Параноик

глава 8 Белый ворон Леонтий сидел на земле, стараясь держаться подальше от Стены. Борис присел с ним рядом. Силуэт замер над ними в полном недоумении. Сейчас, когда враги его ослабели, ему следовало сделать хоть что-нибудь, но вместо этого он просто стоял и смотрел. И тут появился Михаэль. Появился сам, без всякого зова. Похоже, в этом случае фраза "все дороги ведут в Рим" прозвучала бы как "Все дороги ведут к Стене". После разговора с Леонтием Михаэль ушёл не очень далеко, поэтому прекрасно видел, как тот неожиданно сорвался с места и куда-то побежал. Так и получилось, что они пришли почти одновременно. Впервые эти четверо собрались все вместе. Светлые и тёмный, маги и человек. Силуэт совсем по другому представлял себе эту встречу. Но всё же он был почти доволен, ведь сегодня он узнал, что даже самые бездушные тёмные маги способны к кому-то привязываться. Он пребывал в состоянии некого умиления, поэтому как-то упускал это из виду, что Леонтий и Борис уже поднялись на ноги, и что Михаэль уже поднял левую руку для атаки. Наконец, Силуэт понял, что происходит и встал между своим учеником и врагом, поэтому первая атака Михаэля попала на него. но он даже не обратил на это внимание. Вторую атаку принял на себя Борис, что не особо ему повредило. Тут Михаэль замер, не решаясь дальше сражаться в присутствии учителя. Леонтий слегка нахмурился. Ему вспомнилось, как он колотил по Стене кулаками, как пытался поднять Бориса... Вот он, этот самый Борис, совсем рядом, почти в безопасности, но надолго ли это? Силуэт стоял перед ним, но меряться с ним силами было бы чрезвычайно рискованно. А вот Михаэль... Да, сейчас он не атакует, но для Леонтия не существовало кодекса чести. Он вскинул правую руку, и что-то непонятное, переливающееся всеми цветами радуги, обогнув Силуэта, врезалось в Михаэля. Тот пошатнулся, но устоял на ногах. Силуэт резко обернулся. Некоторое время ничего не происходило, а затем вдруг Михаэль бросился на землю. Он весь дрожал, но это не был страх, это было нечто совсем другое. Его тело начало меняться на глазах. Борис с ужасом смотрел на происходящее. силуэт тоже по видимому был совсем сбит с толку. Леонтий с довольной ухмылкой потёр руки. Он повернулся к Борису и сказал с деланным удивлением: "Чего это ты, Баррикада, так испугался? Можешь не беспокоиться за это чудо в перьях, ничего ему не сделается, всего лишь примет свою настоящую форму". Борис решил ничего не спрашивать. Тем временем, метаморфоза Михаэля почти закончилась. Руки, вытянувшись, превратились в два чёрных крыла, гордо вздёрнутый нос стал клювом, ноги когтистыми лапами, а волосы – перьями. Оправившись от удивления, Борис повнимательней посмотрел на ворона и заметил нечто странное – в чёрном как смоль оперении тут-и-там были видны серые и белые пёрышки. Это было очень красиво и необычно. Но, похоже, Леонтий уже успел на это наглядеться, потому что он взял Бориса за руку и сказал: "Пойдём, Баррикада, здесь нам делать больше нечего. Представление окончено". И они ушли вместе. Всё таки выходной день ещё не кончился. Чёрно-белый ворон низко наклонил голову, словно стараясь разглядеть что-то на земле. Перья его блестели на солнце, коготки были аккуратно подстрижены, но всё равно он выглядел каким-то встрёпанным. Силуэт вытянул руку, и ворон, взмахнув крыльями, уселся на неё. "Михаэль, почему ты мне не сказал? Неужели ты думаешь, что я бы рассердился на тебя?! – взволнованно говорил Силуэт. – Если ты так действительно думаешь, то ты настоящий глупец! Я же не могу... я... " Он запнулся и замолчал. Михаэль грустно взглянул на него и вздохнул: "Простите меня, учитель. Я действительно глупец. Надо было с самого начала сказать Вам, ведь тогда бы Вы смогли придумать как меня заколдовать обратно, но теперь то что поделаешь. Колдовать в этом облике я практически не могу. Я думаю, что именно этого и добивался пройдоха Леонтий. Бориса ещё приплёл, для отвода глаз, наверное, ведь не может же тёмный маг по настоящему с кем-то дружить. наверняка, он просто пользуется этим Борисом. даже жалко его немного стало. Жаль, что я теперь так беспомощен, а то я бы показал этому злодею где вороны ночуют! Удивляюсь, как Вы ещё сами этого не сделали. Он же был почти у Вас в руках. С чего это вдруг Вы стали так добры к тёмным?" Силуэт лишь ненадолго задумался, а потом сказал: "Ты, конечно, всё правильно говоришь, но кое-в-чём ты всё же не прав. Может быть, Леонтий очень плохой человек, опасный противник, но Борис... Ты может и не обращал внимания, а я всё подмечаю. Понимаешь ли, Леонтию Борис дорог как, как... ты мне". "Простите меня, учитель. – задумчиво наклонил голову набок ворон. – К сожалению, Вы заблуждаетесь".