Контракт

Пять лет назад. Казалось время остановилось. Застыв перед надгробной плитой, Люпин вдруг осознал, что вокруг него пропало само движение жизни. Но вопреки раздирающей душу горечи утраты, Ремус не хотел покидать это место. Там за кладбищем продолжалось течение жизни, там рождались новые чувства, там были живые люди, ради которых стоило пересилить собственную боль и двигаться дальше. Но Ремус стоял. Он знал, что покинет это место, когда наступит глубокая ночь. А утром с рассветом он уже будет вновь стоять перед этим холодным камнем. Тонкс... Она была самым ярким светом в созданном волком беспроглядном мраке. Она была его спасителем. Она была для Ремуса всем в этой жизни. В последнем бою он готов был умереть ради неё. Он готов был умереть вместе с ней. Но реальность оказалась ещё более жестока. Его Тонкс погибла, последним движением спасая жизнь любимого. Люпин судорожно вдохнул. Надо двигаться дальше. Надо уйти до того, когда высоко в небе взайдет полумесяц. Ради неё. Сгущались сумерки, небо уже давно утратило все лилово-красные оттенки. Мрак поглотил всё до чего мог дотянуться. Мрак вновь коснулся души человека, одиноко стоящего в окружении могильных плит. *** Первое, что Ремус почувствовал, была жгучая боль на правой щеке. Люпин инстинктивно попробовал сжаться, но у него ничего не получилось. Тело его совершенно не слушалось. Волк внутри него затрепыхался загнанным зверем. Ремус сдавленно выдохнул. Ему бы сейчас в здравом уме разобраться с происходящим вокруг, а не тратить время на усмирение взволнованного зверя. Люпин моргнул несколько раз, пытаясь сосредоточится на том, что сейчас находилось перед глазами. Чёрное расплывчатое пятно оказалось мантией человека, склонившегося над ним. Ремус перевел взгляд на лицо волшебника. — Ох, здравствуй, Северус, — немного осевшим голосом пробормотал оборотень. Кое-как оперевшись на онемевшие за ночь на холодной земле руки, Люпин принял сидячее положение. Ремусу было ужасно неловко в таком состоянии предстать перед зельеваром. Он лишь мельком взглянул на лицо Северуса, не желая лицезреть к себе весь спектр презрительных эмоций. Что он тут делает? Пришёл почтить память умершим? Сейчас только едва светало, до первых лучиков солнца ещё как минимум полчаса. Ремус нервно растирал пальцы на руках. Неприятное жжение на правой щеке утихало. "Странно. Ощущение как-будто кто-то зарядил хорошую оплеуху." — Люпин всё же решился посмотреть на волшебника перед ним, ведь поведение Снейпа с каждой секундой казалось Ремусу всё более подозрительно несвойственным. Ни ненависти, ни презрения, ни злости в глазах Северуса Люпин не увидел. Непроницаемая маска, так часто используемая зельеваром, не позволяла узнать, что испытывает волшебник на данный момент. И это вполне себе в стиле Снейпа. Но одна явная странность мужчины казалась для Люпина чреватым абсурдом. С момента, как Ремус очнулся, Северус Снейп не произнес ни слова. Зельевару присуще было издевательски выдать целую тираду о том, что он думает по поводу бесхребетного жалкого оборотня, только и способного упиваться своим ничтожным положением. Ремус не думал, что после битвы Северус резко изменит своё отношение к нему. Слишком глубоки были раны и обиды, причиной которых был оборотень. — Кажется я немного засиделся, — Люпин неловко оперся на ноги, пытаясь подняться. Затекшее тело слушалось всё ещё плохо. — Я помогу. — это были первые слова, которые Люпин услышал от зельевара. Последний раз они общались, если это только можно назвать общением, ещё во времена его работы в Хогвартсе. После судного дня последней битвы прошло только четыре дня. И вся суматоха в волшебном обществе проходила мимо Ремуса. Он даже не осознавал, что происходит вокруг него, ведь весь его мир сейчас был сконцентрирован на маленьком клочке земли с бездушным камнем. И вот сейчас тот, от кого Ремус меньше всего этого ожидал, протягивает ладонь с желанием предоставить свою помощь. Это одновременно удивляло и волновало Ремуса. Он осторожно сжал руку Северуса и, оперевшись на крепко поддерживающего его мужчину, смог подняться на ноги. — Спасибо, Северус. — Люпин чувствовал себя теперь немного увереннее. — Думаю, трансгерессировать сейчас в твоём состоянии не лучшая идея. Но и находиться на кладбище, пока ты приходишь в себя, я не намерен. — спокойно, но беспрекословно произнёс Снейп и перехватил руку Люпина, взявшись за локоть. — Идём. Ремусу ничего не оставалось, кроме того, чтобы просто следовать за мужчиной. На самом выходе с территории Люпин не удержался и с тревогой оглянулся назад. На что Снейп резко дёрнул Ремуса на себя. Волшебник будто бы ждал, когда оборотень совершит это движение, чтобы в следующую секунду высвободить всё накопившееся недовольство. — Люпин, память об умерших приходят, чтобы почтить, а не утопать в горе утраты, днями и ночами валяясь на могильной земле. Как ты думаешь, будет душа Тонкс спокойна, когда ты с каждым днём всё ближе к психоэмоциональному разрушению, когда ты уже дошёл до физического самоистязания. Ты, Люпин, сейчас ни черта не видишь дальше собственного уютного кокона привязанности к утешающим зависимым эмоциям. Снейп намеренно сильно сжимал руки Ремуса, притянув к себе на максимально близкое расстояние. Люпин увидел, как слетает холодная безразличная маска. Как гнев и злость искажают черты зельевара. Но что-то было иначе. Ремус только хотел успеть ухватиться за не характерную эмоцию зельевара, как тот внезапно обнял Люпина, крепко прижав к своей груди. И не успел оборотень хоть как-то отреагировать, как магия Северуса тут же трансгерессировала их.