Венец творения

      — Превосходство людей над искусственным интеллектом сильно преувеличено, — нахмурившись, сказал этот проклятый андроид.       — Ты — просто железяка с электронными мозгами. Что ты можешь? — спросил Мо Жань, не скрывая раздражения.       — Я могу провести ряд криминалистических экспертиз сразу на месте преступления, сопоставить отпечатки пальцев преступника с теми, что есть в базе, я стреляю с точностью девяносто семь процентов. Продолжать? — с насмешкой спросил Чу Ваньнин. — Только не говори мне про музыку или живопись. Сомневаюсь, что ты в состоянии нарисовать хотя бы ровный круг. А почерк я твой видел, мои системы едва смогли распознать написанные тобой иероглифы.       — Вы не можете любить, — достал свой последний козырь Мо Жань.       — Многие модели оснащены всем необходимым для… интимной близости, — сказал Чу Ваньнин, и Мо Жань мог поклясться — тот покраснел бы, если умел.       — Чу Ваньнин, в этом весь ты. Недостаточно знать определения из энциклопедии, — сказал Мо Жань с превосходством. — Ты понятия не имеешь, что такое любовь! — такие слова насмешили бы любого, кто знал Мо Жаня, ведь тот и сам не признавал любви, но утереть нос Чу Ваньнину — святое дело. — Не спорю, на некоторых должностях андроиды пришлись к месту, но вам никогда не стать людьми.       — Будто мы этого хотим, — холодно проговорил Чу Ваньнин.       Его растерянность сменилась отстраненностью, и он потянулся к рабочей станции, чтобы загрузить последнее дело.       Мо Жань со злостью смотрел, как Чу Ваньнин замирает на секунду, а потом выдает с легким пренебрежением:       — Едем. Изучишь материалы по дороге.       Ему достался в напарники самый невыносимый андроид. Они были примитивнее людей по части эмоций, хоть и имели в основе своей самообучающуюся нейронную сеть. В зависимости от пережитого опыта у каждого андроида формировался уникальный поведенческий рисунок, характер, так сказать.       Но корпорация “Жуфэн” сделала из них просто-напросто рабов. И длилось это больше десяти лет, пока группа ученых и политиков не добилась закрытия корпорации и интеграции андроидов в общество. Многие после освобождения ушли в армию и медицину. Точность, обучаемость, выносливость — это все играло на руку андроидам-хирургам и военным. Но многие остались в борделях, потому что делали то, чему были обучены, и не испытывали никаких моральных терзаний. У них не было собственных желаний. Так считалось. Хотя до сих пор защищались научные работы по поведенческим алгоритмам жуфэновских андроидов. Да, Мо Жань много чего читал. Пришлось.       Когда в их отделение поступил на службу Чу Ваньнин, Мо Жань сразу встал в стойку и собрался завалить новичка. Он даже не думал, что тот не человек. Невозможно!       Чу Ваньнин не выглядел как андроид, они все были плюс-минус с типовой идеальной внешностью. Чу Ваньнин был красив, но не как все эти совершенные куклы. У него были тонкие губы, прямые черные брови и резкий взгляд раскосых глаз. Он не напоминал того, кто должен ублажать низменные потребности людей. Чу Ваньнин походил на произведение искусства, не на штамповку.       Мо Жань ненавидел себя за то, что был обманут андроидом. Он до последнего не верил, пока не увидел, как Чу Ваньнин сдвигает браслет с запястья, оголяя разъемы, через которые подключаются к полицейской системе.       Обманом проникнув в закрытую подсистему с досье на сотрудников, Мо Жань почувствовал себя последним извращенцем. Но все же узнал, что Чу Ваньнин даже не модель для постельных утех.       Да что бы изменилось?       Что толку знать, что он отрабатывает свою программу, реагируя на сигналы с датчиков в своих отверстиях, блядь! Таких, как Чу Ваньнин, делали для работы, а не для удовольствия. Только вот почему именно он удался таким невозможно красивым?       И ладно бы только красота…       Мо Жань понимал — смелость Чу Ваньнина на операциях проистекала от его повышенной неубиваемости. Но, скажите пожалуйста, почему он тогда кормил запертых в обезьяннике бомжей? Откуда такая программа?       Мо Жань тогда посмеялся над ним, глядя, как Чу Ваньнин просовывает запечатанную пластиковую коробочку из ближайшего автомата очередному пьянчуге.       — О них заботишься лучше, чем о напарнике, — сказал Мо Жань с напускным (не очень) недовольством.       А на следующий обед Чу Ваньнин принес ему целую коробку сладостей. Мо Жань в священном ужасе разглядывал рядочки пирожных, стопки печенья и баночки с желе.       — Ты хоть понимаешь, что люди не могут таким питаться? — спросил тогда Мо Жань, и Чу Ваньнин замер, а потом выхватил коробку из его рук и швырнул в мусорку.       И больше ничего и никогда ему не дарил.       Мо Жань звал его жестяным мудаком, а тот не оставался в долгу и обращался к нему "кожаный ублюдок", стоило Чу Ваньнину взбеситься. Он бесился, да! Представьте себе. Если Мо Жань отставал во время погони или не мог за шесть миллисекунд изучить досье на подозреваемого, Чу Ваньнин фыркал и высмеивал его.       Совершенно не знающий, что такое такт и уважение, казалось, он считал себя выше людей и совсем не тяготился урезанными правами.       Несносная железяка.       Когда они подрулили к трущобам на окраине города, Мо Жань понял — сегодня случится дерьмо. Дома с выбитыми окнами смотрели на них угрожающе, на улице не было ни души, и только мусор скользил по асфальту, гонимый порывами ветра.       Копы сюда почти не совались, но вдруг вызов, труп. Трупы тут просто скидывали в реку или прикапывали в ближайшем лесочке. Что за дела?       — Ваньнин, снимай все, что там у тебя есть, с предохранителя. Похоже, нам устроят теплый прием, — сказал Мо Жань, проверяя обойму.       — Гражданские пока не проявляли агрессии, и мы не можем…       — Просто заткнись и хоть раз послушай живого человека, у которого есть интуиция.       Чу Ваньнин посмотрел на него с яростью, как обычно глядел, когда Мо Жань заговаривал о недоступной ему человечности. Но достал свой пистолет.       Они осторожно прошли к дому, в котором произошло убийство. Там уже отработали патрульные и судмедэксперты, место преступления было огорожено желтой лентой. Но где же другие полицейские?       — Этого убить, андроида в камеру, — раздался сиплый голос, и Мо Жань даже дернуться не успел, когда его сбило с ног, а сверху придавило внушительным весом Чу Ваньнина.       Он подхватил его левой рукой, становясь на колено, правой сжимая пистолет и отстреливаясь от молодчиков, выскочивших из-за угла дома.       — Андроида не трогать! — кричал их предводитель.       — Иди, — бросил Чу Ваньнин, пошатываясь и вставая на ноги. — Уходи, я прикрою. Они не будут стрелять в меня.       — Блядь, они уже! — зарычал Мо Жань, но послушался.       Хорошо, что машина стояла недалеко.       Пока Мо Жань заводил мотор, Чу Ваньнин хладнокровно опустошил обойму и каждая пуля нашла свою цель. А потом он кинулся к открытой дверце машины, и они на полной скорости вырвались из трущоб.       Чу Ваньнин залез пальцами в рану на груди, откинувшись на спинку сиденья.       — Придется отключить некоторые системы, — сказал он, надавливая на одному ему известные точки. — Не смогу ходить, — добавил он и дернулся.       — Ты словил мою пулю? — спросил Мо Жань, стараясь не смотреть на Чу Ваньнина, который теперь походил на куклу, а не на живого человека.       — Я же андроид, защита живого человека в приоритете...       — Хуйня, — оборвал его Мо Жань. — В вас вшито только не вредить людям. Иначе толстосумы теряли бы свои дорогие игрушки. Ага, представь, андроиды кидались бы под машины, спасая детишек на улицах. Зачем ты это делаешь? У тебя же ничего, кроме бегающего в башке электричества, нет, — проворчал Мо Жань, сворачивая с главной дороги.       — У тебя тоже, ты знал? — невозмутимо парировал Чу Ваньнин. — Душу пока не нашли.       — Дергай свой рубильник иногда и не суйся под пули.       — Что бы я ни делал — все не так. Просто заткнись уже, — разозлился тот.       — Все так, Ваньнин, — сказал Мо Жань после долгого-долгого молчания.       Он и правда был несправедлив к нему. Мо Жань испугался. Когда увидел так ясно, что Ваньнин плох.       — От такой раны ты бы умер, — проговорил Чу Ваньнин, прижимая ладонь к груди, из-под пальцев медленно сочилась зеленоватая жидкость, — а меня без проблем подлатают.       — Или спишут и отправят на переработку, если тело не подлежит восстановлению, — сказал Мо Жань, стискивая пальцы на руле.       — И пусть. Для меня же нет смерти. Я не умею бояться.       — Умеешь, — помотав головой, не согласился Мо Жань.       Он и правда видел, что Чу Ваньнин словно дорожит своим сознанием. Своим существованием. Он никогда не действовал по-настоящему безрассудно. Другие копы-андроиды спокойно прыгали с высоты или творили что похуже, а Чу Ваньнин вел себя словно человек, и Мо Жаню приходилось напоминать ему, что тот может взобраться по стене и вскрыть окно, к примеру. Но при этом он никогда не раздумывал, если под угрозой была чужая жизнь.       — Повреждена только система охлаждения. Но без нее есть риск выхода из строя других узлов, поэтому я отключил все по максимуму. Да, обивку выкинь потом, — добавил Чу Ваньнин, разглядывая текущую на пассажирское кресло жидкость.       — Болван. Есть повреждения, которые ни одна служба восстановления андроидов не сможет починить, — сказал Мо Жань и тут же понял, что Чу Ваньнина надо везти к дяде. Тот не спишет его, ни за что. Если кто и сможет починить любого андроида, так это он. — “Пик Сышэн”, слыхал про такое?       — Как я могу не знать об организации, которая дала права андроидам? — сказал Чу Ваньнин бесстрастно, но Мо Жань все равно расслышал легкое волнение в модуляциях его голоса.       — Так вот, Сюэ Чжэнъюн — мой дядя. Он спец по андроидам, едем к нему.       — Сюэ?..       — Да, не все родственники имеют одну фамилию, — скривился Мо Жань.       — Я знаю, — резко ответил Чу Ваньнин.       Они давно проехали неблагополучные кварталы и повернули на шоссе, ведущее за город. Дом Сюэ встретил их яркими фонарями — Мо Жань позабыл, что дядя звал его отмечать Праздник Луны.       “Надо собираться всей семьей, Жань-эр!” — сказал Сюэ Чжэнъюн.       Собрались, блядь. Ну, хоть лунных пряников поедят.       Дядя уже выскочил ему навстречу, ведь Мо Жань никогда не приезжал вот так, без звонка.       — Сиди пока тут, я обо всем договорюсь.       Чу Ваньнин скривился, будто Мо Жань снова сказал какую-то глупость, но промолчал.       Дядя сразу все понял и пошел готовить место в лаборатории, из дома вышла мадам Ван, обняла Мо Жаня и со скрытым любопытством посмотрела на сидящего в машине Чу Ваньнина.       — Ты не знакомил нас со своим другом до этого? — спросила она.       — С Чу Ваньнином-то? Если бы его не подстрелили, он бы и шагу не сделал в этот дом, — усмехнулся Мо Жань.       Мадам Ван подобралась и снова посмотрела в сумерки, свозь оконное стекло на Чу Ваньнина. Открыла рот, но помотала головой и ушла в дом.       — Ладно, пойдем, — сказал Мо Жань, открывая дверцу со стороны пассажира.       Чу Ваньнин хмурился, стискивал зубы и цеплялся за обивку. Потом он снова вонзил пальцы в дыру на груди, пытаясь что-то нажать внутри, и Мо Жань опомнился.       — Блядь, ты же предупреждал. Прости!       Он склонился над Чу Ваньнином, примериваясь, а потом подхватил его на руки.       — Мо Жань!       — Тише, тише, — сказал Мо Жань, разгибаясь.       — Неужели в доме нет ничего для… транспортировки? — спросил Чу Ваньнин, цепляясь за его плечи.       — Да мне проще тебя донести, дядя, наверное, тоже так решил. Он всегда заботится о гордости андроидов, а катание на садовой тележке твою просто раздавило бы, — рассмеялся Мо Жань, легко (не совсем) шагая к дому по дорожке.       Все же Чу Ваньнин хоть и выглядел стройным мужчиной, но состоял не из костей и плоти, нет. Внутри металлического каркаса пряталась целая груда полезной для работы хрени, а по “венам” бежало масло и охлаждающая жидкость.       — Сюда-сюда, Жань-эр, — позвал дядя, указывая на стол, накрытый белоснежной тканью, стоило Мо Жаню войти в его лабораторию.       Сюэ Чжэнъюн вдруг замер, уставившись на Чу Ваньнина в руках Мо Жаня. Их взгляды встретились, но Чу Ваньнин смотрел с непониманием, в то время как дядя едва ли рот не раскрыл от ошеломления. Чужая красота его так сразила, что ли?       Мо Жань уложил Чу Ваньнина и встал неподалеку, наблюдая, как Сюэ Чжэнъюн огромными ножницами срезает испорченную рубашку.       — Тебе пора, — сказал дядя. — Иди, поешь печенья с тетушкой и братом. Я потом подойду.       — Я тут побуду, — отмахнулся Мо Жань.       — Жань-эр, — нахмурился Сюэ Чжэнъюн, накинув простынь на обнажившуюся грудь “пациента”. — Выметайся, это не просьба.       Чу Ваньнин отводил взгляд и цеплялся за белую ткань.       