Летая в облаках.

Мы проспали до обеда. Как только встали, я сразу позвонила в клининговую компанию и заказала масштабную уборку. Приехали быстро. Пока ждали их, вручила Алексу большой пакет для мусора и себе взяла. Начали собирать бутылки, бычки. Какой только дряни тут нет… А одежду, которая не была моей, собрала отдельно — если кто захочет, заберёт. Работники клининговой компании постарались на славу: очистили полы, ковролин, все поверхности, мебель, окна — всё, что необходимо. К вечеру в доме блистает идеальный порядок. — Ну, ты довольна вечеринкой? — спрашивает у меня Алекс, нарезая овощи. — Да, даже очень, — отрываюсь от рецепта запечённого цыплёнка с овощами и наблюдаю за его действиями. — Раньше родители не разрешали мне устраивать такие вечеринки. Для меня это в новинку. Но мне понравилось. Кроме истории с Джейсоном и того, что Алекс нашёл мой альбом, всё было отлично. — Вечеринка как прощальный подарок, пока ты ещё живёшь дома? — прерывает мои размышления Алекс. — Наверное. Но они не говорили об этом. — Что будешь делать в Париже? — Не знаю, — пожимаю плечами. — У тёти интересная работа в сфере моды. Хочу этим позаниматься. Интересно, что получится. В целом мне нравится Франция летом. Поужинали и пошли в гостиную. Включив телевизор, я удобно устроилась в его объятиях Алекса. А он выбрал какой‑то фильм. Я мало слежу за сюжетом: из головы не выходит Джейсон. Наверное, нужно поговорить с ним… Не о нас, а о Кэти. Может, мне действительно стоит сначала с ней поговорить… Как же всё это неудобно. Почему Джейсон не может остаться просто Джейсоном? Ненавижу такие ситуации... — Дорогая, мы дома, — слышу папин голос. Встаю из объятий Алекса и иду обнять родителей. — Значит, дом не сгорел. Это уже радует, — шутит папа, осматриваясь. — Здравствуйте, — за мной вышел Алекс. Он здоровается, протягивая руку отцу. — Кристиан, перестань! — мама хлопает папу по плечу. — Я не сомневалась в нашей дочери. Привет, Алекс. Вы ужинали? — Да, мы приготовили цыплёнка с овощами, — говорю я. — Мне пора идти, — говорит Алекс. — Джесс, проводишь? — Да, конечно, — я беру его за руку, и он прощается с моими родителями: — Доброго вечера и до свидания. Мы вышли на улицу, и я плетусь за Алексом до машины. Уже подойдя к машине, Алекс берёт меня за руки и притягивает к себе. Обняв меня, говорит: — Не хочется уезжать от тебя. Кажется, двадцать четыре часа в сутки был бы только с тобой. — Мог бы и не уезжать. Остался бы на ночь. Думаю, это можно было бы сделать, но в тайне от родителей. — Чтобы нас застукали? — рассмеялся он. — Ладно, это действительно не очень идея. — Думаю, твой отец ещё долго будет против наших ночёвок. Если бы он только знал… Он бы сразу врезал мне за свою принцессу. Отстраняюсь от его объятий и, смотря ему в лицо, недоумённо спрашиваю: — Почему ты называешь меня принцессой? Я даже не похожа на принцессу! — Потому что ты и есть маленькая, избалованная принцесса. Принимаешь за должное, что всё и все крутится вокруг тебя. — Ещё слово, и я обижусь. Алекс только засмеялся и сказал: — Ну вот, я же говорил. Ладно, беги домой, — быстро целует. — Люблю тебя. — А я люблю тебя, — встаю на носочки и целую его в ответ. — Скажи ещё раз. — Люблю тебя, — улыбаюсь ему и, не отрываясь от его губ, повторяю: — Люблю, люблю, люблю. — Так и съел бы тебя… — сжимает мою попу, притягивая к себе. — Ладно, всё, без шуток. Иди домой, пока я не завалил тебя в машине. — Алекс! — В притворном ужасе смотрю на него. — Хорошо, я пошла. — Пока, сладкая моя жена. — Эй, я тебе не жена. И никогда ею не стану. — Посмотрим, — хлопает уже по привычке меня по попе и садится в машину. Уезжает только тогда, когда я ухожу в дом. Меня смешит то, что он назвал меня женой. Это забавно, и нет, я пока совершенно не задумываюсь об этом всерьёз. Как и сказал Алекс, женитьба — это очень серьёзно, и глупо думать об этом сейчас. Пришла в комнату и сразу решила позвонить Джейсону. Он ответил быстро: — Джесс? Его голос звучит так растерянно, что я даже забыла, зачем позвонила. — Да, — но быстро беру себя в руки. — Ты уже говорил с Кэти? Может, я сначала как‑то… — Я уже порвал с ней, — перебил меня он. — Как она приняла это? — Спокойно, остаёмся друзьями. — Сомневаюсь, что она правда спокойна. Ну да ладно. Мне нужно ей позвонить. Я уже оторвала телефон от уха и собралась нажать «закончить звонок», как услышала: — Джесс, подожди. Снова прикладываю телефон к уху и: — Да? — Ты развернула мой подарок? — Я не буду разворачивать твою порнуху. — Это не порнуха и даже не… В общем, открой. Алекс уже приехал ко мне. Потом напиши, как тебе мой подарок. И он отключается. Хм… Всё‑таки заинтересовал. Но сначала Кэти. Я звонила ей долго. На восьмой мой звонок она сбрасывает и присылает сообщение: «У меня всё нормально. Мне нужно немного уединения, позже поговорим». Я только вздохнула, посмотрев в окно… И просто не знаю, что делать… Чувствую себя виноватой. Ладно, надо найти чёртов подарок. Еле достала этот красный свёрток. Снимаю обёртку — и у меня брови поползли вверх от удивления. Я смотрю на книгу в светло‑оранжевой обложке, где чёрным написано: «Поющие в терновнике». Год печати — 1977. Проверяю в интернете: да, это первое издание. После удивления пришло смущение… Есть что‑то интимное в этом подарке. Я знаю эту историю любви. Как‑то