Навстречу лету взять и убежать!

— Быстро в ванную, зубной пасты потрать столько, шоб даже не подумали, — Иван схватил бутылку, налил в рюмку и выпил, — а это шоб, если вдруг почувствуют, на меня подумали. — Дед, спасибо, — Женька чуть не вписалась прямо в дверной косяк из-за некоторой дискоординации, но все же оказалась в ванной быстрее, чем это заметили бы бабушки. — Да не за шо, — дед оглянулся на свой самогон, — уметь надо, уметь... — Женя! — раздался возмущенный возглас из прихожей. Ольга Николаевна была чем-то раздосадована. "Шо, неужто попалилися?", — подумал Иван Степаныч. — Ольга Николавна, а шо вы так кричите? Шо-то случилось? — Да! — Так, я не по́няла, ты шо, уже тяпнуть успел? — Ну да, отмечал одну маленькую победу. Да шо там выпил, так, попробовал. Из ванной показалась Женя. — Да, бабушка... — А ну-ка иди сюда. Зачем врать было про математику? Я ж сразу поняла, что это странно, позвонила учительнице, такой позор... — Ну, — Женя старалась не выдавать своего состояния, — вы спросили, что там у меня с математикой, я и ответила. Зазвонил телефон Ольги. — Да, Саша. Ты не очень вовремя. Что?! Как... Да ты что...— бабушка положила трубку и посмотрела на внучку, — похоже, нам предстоит серьезный разговор. Сан Саныч посмотрел по камерам, что произошло в тот день, когда вы якобы гуляли. Все сели за стол. На лице каждого были написаны эмоции, которые он чувствовал: Ольга была очень нервной - она не знала, с чего начать этот разговор, как вообще об этом говорить...с ребёнком; Женька была очевидно расстроенной - мало того, что ей вообще не хотелось об этом говорить, так ещё и объяснять бабушкам, которые будут суетиться, волноваться и давать советы; Иван испытывал смешанные чувства - он как бы и рад тому, что все всё знают, но уже предвкушал, как ему будет высказано за то, что он был в курсе и никому не сказал; одна лишь Валентина Петровна сидела и в удивлении хлопала глазами на всех собравшихся, ведь она вообще не понимала, о чём идёт речь. — Оля, а шо случилося? — именно Валюха и прервала затянувшееся неловкое молчание. — Позвольте, я скажу, — Женя перебила бабушку Олю, которая уже открыла рот, — в школе один одноклассник... — самое сложное ей осталось сказать, — домогался до меня. Она выдохнула. Взгляд был сосредоточен а одной точке стола, она боялась его поднять. Груз упал с плеч, как ей казалось, куда-то в бездну. Понять, что это вовсе не так, Жене дало выражение лица бабушки Вали. — К-как? — А то ты, Валюха, не знаешь, как. Дальше рук дело не пошло, но, шо особенно радует, так это то, шо виновник понёс наказание. — Иван Степаныч, что вы подразумеваете под наказанием? — А то, шо он получил в жбан от Лёхи и находится у директора лицея. — Ох, не надо было Женечку в этот лицей поганый отдавать, — Валентина никак не могла прийти в себя, — а шо ж ты, шалопут престарелый, сразу всё не сказал? Иван замялся. Он и не знал, как на это ответить. Как ответственный взрослый человек, он обязан был сказать остальным о случившемся. С другой стороны для Женьки он был не только дедушкой, но и другом. — Это я попросила, — облегчила дедушкину участь Женя. Она всё ещё смотрела в стол. В воздухе опять повисло молчание. В голове девушки витали мысли: "Да я бы и дедушке не рассказала, если бы он не видел меня в таком состоянии. Хотя, даже не знаю, что со мной было бы, если бы он не приехал забирать меня из школы в этот момент. Неужели вы не понимаете, что я не говорю о таком не только из-за того, что мне неудобно. Не говорю из-за того, чтобы не делать вам больно, чтобы вы не волновались. А что, если случится, как с дедушкой Юрой... Я потом в жизни себе не прощу, что сказала. Я сильная, я сама, если что, смогу себя утешить. Поддержка ценой волнения других мне не нужна". На её глазах выступили слёзы. Немного пьяная голова давала не самую вкусную пищу для размышлений. Звук удара капельки о поверхность стола прорезал тишину. — Женёк, ты чего это? Всё же в порядке. — Женечка! — Да нет, всё хорошо, — она улыбнулась сквозь слёзы, — просто я поняла, что если бы не вы, я бы когда-нибудь сдалась. Потому что вы - моя поддержка, спасибо вам, правда. Трогательные семейные объятия были прерваны ещё одним звонком телефона. — Ольга Николаевна? Михаил Иванович беспокоит, директор лицея. — Да-да, — ответила Ольга. — Я прошу вас завтра зайти с Женей в мой кабинет. Нужно решить один вопрос. — Поняла. Спасибо. — Олечка, кто это? — А это, Валя, директор. И завтра нужно будет к нему приехать. — Бабушка, я не хочу. Я не хочу больше там появляться. — Женечка, — ответила за сваху баба Валя, — ну один раз, пожалуйста. — Хорошо, но только ради вас, — улыбнулась внучка. — Ну и ладненько, — просиял Иван Степаныч. Перед сном Женька лежала на своей кровати и смотрела в окно. Горели звёзды. Нет, не было никаких четких созвездий. Были маленькие группы, отделенные друг от друга огромным барьером ночного неба. Звёзды напоминали ей людей: такие же разбросанные жизнью по небосводу маленькие одиночества. Женя заметила одну группу, которая ей что-то напомнила. Она поняла — это выглядело как её семья: четыре больших звёзды, а за ними одна маленькая, к которой тянулись ещё две; и это все выглядело так, как будто шесть закрывали эту одну со всех сторон, оберегали её. "Да, всё в этой жизни циклично и связано: эти четыре выглядят как дедушка, бабушки и Сан Саныч, а эти две - как Катька и Лёха". Она забыла только о звездочке, которая была между всех. Никогда нельзя забывать о себе.