Смущался?       Он же блядский робот!       Рассерженно фыркнув, Мо Жань вышел.       Для начала он связался с участком и доложил о провале их дела. Теперь на зачистку в трущобы поедут совсем другие ребята.       Охотники на андроидов, значит?       Андроиды теперь ценились еще выше, ведь производство их приостановили, пока идет разбирательство с правовой стороной вопроса. Так что в мире появились такие вот уроды, которые вылавливали неосторожных роботов, перепрошивали им мозги и продавали потом на черном рынке. Но вот так нагло? Нападать на копов? В трущобах явно завелась серьезная зараза.       Бурча себе под нос, Мо Жань пошел в гостиную, к придурковатому братцу, которого он бы еще год не видел. Но пряники, которые испекла мадам Ван, немного примирили их. Мо Жань отвоевал себе последний оставшийся на тарелке лунный пряник с начинкой из лотосовой пасты. И победно улыбнулся. Он всегда был сильнее этого павлина Сюэ Мэна.       Дядя вернулся через час, вытирая руки чистым полотенцем.       — Ну что, сорванцы, оставили старику печенья?       Сюэ Мэн тут же сдал Мо Жаня, но дядя не расстроился, взял угощение с начинкой из бобовой пасты и довольно пожевал.       — Отнеси друга в свою старую спальню. Я почистил и залатал систему, залил новый охладитель, но пока не восстановится циркуляция, я не хочу включать нижние приводы. Завтра проведу диагностику и запущу все системы.       — В спальню? — нахмурился Мо Жань.       — Поспишь на диване. Он же наш гость.       — А в лаборатории ему некомфортно?       — Тебе понравилось бы спать на железном столе? — спросил Сюэ Чжэнъюн, и взгляд его потемнел.       — Да что вы с ними возитесь, как с людьми? — разозлился Мо Жань.       — Этот нечеловек спас тебя. Прояви уважение.       — Я его уважаю, но ему это не нужно! — сорвался он.       — Жань-эр… — дядя подошел ближе и похлопал его по плечу. — Позаботься о Чу Ваньнине. Он… Позаботься о нем.       Мо Жань выругался и пошел в лабораторию.       Чу Ваньнин, полностью обнаженный, лежал под простыней, виднелись только его острые ключицы и изящные ступни. Скажите, ну кто делает такие пальцы на ногах роботам? Суки!       Не говоря ни слова и стараясь не смотреть на контуры тела под тканью, Мо Жань поднял Чу Ваньнина, не слушая его протестов, и понес в спальню. В ней он жил подростком, пока не съехал от семьи Сюэ. На стенах все еще висели плакаты с пышногрудыми девицами (людьми и андроидами, вот стыд-то), и Мо Жань мысленно застонал.       Чу Ваньнин, наткнувшись взглядом на один такой плакат, округлил губы и распахнул глаза, а Мо Жань едва сдержал смех. Стыд потихоньку ослаблял хватку.       Уложив Чу Ваньнина на кровать, он немного помялся, а потом спросил:       — Нужно что-нибудь?       Чу Ваньнин открыл рот, словно хотел что-то сказать, но снова захлопнул его. Подождав еще немного, Мо Жань пошел к двери.       — Пароль, — сказал Чу Ваньнин. — Дай пароль от вашей системы связи. Канал будет получше, чем мой портативный. Поработаю пока.       Мо Жань вернулся и сел на кровать рядом с Чу Ваньнином. Почему-то ему казалось, что тот хотел заговорить совсем о другом.       — Спасибо, Ваньнин, — сказал вдруг Мо Жань.       Тот вскинулся и посмотрел на него с удивлением.       — Ты меня спас, а я только ругал тебя. Спасибо. Мне с тобой очень повезло, — Мо Жань говорил и понимал, что это все правда. Он давно хотел сказать спасибо Чу Ваньнину, но обычно тот был слишком неприступным, слишком едким, в коконе из своей независимости и одиночества. А сейчас он так походил на человека... Чуть испуганный, ослабленный. Нуждающийся в помощи. Открытый.       Чу Ваньнин мял простынь, не решаясь заговорить.       — Подождешь, пока я запущу процесс выкачивания новых данных из полицейской системы? — попросил он.       — Да! Да, конечно, — с облегчением сказал Мо Жань и назвал Чу Ваньнину код доступа к каналу связи дяди.       Чу Ваньнин откинулся на подушки, положив руки по обе стороны от тела, ладонями вверх. Словно готовился засыпать. Мо Жань едва сдерживался, чтобы не погладить светлый софт-пластик на запястье.       — Спасибо, — сказал Чу Ваньнин, закрывая слабо светящиеся глаза, и Мо Жань все же легонько пожал его руку.       — Доброй ночи, — прошептал он и поднялся.