раз я видела эту книгу — не именно эту, а само произведение — у Джейсона дома, в кабинете. Неужели он с того момента запомнил? Эта история восхитительная. Но то, что он ещё где‑то умудрился найти первое издание!.. Не знаю… Стоит ли мне оставлять этот подарок? Теперь понятно, почему он не хотел, чтобы я открывала подарок при Алексе. В каком‑то смысле мой дурацкий альбом даже спас меня или Джейсона. Алексу это не понравилось бы. Джейсон разом переплюнул все подарки — даже цепочку с бриллиантами и Париж. Хотя Париж… Ну, Париж он и есть Париж. Хотела уже позвонить Джейсону, но вдруг подумала: а если Алекс спалит, что я звоню ему? Как мне потом объясняться? Нет, не буду звонить. Но когда уже собиралась ложиться спать, мой телефон завибрировал, и на экране я увидела звонок от Джейсона. Сразу ответила: — Джейсон, ты сумасшедший! Ты в курсе, что нельзя дарить такие подарки девушке лучшего друга? — А что же тогда дарить лучшей девушке, которая встречается с моим лучшим другом? — его голос прозвучал непривычно мягко. — Джейсон, пожалуйста, не надо… Ты охренеть как всё усложняешь. Я и так с ума схожу от этой ситуации. — Так значит, понравился подарок? — спросил уже более привычным тоном. — Да, очень. Но мне кажется, я не могу его принять. — Если думаешь вернуть, то можешь просто выбросить. Обратно я не приму. — Нет, я не буду выбрасывать. Алекс ещё у тебя? — Да. — Что делаете? — Пиво пьём. Разговариваем. Ничего такого. Но сейчас его рядом нет, иначе он уже врезал бы мне за разговор с тобой, — последнее он сказал с усмешкой. — А где он? — Макс приехал, и ему что‑то нужно от Алекса. Поэтому у меня есть минутка поболтать с тобой. — Получается, вас всего трое? Я думала, у тебя постоянно тусовки, — только сейчас понимаю, что не слышу музыки, голосов и остального полагающегося шума. — Сегодня да. Мой отец должен сегодня приехать, и я с Алексом и Максом скоро уедем, чтобы с ним не сталкиваться. — У вас с отцом тяжёлые отношения? — Типа того, — ответил с ноткой напряжения в голосе. — Но давай не будем об этом. Я быстро меняю тему: — Ты в курсе, что это наш первый с тобой нормальный разговор за весь год? Ты не достаёшь меня своими шутками и пошлыми обращениями. Было бы здорово, если бы ты был всегда таким. — Я могу быть нормальным с тобой. Просто нравится, как ты реагируешь на мои подкаты. Ну и Алекса нравится позлить. — Не надо так. Лучше прекрати это. — Не обещаю. Есть ещё одна тема, которая не даёт мне покоя. И я всё‑таки решила спросить: — Алекс спрашивал у тебя что‑нибудь про то, что ты был тогда со мной в комнате? — Ну… Типа того, — ответил он с заминкой. — Обошлось без кулаков, надеюсь? Слышу, как Джейсон усмехнулся и ответил: — Не парься, всё нормально. — И что он спрашивал? Мне клешнями из тебя всё вытягивать? — Хотелось бы мне на это посмотреть. — Джейсон! — уже теряю терпение. Он как будто специально пытается максимально продлить разговор. — Да ничего такого не было. Ну, наехал он на меня с допросом и подозрениями. Мне пришлось продолжить то, что ты сказала ему. Джесс, ты хоть бы что‑то более правдоподобное придумала. — У меня не было возможности придумать что‑то оригинальное. Я вообще не умею врать. — Это заметно. — Что ты сказал ему? — Якобы я попросил тебя рассказать Кэт, что ты застукала меня с другой. Чтобы она сама меня бросила. — Ну… На самом деле это не такой уж плохой вариант. На самом деле можно было бы так поступить. — Джесс, у медали нет третьей стороны. Как ни крути, итог один, — твёрдо сказал он. — Просто если бы мы так и сделали, мне не пришлось бы врать Алексу. Мне вообще не нравится, что у меня появляются секреты от него, — сказала с мучением в голосе. — Да ладно, всего один секрет. — От секретов ничего хорошего. — Ладно, чёрт с ним, — сказал со вздохом Джейсон. — Можно задать тебе один вопрос? Почему у меня такое чувство, что этот вопрос с подвохом? — Да. Давай, — отвечаю я с насторожённостью. — Где ты сейчас? — Эмм… Дома, а что? — Ты у себя в комнате? На кровати? — Джейсон, к чему ты ведёшь? — Дебильный вопрос. Я уже знаю его ответ. — Что сейчас на тебе надето? — В его голосе отчётливо слышна улыбка. — Джейсон… Я уже думала, что мы можем общаться без этой твоей изюминки. Всё же нормально было. — Ладно, давай как взрослые будем общаться, — сказал другим, более серьёзным и отстранённым голосом. — Так и быть… Какое бельё на тебе сейчас надето? А теперь он засмеялся. Я же начала раздражаться: — Мне бы уже стоило отключить твой звонок. Не понимаю, почему я до сих пор этого не сделала! — Ну скажи хоть что‑нибудь. Пусть будет ещё один грязный секрет от твоего парня. Какие трусики на тебе? С кружевом или без? Какого цвета? Чёрные, розовые или, может, белые? — Никакие! — прорычала я в телефон. — Ты ходишь без белья? — спросил он, засмеявшись. — Проклятье! Я не это имела в виду! — Поздно, конфетка. Я уже всё представил. — Джейсон, иди в задницу! — Это приглашение? Трусы будут мешать или ты правда без белья ходишь? Издав звук рычания от раздражения, отключаю звонок, прерывая смех Джейсона. Как же меня бесят его тупые шутки! Перед сном уткнулась в подаренную книгу. Кажется, всё то же самое, но почему‑то ощущается глубина текста. Читая, даже не замечаю хода времени. Только когда мама зашла ко мне пожелать спокойной ночи, понимаю, что хватит. Пора спать.

