Навстречу лету взять и убежать!

— Ты как? — Кирилл увидел, что Женя, сидевшая с ним на диване проснулась. Лучи солнца пробивались через толстое оконное стекло и постепенно доходили до лиц ребят. Окна были покрыты изысканным узором мороза, на улице было непривычно для этой зимы холодно. Поэтому под тёплым одеялом и с любимой девушкой рядом Кириллу было очень уютно. — Как обычно, — сквозь сон ответила девушка, ещё не придя в оптимальное состояние, чтобы вести беседу. Вдруг она опомнилась и прокрутила у себя в голове вчерашний вечер, — причём тут вообще я? Это я у тебя должна спрашивать, как ты себя чувствуешь, а со мной ничего не произошло! — Тс-с, не кричи, а то разбудим твоих дедушку и бабушек. — Судя по тому, что сейчас одиннадцать утра, все кроме нас уже проснулись, — Женя поняла, что дедушка и бабушка видели, в каком положении они спали, — да и вообще, дома сейчас только дедушка и бабушка Валя. Так всё-таки, как ты себя чувствуешь, что-нибудь кроме руки ещё болит? — Нет, только плечо, — парень сделал не очень ловкое движение, но всё же смог сесть, — а ты не права, что с тобой ничего не произошло. — Это ещё почему? — Женя немного смутилась, потому что понимала, что он прав, пусть и не хотела этого признавать. — Да потому что моё плечо заживет само по себе теперь, а лишние переживания ещё никого не делали здоровее. Я помню вчерашний вечер, ближе к ночи, — его голос становился все более взволнованным, парень судорожно сглотнул, — и помню твоё лицо. Мне этого достаточно… — Да, я испугалась, и что? Как будто ты бы не испугался, будь ты на моём месте… — Ещё как бы испугался, да если бы тебя кто-то тронул, я бы, — он разгорячился, — всех бы на месте перестрелял. — Полегче, это уголовка, — Женя сделала удивленное движение бровями, прежде чем задать вопрос, — а откуда у тебя пистолет? — Отец в своё время подарил, никогда кроме как по банкам не стрелял, — выражение его лица стало серьезнее при упоминании отца и посветлело от следующей мысли, узнать о том, что вообще происходило после его отключки, как и когда, — расскажи лучше, как я здесь вообще оказался. Женя было открыла рот, чтобы начать говорить что-нибудь, но с кухни раздался возглас. — Женёк! Вы там долго ещё сидеть перешептываться будете? А то баба Валя пироги забабахала ещё час назад, а они сидят. — Потом расскажу, — тихо сказала девушка, после чего улыбнулась и крикнула дедушке, — сейчас, уже идём! — Ну вот, всегда бы так, — донеслось в ответ. — Помоги встать, пожалуйста, — Кирилл немного смутился, потому что ему всё ещё не очень удобно было показывать себя не сильным, — просто, если я буду вставать и опираться на одну руку… — Не надо оправдываться, — перебила его Женя, — это нормально, просить помощи, тем более такой пустяковой. — Спасибо, — парень взял её за руку. Как оказалось, за столом сидел только Иван Степаныч. — Деда, а где бабушка? — Да в магазин поехала, закупляться. А нам оставила пирогов с капустой. — Понятно. За столом царило неловкое молчание. Всем хотелось что-нибудь сказать, но никто не находил это возможным. Вопрос решился сам собой, у Жени зазвонил телефон, на нем высветилось «Катя». — Ооо, это надолго, когда-нибудь вернусь, может быть, — девушка взяла телефон и упорхнула в свою комнату, оставив парня и дедушку в обществе друг друга. — Ну шо, как плечо? — Спасибо, уже лучше, — Кирилл смотрел в стол. — Да шо ты стесняешься-то? — Иван вполне серьезно не понимал, — парень ты вроде нормальный, так и говори нормально. — Да я… — Кирилл замялся, — не знаю, просто неудобно и непривычно. — Ты мне лучше вот шо скажи, ты на кой ляд драться полез? — А что оставалось делать? Лучше бы они вас втроём били? — Да шо там они бы били… — Иван Степаныч понял, что отпираться не имеет смысла, — ну ладно, били бы. Да, хорошего мало. Но ничем страшным бы это точно не закончилось, а тебя вон чуть из-за меня не прирезали. — Я ненавижу несправедливость. Тем более, вы женин дедушка, — он говорил уже более уверенно, — так что по-другому поступить я не мог. — Я на твоём месте поступил бы так же, но мне совсем не нравится, — Иван нахмурил брови, — шо из-за меня могло случиться так, шо Женьке больше не с кем было бы проводить своё свободное время. После последней фразы дедушка ухмыльнулся, смотря, как Кирилл пытается сохранять спокойствие на лице или хотя бы не улыбаться. Конечно же, это было сложно. — Мне Женя когда-то рассказывала, что вы в моторах разбираетесь, — решил перевести тему парень, — не посмотрите, что с моим мопедом? А то иногда глохнет, обычно совсем не вовремя. — Да без проблем, — хотел было что-то ответить Иван Степаныч, но вдруг увидел выражение лица Жени, вышедшей из комнаты, — а…шо случилось, Женёк? — Катя звонила… — телефон в её руке трясся, — в общем… — Так! Спокойно. Вдох, выдох, — деду отнюдь не нравилось происходящее, — а теперь спокойно скажи, шо случилось. — Дядя Саша и бабушка… — Женя опустилась на пол и уронила взгляд вниз, чтобы никто не видел её глаза, — они…попали в