения. Наверное, должно было и сейчас сработать, но Дракен уверен не был. Впрочем, лучше так, чем никак.       Сработало, кажется. Майки так ничего и не сказал. Он расплакался. Сначала Дракен ощутил, что его трясет, потом услышал жалобные тихие всхлипы. Пальцы Майки впились в его футболку, после чего он разрыдался в голос, не в силах противостоять накатившей истерике. В этих слезах была вся боль, что он так долго прятал где-то глубоко у себя внутри. Майки уже было плевать на все, он просто плакал.       Дракен обнимал, гладил по голове, но молчал. Догадывался, что Майки нужно дать поплакать. Порой — это наиболее действенный способ.       Они долго сидели вот так, прижавшись к друг другу. Лишь когда истерика почти окончилась, Майки попытался заговорить:       — Я… я так боюсь еще кого-то потерять!       — Тихо, тихо, я здесь, — прошептал Дракен, — я буду рядом, и я сделаю все возможное, чтобы ничего плохого не произошло.       Это должно было успокоить Майки, но по его щекам вновь потекли слезы. На этот раз от чего-то, похожего на облегчение. Все эмоции вдруг ушли, оставляя внутри только приятную пустоту и тепло, даримое объятиями Дракена. Нет, ничего не стало хорошо, но было намного легче.       Истерика отняла последние силы. Больше всего хотелось спать, чему Майки не мог не радоваться. Последнее время он почти не спал, либо лежал в кровати, понимая, что если он закроет глаза, то кошмары вернутся, либо брал байк и отправлялся ездить по ночному городу. И все же потребность организма во сне никуда не делась.       — Я хочу спать, — тихо сказал Майки.       — Хорошо.       Он до последнего не знал, стоит ли просить, но в последний миг слова вырвались сами:       — Останешься со мной, Кенчик?       Дракен, не до конца отдавая себе отчет в собственных действиях, поцеловал Майки куда-то в макушку.       — Конечно.       — А горячий шоколад сделаешь?       Губы Дракена растянулись в улыбке. Ему все еще было больно за Майки, но сейчас он будто вновь увидел в нем едва заметный проблеск того человека, которым он был когда-то.       — Хорошо, но…       Дракен разорвал объятия, желая видеть лицо Майки. Сейчас оно было красным от слез. Но все таким же красивым.       — Пообещай, что не будешь делать это, — он кивнул головой в сторону забинтованной руки, — Или, если захочешь, хотя бы скажи мне, только ничего не делай, ладно? Не вреди себе… пожалуйста.       — А ты пообещай, что будешь делать мне горячий шоколад, если… если я захочу.       Улыбка Дракена стала шире.       — Конечно, — он поднялся с кровати. — Пойду скажу ребятам, что сегодня все отменяется и сделаю твой шоколад.       В спальню он вернулся достаточно скоро, неся в руке большую чашку. Майки к тому моменту уже сидел в кровати, закутавшись в одеяло. Дракен протянул ему чашку, по-прежнему улыбаясь.       — Эй, Кенчик, ты же останешься со мной?       Дракен почти что обреченно вздохнул и забрался в кровать, пододвигаясь к Майки и обнимая его.       И пусть внешне все было в порядке, на самом деле, это совсем не так. Дракен понимал, что уйдет много времени и сил на то, чтобы вытащить Майки из той беспросветной бездны, в которую он медленно, но верно падал. Однако сейчас он хотя бы понял, с чего следует начать, и это почти что радовало. А Майки просто пил сладкий шоколад, наслаждаясь теплом чужих объятий и отчаянно хотел, чтобы так было всегда. Жаль только, что понимал, насколько несбыточно и наивно его желание.