***

На следующий день, уже в школе, многие вспоминали мою вечеринку. Подходили и благодарили. Кто‑то просил снова позвать в следующий раз. В сети оказалось много фотографий с вечеринки. И не всем я была рада… Но да ладно. На обеде встретилась с подругами. Кэти выглядит как обычно на первый взгляд, но что‑то в её взгляде говорит о грусти… — Кэти, как ты? — осторожно спрашиваю я у неё. — Джесс, не надо. Мне и так сложно себя контролировать, — её голос задрожал, и мне стало очень паршиво перед ней… Больше не трогала её. Понятно, что ей тяжело. Болтая о чём угодно, отвлекаю её. Она в основном молчит, но хотя бы выражение лица не «без пяти минут до слёз». Около месяца назад расстались Оливия и Тим. Я тогда очень переживала за Оливию: она такая нежная, ласковая, как безупречный цветок. Думала, что это её уничтожит… Но когда пришла к ней с учебниками — по большей части только для поддержки, она была совершенно спокойной. А на мой вопрос, в порядке ли она, её ответ был: «Да. Конечно». И для убедительности широко мне улыбнулась. Сейчас, смотря на страдания Кэти, вспоминаю Оливию. Ни за что не подумала бы, что Кэти будет так страдать, а Оливия — совершенно нет. Ведь Кэти выглядит намного эмоционально сильнее Оливии. Наверное, насколько бы я ни знала человека, всё равно есть скрытая часть. Джейсон ведёт себя со мной как обычно при встречах. Я ожидала неловкости, но нет. Он всё так же донимает меня секс‑шутками, от чего я злюсь или смущаюсь. Ничего не могу поделать с собой. Знаю: если я не буду реагировать, он прекратит. Но меня хватает максимум на полчаса. Потом я осыпаю его ругательствами, а он смеётся. Через неделю у него появилась новая девчонка. А Кэти с нами больше не гуляет. Если не трогать темы, связанные с Джейсоном, она такая же, как всегда. И нам легко вместе. Постепенно я начала понимать, что помешательство Джейсона на мне — временное. Однозначно это пройдёт, и однажды мы будем смеяться над этим. А возможно, мне просто удобно так думать... Я люблю сбегать от неудобной реальности. Чем ближе к выпускным экзаменам, тем больше нагрузка. А следующая половина июня… просто сумасшедший дом. Последние пару месяцев я не особо усердно училась и теперь об этом жалею. Приходится возвращаться к прошлым темам. А Алекса вижу только по выходным, и то совсем недолго. Когда сдала последний математический тест, выдохнула с облегчением. Ну вот и всё… Выхожу из школы, а за воротами ждёт Алекс, облокотившись на свою машину. Смотрит скучающим видом по сторонам, пока не увидел меня. А я уже бегу к нему. — Я сделала это! — прыгаю на него, обняв. А он подхватывает меня под попу. — Наконец‑то я сдала эти грёбаные экзамены! — целую его. — Поздравляю, — отвечает на мой поцелуй. — Какие планы? — Да что угодно, только если с тобой, — спрыгиваю с него. — Есть хочешь? — Безумно! Наверное, уже месяц нормально не ела. — Где хочешь поесть? — спрашивает Алекс, уже открывая дверь машины и забираясь за руль. Я сажусь рядом, пристёгиваюсь, и наклонившись к нему, прижимаюсь губами к уху и шепчу: — У тебя в постели. Он резко поворачивается, бросает на меня удивлённый взгляд, потом медленно, как будто не может сдержать, расплывается в этой самой своей хищной, игривой улыбке. — Мы еду обсуждаем? — спрашивает, поворачивая ключ в замке зажигания. Двигатель ревёт и включается музыка. — Ну и то, и это, — улыбаюсь, прикусывая губу, чувствуя, как по коже бегут мурашки от его взгляда. — Серьёзно В желудке у меня абсолютно пусто. Поехали к тебе. Что сегодня Ханна готовила? — Для тебя она что угодно приготовит, — фыркает он, выруливая со школьной парковки. — Ты такая маленькая подлиза, она уже любит тебя больше, чем меня. — Не ревнуй, — смеюсь, слегка толкая его в плечо. — А она вообще дома? — Когда уезжал, была, — отвечает он, переключая передачу. — Но, может, уже уехала. Пока едем, в салоне звучит музыка, ветер в волосах из приоткрытого окна, его пальцы время от времени находят мою руку, сжимают на секунду, будто проверяя, что я рядом. А я смотрю на него с улыбкой и думаю, как же здорово быть счастливой, быть с тем кого люблю... Уже через несколько минут Алекс паркуется возле своего дома и выключает двигатель. — Пойдём, — говорит, выходя из машины. Я выхожу следом за ним. Он берет меня за руку и ведет к дому. Зайдя домой, Алекс крикнул: — Я дома! В ответ — тишина. Ни звука. Алекс бросает взгляд в гостиную, на кухню и усмехается. И прежде чем я успеваю что-то сказать, он резко хватает меня, перекидывает через плечо, как мешок. Я засмеялась и хватаюсь за его одежду. — Алекс! Поставь! Я упаду! — Заткнись, — смеётся он, уже несётся меня вверх по лестнице. — Ты сама начала. Ступеньки, смех, мои протесты, его хриплый голос, и вот мы уже в его спальне. Дверь захлопывается. Только