аварию… Иван выронил чайную ложку из рук. Да, это уж точно не то, чего он мог ожидать. Звук казался всем троим очень громким в оглушительной тишине. — Живы хоть? — после недолгой паузы, показавшейся Жене вечностью, поникшим голосом спросил Иван Степаныч. — Да, — она говорила с трудом, — нужно приехать в больницу…Катя скинет адрес… — Так, вы сидите здесь, а я пошёл одеваться, — Иван резко встал и пошёл в прихожую, — как только адрес будет, сразу же скажи. — А я? Почему я не могу поехать с тобой? — Потому шо всё может быть достаточно серьезно, авария - не шутка. — Конечно, лучше я здесь умру от страха, чем узнаю, насколько всё серьёзно! — Ты давай тут не кричи только, — дедушка вполне понимал её, — ладно, тоже верно. Одевайся. И ты тогда тоже, пациент полевого госпиталя Будьков, одевайся. Потому шо если Валюха вернётся и начнёт расспрашивать, где мы, вряд ли ты сможешь её надурить, а паника нам вовсе ни к чему. Все торопились и нервничали, но пытались этого не показывать. Иван Степаныч быстро влез в свитер и накинул на себя куртку. Женя даже и не думала о том, чтобы одеться тепло, ей хотелось как можно скорее всё сделать. Кириллу же оставалось только надеть куртку, ведь он даже и не переодевался со вчерашнего вечера, но он вспомнил, что куртка вряд ли находится в нужном состоянии, чтобы её можно было надеть. — Ты шо стоишь как заяц растерянный? — Да тут такое дело, — от неловкости он опять опустил взгляд вниз, — у меня куртки нет. — И то верно. Стой здесь, — Иван быстро разулся и пошёл в комнату, после чего добавил, — посмотрю среди старых курток, может есть шо-нибудь. Пока дедушки не было в прихожей, Женя подошла к Кириллу и внимательно посмотрела на него. Тот так и не поднял глаза. — Ты чего это? — она даже немного отвлеклась от аварии. — Да неудобно… — Перестань, — девушка говорила настолько спокойно, насколько могла, — это вполне нормально. — Постараюсь… — Так, примерь-ка это, — Иван вошёл с какой-то курткой в руках, — она мне как раз велика всегда была, значит влезешь. — Спасибо, — парень с трудом попытался надеть её на себя, но получилось только на одну руку. В итоге, с общей помощью, он таки оказался одетым. — Ну вот, в самый раз. Так, а шо мы стоим? Мы знаем, куда ехать? — Да, — Женя снова помрачнела, — улица Полевая, 25. Достаточно быстро они оказались в машине. Царила абсолютная тишина. Каждый думал о своём. Сидевший за рулем Иван Степаныч прикидывал, каким маршрутом ему быстрее доехать до больницы, думал о том, что там с Сан Санычем и Ольгой Николавной. Но интересовал его и факт какого-то более тёплого общения его внучки и Кирилла. Не было заметно былое стеснение, неловкость. Как будто всё так и надо. Кирилл сидел, откинувшись на спину, и думал, какого это, узнать, что твои родные в огромной опасности. Он даже не замечал, что полностью расслаблен. Женя тоже не могла сидеть ровно, предпочитая использовать сиденья как кресла. «Как там бабушка? А дядя Саша? Как вообще получилось так, что они попали в аварию? Насколько всё серьёзно?» Так много вопросов, и ни одного ответа. — Вы родственники? — врач в коридоре уточнял цель визита в больницу. — Конечно, я сват, это внучка. — Давайте присядем, — доктор указал на скамейку, которая, благо, оказалась свободной, и начал объяснять ситуацию, — у Александра Александровича легкое сотрясение, его мы скоро выпишем, ничего серьезного. А вот Ольга Николаевна… — Шо? — Здесь ситуация серьёзнее. Ольга Николаевна пока что не приходила в сознание, мы боремся за её жизнь. Александр Александрович сейчас спит, он в палате 317. — Спасибо. Доктор, а к Ольге Николавне никак не попасть, да? — Нет, в реанимацию нельзя. Всего вам хорошего, мне пора, — врач спешно встал и ушёл вдаль по коридору. — Так, вы сидите здесь, а я поузнаваю, шо нам дальше делать, — Иван Степаныч встал со скамейки, как его планы нарушил звонок, — во, и с бабой Валей поговорю. Они остались вдвоём. Пустой коридор. Ни одной живой души кроме них. Тишина была обволакивающей, но разрушающей. Женя прижалась к нему, немного дрожа. — Как ты думаешь, — она спросила тихим голосом, — её спасут? — Конечно! — Кирилл старался говорить уверенно, чтобы в его словах не возникло даже малейшего желания сомневаться, — конечно, спасут. — У меня к тебе есть одна просьба, — её голос стал немного дрожать, подобая телу, пусть и непроизвольно. — Какая? — Обними меня, пожалуйста. Отвечать словами было незачем. Конечно же, выполнение просьбы не несло в себе никакой сложности, его неповрежденная рука быстро, но аккуратно, обхватила ее плечи. Парень чувствовал, что её колотило, но девушка старалась этого не показывать. — Ты это…слышишь? — он всё ещё не был мастером успокоения людей, — не держи в себе… Слёзы покатились по её лицу, впечатываясь в старую куртку. Это не было так же сильно, как вчера. Совсем не громко. Только очень больно. — Тише, тише, — Кирилл не знал, почему он это говорит, просто чувствовал, что так правильно, — всё будет хорошо. Слышишь? Всё наладится.