когда он истощил все мои силы, отстранился от меня. А я, растрёпанная, голая и часто дыша, говорю: — Алекс, серьёзно. Я есть хочу. — Сейчас принесу, — говорит, вставая с постели. — Трусы надень! — смеюсь и кидаю в него трусы. — Вдруг кто вернётся. — Ничего нового они не увидят, — улыбается он, но трусы всё‑таки надевает. Наевшись до отвала, даже шевелиться не хочется. Меня хватило только на то, чтобы надеть майку и трусы. — Пойдёшь со мной на выпускной бал? — спрашивает он у меня. — Что? Ты серьёзно? — Да, а почему нет? — Если честно, не хотела. — Не хотела идти со мной? — внимательно посмотрел на меня. — Нет! — смеюсь и пытаюсь пнуть его. — Ну и дурак же ты. — Не, ну серьёзно, — перехватывает мою ногу и делает попытку укусить. От этого я завизжала и пытаюсь вырваться. — Так ты пойдёшь со мной на бал? — Пойду! — почти верещу, потому что он уже переключился на мою ступню и щекочет. — Да, да! Я пойду. Только отстань от меня! И тут он болезненно застонал и перестал мучить меня. — Что случилось? — спрашиваю я у него. — Ты мне прям… по яйцам ударила… — сказал болезненным тоном, согнувшись пополам и прижимая руки к паху. Я, конечно, понимаю, что мне нужно его пожалеть, но рассмеялась, прижимая руки ко рту. — Ничего, блин, смешного. Судя по его голосу, ему очень больно, но он тоже смеётся. — Лёд принести? — спрашиваю я, уняв смех. — Ты ещё спрашиваешь? — косо посмотрел на меня. — Ну ладно, сейчас принесу. Спустя какое‑то время, когда лёд в пакете уже растаял, я спрашиваю у него: — Может, пойдём на пляж? Хочу покупаться. Но только не на тот пляж, что за твоим домом. Хочу тусню. — Ну ладно, давай. А извиниться не хочешь? — улыбнулся хитрой улыбкой. — Извини. — Не так. — А как? — Моя бровь поднимается, и я еле сдерживаю смех от мысли, что нужно извиниться перед его яйцами. — Так, чтобы проверить, работает ли там всё. И перестань кусать губы. Не выдержала и рассмеялась. — Пошли! Я хочу развлекаться. Всё нормально с твоими яйцами. Не настолько сильно я ударила. Приехав на пляж, к нам присоединились Линда с Крисом, Гвинет с Тайлером и ещё Оливия. А Джейсон приехал с Анджелой. И я думаю, пока они идут к нам: «Как ему с ней не скучно? Она такая тихая, почти не смеётся и не разговаривает. Кэти в сотню раз превосходит эту». Вообще‑то это я потребовала, чтобы он оставил Кэти. Между прочим, вспоминаю… Но он даже не воспротивился. Дерьмовая история. Подойдя к нам, Джейсон обнимает меня за талию, притягивая к себе. — Привет, конфетка, — здоровается он. А я позади я услышала голос Алекса: — Чувак, я тебя когда‑нибудь побью за то, как ты тискаешь мою девчонку! Сколько можно тебе это говорить?! Прекращай это, — вполне серьёзно обращается Алекс к Джейсону. Но тот только улыбается, играя бровями. Потом отпускает меня и закидывает руку на плечи Анджеле. Кажется, ей не очень комфортно. Но она всё равно молчит. — Джейсон, я сама тебя побью за это! Хватит уже, — говорю Джейсону в который раз. Вообще он так обнимает меня редко. Всего раза четыре так было — включая мой день рождения. Нет... На мой день рождения было немного иначе... — М‑м, всем привет? — больше спрашивает, чем здоровается Анджела. И как‑то запоздало. — Ага, привет, — отвечают ей все. — Ну так что? Двинем? — спрашивает Джейсон. Через несколько часов — выступление диджея. Уже начинается какая‑то подготовка. Пока светло, мы веселимся в воде или играем в волейбол 2 на 2 по очереди. Пока Алекс, Линда, Гвинет и Крис играют, мы ждём. Анджела ушла в туалет, а я сажусь рядом с Джейсоном на песок. Оливия сидит чуть ниже нас и внимательно наблюдает за игрой. Я тихо обращаюсь к Джейсону: — Извини, это не моё дело, конечно. Но не могу не спросить: почему ты с Анджелой? Она такая скучная. И, кажется, с нами она не совсем в своей тарелке. Джейсон неотрывно смотрит на меня. Думала, что отвечать он уже не собирается, но потом он отворачивается и говорит: — Ну, она хорошо сосёт… — Джейсон! Ты серьёзно? — Ты сама спросила, — ухмыляется, взглянув на меня. — Ещё не лезет с вопросами. Ненавязчивая, она как бы есть, и как бы нет её. — Пожимает плечами и продолжает, посмотрев на меня: — А мне большего и не надо. Нормальные отношения мне не нужны. По крайней мере, сейчас. Что‑то мне стало не очень комфортно от его «по крайней мере, сейчас». Но решаю не уточнять. Уже и так знаю больше, чем следовало для спокойной жизни. Линда подала мяч в тот момент, когда Крис отвернулся, что‑то говоря Алексу, и мяч попал ему по голове. Линда засмеялась, убегая, потому что Крис помчался за ней. Я тихо засмеялась, наблюдая за ними. — Ну так что? Сдала экзамены? — спрашивает Джейсон. — О да. Я безумно рада этому, — отвечаю, ложась и растягиваясь на тёплом песке. — Теперь осталось дождаться результатов. — О чём вы, «девочки», шепчетесь? — подходит Алекс и кидает мяч Джейсону. И, кажется, чересчур сильно — судя по звуку, с которым поймал его Джейсон. — Да так, ничего такого, — отвечаю я, поднявшись на локте. Видимо, их игра с мячом закончилась. Линда визжит и пытается вырваться из рук Криса. — Играть ещё будем? — спрашивает Оливия. И ей отвечает Джейсон: — Давай. Как раз солнце уже сядет, и начнётся там жара. Мы пошли играть: я, Джейсон, Тайлер и Оливия. Спустя полчаса, прыгая и отбивая мяч, мы услышали, как начинается музыка. Людей становится всё больше, солнце уже почти село. Закончив игру, я надеваю поверх купальника шорты‑комбинезон на лямках. Собрав все вещи, я пошла с Алексом к машине, чтобы закинуть всё это. Алекс спрашивает: — О чём вы говорили там, когда мы играли, а ты с Джейсоном сидела? — Почему тебе это не даёт покоя? — спрашиваю у него. — Ты прекрасно знаешь, почему. И ещё, когда ты лежала, он разглядывал тебя. Я только вздохнула и ответила: — Я спрашивала у него, почему он с Анджелой. Потому что в нашей компании она вообще не котируется, и ему она не очень‑то подходит. Он ответил в обычной своей манере, и я пожалела, что вообще спросила его об этом. А то, что разглядывал, — просто постарайся не обращать внимания. Уверена, скоро это закончится. Может, с этой Анджелой у него что‑то получится. — Она одноразовая. Уже сегодня или завтра он пошлёт её. И скоро появится новая. — Ты так же жил до меня? — спросила и посмотрела на него. Интересно, я тоже была одноразовой для него в тот первый вечер… Но я только подумала об этом. Решила именно это не спрашивать. — Нет, я лучше, чем он, выбирал девушек, — щиплет меня за попу, когда мы уже шли назад к остальным. За это я несерьёзно, как бы шутя, шлёпнула его выше локтя. Ну и понеслась перепалка — с моим смехом и его несерьёзными угрозами. Он меня хватает, а я его бью, пытаясь высвободиться. Потом мне приходится убегать чуть ли не с визгом от него, но это невозможно. Он быстро хватает меня, наклоняется передо мной и просовывает голову между моих ног. Сразу поднимается, держа меня за ноги, а я оказываюсь у него на спине вниз головой. А перед моим лицом — его задница. Я упираюсь ладонями в его поясницу, до жути боясь упасть. А Алекс только смеётся, игнорируя мои визги. Отпустил меня только тогда, когда притащил к нашим друзьям. Чувствую, как кровь прилила к лицу и голова закружилась. Девчонки смеются, смотря на нас, а Джейсон протягивает мне бутылку пива. Но я морщусь и отказываюсь. С каждой минутой собирается всё больше и больше людей. А небо становится намного темнее. Диджей крутит классные треки. Музыка проникает глубже, сливаясь с ритмом моего сердца. Прожекторы бьют лучами в тёмное небо и скользят по коже, будто подсвечивая каждый жест. Толпа вокруг будто растворяется... Остался только Алекс, его губы у моего уха, дыхание, смешанное с басом, и этот безумный, сладкий полёт, где нет места сомнениям. Я прижимаюсь к нему ближе, чувствуя, как его руки медленно скользят по спине, к попке и он прижимает меня к себе, ближе, горячее. — Детка, я хочу тебя… — шепчет он, беря в губы мочку моего уха. — Я тоже. Но в машине мы не будем заниматься сексом, — тихо говорю ему и целую в губы. — Почему? — его глаза уже затуманены желанием. — Потому что… — тупо отвечаю, не найдя причины. — Просто не хочу. К тому же нас могут увидеть. — Не аргумент! — берёт меня за руку и тащит к парковке. Сейчас его машина стоит в гуще других машин, и мы еле пробираемся к ней. Алекс открывает пассажирскую дверь, садится и тянет меня, чтобы я села на него. — Я не буду заниматься сексом в машине! Да ещё и на парковке! — складываю руки на груди и смотрю на него. Но не могу сохранять серьёзность — меня начинает пробивать смех от его выражения лица. — Я уже понял это! Садись, давай, — тянет меня за край шорт. Я поддаюсь и сажусь к нему на колени, лицом к нему. Он закрывает дверь за мной. — Смысл тискаться без секса? — спрашиваю у него, подняв брови. — Когда‑то тебя это не волновало, — притягивает меня плотнее к себе для короткого поцелуя. — Раньше я не испытывала такого оргазма. Теперь всё по‑другому, — поцеловав его, смотрю в глаза. Вместо ответа Алекс расстёгивает лямки моего комбинезона и отодвигает чашечки купальника от груди. И, проведя ладонями по моей груди, говорит: — Твоими сосками можно стекло резать. Я улыбнулась и притянула его к себе для поцелуя. Алекс опустил руки на мою задницу, схватился за неё, прижал меня к себе и заставил делать волнообразные движения. Продолжая поцелуй в губы, и лаская своим языком мой язык. Я почувствовала, как одна его рука переместилась на мою грудь. Прервав поцелуй, он переключился на мой сосок: взял его в губы и затянул в рот. Затем его руки снова оказались на моей заднице, заставляя меня тереться об него. Я уже была на пике возбуждения, закрыла глаза — и с моих губ сорвался стон… — Ну что? Мы всё ещё не будем заниматься сексом? — хрипло спросил он. А меня его голос с ума сводил… — Нет, — тяжело вздохнула я, но не прекратила тереться об него. — Тогда выходи. — Что? — растерялась я от резкого поворота его слов. Алекс открыл дверь и повторил, серьёзно смотря на меня: — Выходи. В его взгляде, голосе и выражении лица нет и намёка на возбуждение или игривость. — Ну ладно… — растерянно ответила я. Поправила лифчик и вышла из машины. Но Алекс остановил меня за руку, как только я оказалась на ногах. Он посмотрел по сторонам и, убедившись, что нас никто не видит, расстёгнул молнию сбоку моего комбинезона. Стянул его вниз и сразу притянул меня обратно к себе, чтобы я села так же, как до этого. Увидев мой удивлённый взгляд, он сказал: — Что? Пока ты была на мне, это было невозможно. — Он бросил мои шорты на водительское сиденье и снова притянул меня ближе к себе, целуя и засовывая язык в мой рот, не дав мне возможности высказать всё, что я думаю по этому поводу. «Да и к чёрту! Я хочу его…» — подумала я и сама начала теребить шнурки его пляжных шорт. — Никакого секса, значит? — с хитрым видом спросил он. — Заткнись и доставай прибор. — Прибор? — рассмеялся он так, что даже запрокинул голову. — Ой, прекращай ржать. Мы пришли сюда сексом заниматься или что? Я приподнялась над ним, а он, всё ещё смеясь, спустил шорты вместе с трусами, насколько получилось, не отрывая от меня глаз. Потом его пальцы скользнули между моих ног, сдвигая ткань в сторону. — Приподнимись. Я оперлась на колени и снова приподнялась, Алекс направляет в меня член, и я соприкасаясь с его губами медленно опускаюсь обратно. Чувствую давление, и как он медленно проникает в меня. Сначала лишь кончик, потом — глубже, глубже, пока он не вошёл полностью. Я закрыла глаза и вздохнула от удовольствия. — Двигайся, — прошептал он, почти приказал. Я начала медленно двигаться. Но Алекс тут же взял контроль: положил ладони под мои бёдра, и впиваясь пальцами в кожу, задал ритм — глубокий, размеренный, с лёгкой паузой внизу, от которой внутри всё сжималось. Вверх — медленно. Вниз — резко. И снова. Стёкла уже запотели. Музыка проникает в машину — какой-то ритм, сливающийся с нашим дыханием. Алекс смотрит на меня, не отводя взгляда. Я, тяжело дыша, смотрю на него и продолжаю насаживаться на член и наслаждаться приятными ощущениями. Его большой палец скользнул вниз по моему животу, нашёл клитор, и начинает двигаться — кругами, ритмично, точно, в такт моим движениям. И в тот же миг я почувствовала, как всё внутри натягивается. — Не останавливайся… — выдавил он, напряжённым, тихим голосом. Я не останавливалась. Двигаюсь быстрее, сильнее, сжимаясь вокруг него, чувствуя, как он пульсирует, как дрожит подо мной. И когда он кончил — резко, с хриплым стоном, сжав мои бёдра так, что точно останутся синяки. Чувствую, как становится влажно, но я не остановилась. Продолжила. Ещё чуть-чуть... Алекс сжал мои ягодицы и в этот момент во мне не разорвалась волна — тихая, глубокая, почти болезненная от насыщенности. Я обмякла на нём, прижалась лбом к его плечу, чувствуя, как под футболкой бешено колотится сердце. Он провёл рукой по моей спине, заправил прядь за ухо. — Ну вот, а ты не хотела, — говорит мне, тихо засмеявшись. Я посмотрела на него и улыбнувшись, сказала: — Мне нужны салфетки. Чуть позже, когда я оделась, уже выйдя из машины, привожу в порядок волосы, они совсем растрепались — Алекс курит и молча наблюдает за мной. — Почему ты так смотришь на меня? — спрашиваю, поворачиваясь к нему. Он затягивается, медленно выпускает дым, не отводя глаз. — Скоро ты уедешь… — говорит тихо. — Хочу запомнить этот момент. — Ой, да ладно тебе, — улыбаюсь, стараясь разрядить. — Я не навсегда уезжаю. Подхожу ближе, встаю на цыпочки, обнимаю его за шею. — Твой день рождения будем отмечать вместе, обещаю. — Мой день рождения в конце августа — это целых два месяца. — Переживёшь, — подхожу к нему и целую. — Пошли, я хочу танцевать. Беру его за руку и уже поворачиваюсь, чтобы идти обратно, как вдруг вижу довольно крупную фигуру в чёрной толстовке. На голове — капюшон, и его лицо почти не видно. — Лучше без шума. Мне нужно что‑нибудь ценное, — сказал он, и в его руке что‑то блеснуло. — Приятель, без шуток, — обращается к нему Алекс и отталкивает меня. Я отчётливо вижу у него в руке чёртов нож. — Гони всё, что есть. Учти, у меня ломка. Я готов на всё. Телефон, деньги, твои часы. Девчонка пусть скидывает побрякушки. — Тебе лучше уйти, ты ничего не получишь, — спокойно говорит Алекс. В отличие от него, у меня в груди нарастает паника. — Джесс, уходи, — говорит Алекс, не глядя на меня. — Это мы ещё посмотрим, — сказал незнакомец и пошёл на нас. Я стою чуть позади Алекса и как будто приросла к асфальту. Алекс поворачивается, чтобы посмотреть, где я, и, когда незнакомец быстро идёт на Алекса, он сильно отталкивает меня. Тут же пытается перехватить руку с ножом. Всё происходит так быстро… Я упала и ударилась головой об машину — в глазах темно. Пока прихожу в себя, вижу, что Алекс борется с этим типом. Я начинаю кричать о помощи, но музыка так гремит, что это бесполезно. Быстро встаю, насколько это возможно. В голове пульсирует боль. Паника захватила меня, и я не знаю, как помочь Алексу. «Может, прыгнуть на спину этому бандиту?» — думаю я. «Нет, хреновая идея». «Чёрт! Ведь у Алекса в машине есть бита!» — вспомнила я. Быстро иду к его машине, достаю биту и сразу направляюсь к ним. Решительно обрушила на чёрную спину несколько ударов, собрав все силы, сколько есть. Но у меня маловато сил, чтобы причинить существенный урон. Этот тип уже двинулся на меня. Алекс слегка согнулся, держась за живот. А этот тип с бешеными глазами идёт на меня. — Детка! — Алекс вытягивает руку в моём направлении, и я кидаю ему биту. Как только бита оказалась у Алекса в руках, он размахивается ею и бьёт того типа по голове. Тот падает на асфальт, а я сразу бегу к Алексу. Он снова держит руку на боку — чуть выше живота и болезненно морщится. Футболка тёмно‑синяя, и я сразу не заметила, а сейчас вижу, что ткань разрезана и в крови. — Дерьмо… — тихо говорит Алекс, смотря на живот. По футболке в области рёбер — большой разрез, и вниз по одежде быстро растекается влажное пятно. Меня начинает тошнить, но я всё равно подхожу к нему и приподнимаю окровавленную футболку. Кажется, порез глубокий и длинный. Алекс медленно садится на асфальт и тихо говорит: — Джесс, позови кого‑нибудь. — Только держи руку на ране… Я скоро вернусь. Срываюсь с места и бегом направляюсь на поиски. Первого нашла Джейсона. По его лицу было видно, что он хочет отпустить очередную пошлость, но, когда я оказалась близко, он обеспокоенно спрашивает: — Что случилось? — Алекс ранен. Вернувшись на место, вижу, как Алекс лежит на асфальте, прислонившись к машине. Его футболка ещё сильнее в крови, и теперь кровавое пятно распространяется на джинсы вниз. Очень много крови… У меня снова начинает кружиться голова, и в желудке становится мало места. Джейсон быстро идёт к Алексу и спрашивает: — Мать твою, Кэп, ты как? — Да хрен его знает. — Боже мой, Алекс… — подхожу к нему и сажусь на асфальт. — Что, чёрт возьми, случилось?! — спрашивает Джейсон и уже достаёт телефон из кармана. — Какой‑то урод полез к нам, — тихо отвечаю Джейсону, обернувшись к нему. — Нужно позвонить в 911, — говорит Джейсон и прикладывает телефон к уху. — Нахрена мне в больницу? Дайте лучше покурить и просто отвезите меня домой, — тихо говорит Алекс. — Ты уже сидишь в луже крови! Думай, что говоришь! — рявкнул на него Джейсон и продолжает говорить в телефон о том, что случилось. А я вытираю слёзы с лица — страх заполняет меня без остатка. — Всё будет хорошо… — говорю больше себе, чем ему. — Детка, не переживай, это только царапина. Ничего страшного. Даже зашивать не надо. — Тогда почему так много крови… — всхлипнула я. — Чёрт, как ты умудряешься влипнуть в какое‑то дерьмо? — спрашивает Джейсон, закончив разговор. — Ой, заткнись и посмотри лучше на себя, — на бледном лице Алекса появилась улыбка. И он добавил: — Про дерьмо по жизни тебе куда больше известно. — А где тот, с ножом? — Только сейчас я вспомнила о нём. Осматриваюсь по сторонам и вижу его в паре метров. — Он жив? — спрашиваю я. Джейсон подошёл к нему и подставил палец к его носу. Практически сразу сказал: — В отключке. Раздаётся звук сирены и через несколько секунд подъезжает сначала машина полиции. Они сгребают этого бандита, берут у меня и Алекса наши данные для связи. Тут же подъезжает скорая и забирают Алекса. Уже в больнице нам говорят, что ничего серьёзного — поверхностный порез. Алексу наложили швы и сказали, что на ночь оставаться не нужно. Через полчаса я уже аккуратно обнимаю Алекса в пикапе Джейсона. Алекс проводит рукой по моей голове и говорит: — Джесс, у тебя шишка на голове. Ты когда успела удариться? — Когда ты меня оттолкнул, я упала и ударилась об машину. Алекс наклонился к моей голове и, прижавшись губами, тихо сказал: — Малыш, прости. Я не хотел. — Я знаю. Не переживай. Только сейчас, когда мы едем домой — Джейсон за рулём, а Алекс одной рукой обнимает меня, — и всё позади, меня начинает трясти, а на глаза наворачиваются слёзы. И я не могу это прекратить. — Проклятие… Не могу остановиться… Чёрт! — без конца вытираю слёзы. — Это проходит действие адреналина, — говорит Джейсон. А Алекс прижимает меня крепче, целуя куда‑то в область виска. Сначала Джейсон отвозит Алекса домой. Перед тем, как уйти, он поцеловал меня и обеспокоенно спросил: — Точно, всё нормально? — Да. — постаралась как можно увереннее ответить. Он снова поцеловал меня и сказал: — Я позвоню тебе. Алекс пошел домой, а я пересаживаюсь вперёд. Джейсон разворачивает машину, а я ещё смотрю, как Алекс идет к дому. Когда мы выехали на главную дорогу, Джейсон мельком посмотрел на меня и спросил: — Испугалась? — Да, есть такое. Завтра нужно дать показания… Можешь со мной поехать? — Да, конечно, без проблем. Но, думаю, Алексу тоже нужно быть там. Он ведь пострадавший. После некоторого молчания продолжает: — Если что, отвезу вас, если нужно будет. Я только одобрительно кивнула. — Сейчас поедешь обратно? — спрашиваю у него. — Да. Я же никому ничего не сказал. Они нас, наверное, уже потеряли. И тачку Алекса нужно будет пригнать. Мы подъехали к моему дому, и, прежде чем выйти из машины, я говорю: — Спасибо, Джейсон. — Уже протягиваю руку, чтобы открыть дверь, но он взял меня за другую руку, чтобы я остановилась. — Ты как? В порядке? — спросил он, смотря на меня. — Уже более‑менее, — слабо улыбаюсь ему. — Ладно, мне надо идти. Наверное, родители уже готовы организовывать поисковую группу. — Давай, пока. В доме везде горит свет, хоть и три часа ночи сейчас. Захожу — и сначала мама шагает уверенным шагом, чтобы дать мне трёпку. Но, подойдя ближе ко мне, её выражение лица меняется. — Милая, что случилось? Чья это кровь? Ты ранена? Подходит папа с телефоном в руке и обеспокоенно смотрит на меня. Мы проходим на кухню, мама наливает мне стакан воды, и я рассказываю родителям про нападение. — Вот поэтому я против того, чтобы ты гуляла так поздно! — говорит папа, как только я закончила. Вообще‑то он сам порой отпускал меня по ночам, — подумала я. Но сказала другое: — Пап, это дело случая. Могут напасть и днём. Такие случаи есть. Мама погладила меня по плечам и, посмотрев на папу, сказала: — Ладно, Кристиан. Пусть она пойдёт и поспит, об этом можно завтра поговорить. Почистив зубы, отмываю кровь с себя и надеваю футболку Алекса — ту самую, в которой я когда‑то приехала домой и которая у меня так и осталась. Забираюсь под одеяло, удобно устраиваюсь. Просто лежу и слушаю тишину. Сна ни в одном глазу. Звонит Алекс, и я сразу отвечаю: — Да? — Детка, ты как? — Родители не в восторге. Завтра будут промывать мне мозг. — Паршиво… — А ты как? Тебе очень больно? — Ещё действует обезболивающее, так что нормально. Не переживай за меня. Ты сильно испугалась? Как голова? Болит? Есть тошнота или головокружение? — Всё нормально с моей головой, немного болит только. Ерунда. Я испугалась… Но не за себя. Я жутко боялась, что он может… Я даже мысль эту не могу допустить. От одной этой мысли опять слёзы появляются в глазах. — Эй, малыш, успокойся. Всё же нормально. У меня только царапина, и бояться больше нечего. — Да, извини. Просто испугалась за тебя. Он секунду молчит, и я слышу, как он усмехается, потом говорит: — Знаешь, а ты круто смотрелась с битой. От его слов с меня срывается усмешка вперемешку со всхлипом. Вытираю слёзы и говорю: — Скажешь тоже. Лицо красное, волосы растрёпаны, ноздри раздуты… Та ещё картина. — Ага, жаль, не сфотографировал. Была бы отличная фотка для дрочева. Я опешила и немного резко воскликнула: — Фу! Ты сейчас серьёзно? Алекс, я могла бы обойтись без этих подробностей. Слышу его смех. — Шучу, просто хотел немного подразнить и отвлечь тебя. — Очень смешно… — Я надеялся, что ты убежишь. А когда увидел, как ты его дубасишь моей битой… Немного офигел, даже на секунду забыл, что у меня порез. В голове так и пронеслась мысль: «Охренеть! Это же моя девчонка!» — Ещё немного, и я зазнаюсь, — сказала с улыбкой. Он снова тихо смеётся и уже спокойно спрашивает: — Ну что, успокоилась? — Угу… — Тогда ложись спать. Я только хотел услышать твой голос. Люблю тебя, малыш. — А я люблю тебя. Спокойной ночи. — Сладких снов. Отключай звонок. И я отключаюсь. Немного поворочавшись в постели, всё‑таки засыпаю.

***

В участок я поехала с Алексом. Он написал заявление, я дала показания как свидетель — и мы уехали. Джейсон предлагал помощь, но Алекс отказался. Потом мы ненадолго заехали к Джейсону. Но позвонил папа с требованием, чтобы я вернулась, потому что вчерашний разговор не закончен. Алекс сразу увез меня домой. Долго разговаривала с родителями о мерах предосторожности. Ведь скоро я уеду в Париж, потом в Лос‑Анджелес, где преступность точно выше. Они потребовали кучу условий: от ежедневных звонков до газового баллончика в сумочке. Мне пришлось принять все эти условия. Позже, когда я рассказала это Алексу, он сказал, что подарит мне биту. Я рассмеялась, а он на следующий день привёз её мне! Закинула эту биту под сиденье в машине и думаю, что не планирую ею пользоваться.