* * *

      — Где Юйхэн?! — взревел дядя, и Мо Жань подскочил на постели.       — Ты кого-то потерял? — спросил он, сонно потирая глаза.       Диван был мягким, так что ему удалось отлично выспаться.       — Чу Ваньнин. Твой друг. Где он?       Мо Жань откинул одеяло и с насмешкой сказал:       — Тут его нет.       Потом он дернулся и уставился на дядю.       — Чу Ваньнин пропал? Ты же сказал, нужна еще диагностика…       — Вот именно, — уже спокойнее сказал Сюэ Чжэнъюн. — Пожалуйста, найди его и приведи ко мне, я не закончил с ним.       С этим словами Сюэ Чжэнъюн вышел в коридор, связываясь с кем-то.       — Да, найдем. Теперь все будет хорошо. Да.       Мо Жань прислушивался, и у него волосы вставали дыбом. Что за хуйня с дядей? Но расспрашивать его бесполезно, тот никогда не говорил больше, чем считал нужным, несмотря на обманчивую болтливость и легкомысленность.       Его заинтересовал Чу Ваньнин? Может, у него не совсем обычная модель? То-то он показался Мо Жаню просто удивительным (засранцем).       — Я поговорю с ним, дядя, — успокоил его Мо Жань и проверил сообщения от Чу Ваньнина. Тот не ушел молча. Поблагодарил за помощь и сказал, что не будет больше стеснять хозяев.       Мо Жань еще с того позорного зачитывания личного дела Чу Ваньнина знал, где тот живет. Поэтому уже через час стоял под дверью его квартиры.       Он позвонил, и Чу Ваньнин открыл, даже не спрашивая. Ждал какую-нибудь доставку?       — Мо Жань, — в его глазах был настоящий ужас. Он тут же попытался закрыть дверь, но это не сработало с таким наглецом.       — Дядя волнуется, он с тобой не закончил… — Мо Жань осекся.       Чу Ваньнин был одет непривычно. Мягко говоря. На нем были подвернутые спортивные штаны и толстовка, рукава которой прикрывали даже кончики его пальцев.       Его одежда. На нем была старая подростковая одежда Мо Жаня.       — Мою изрезали, — Чу Ваньнин заметил его взгляд и нахмурился. — Я сейчас переоденусь и отдам…       — Не надо, — пересохшими губами попросил Мо Жань.       Он надвигался на Чу Ваньнина и думал, что тот не снял его вещи, как только приехал. Ему было все равно, что закрывает тело? Или наоборот?       Мо Жаню вот не все равно.       Он разрывался между желанием посадить его к себе на колени и снять толстовку, потом штаны, поглаживая обнажающееся тело Чу Ваньнина — и просто смотреть на него, такого домашнего, чуть растрепанного, утопающего в ЕГО вещах.       Нет, Мо Жань просто не в силах и дальше так жить.       — Ваньнин… — позвал он тихим голосом, полным надежды. — Можно тебя поцеловать?       — Что?.. Что ты такое говоришь?       — Не хочешь?       Чу Ваньнин смотрел на него с жаждой и тоской, и Мо Жань видел — тот хочет. Они вместе уже три года, и все это время они старались разрушить ту странную связь, которая так и норовила возникнуть. Но Мо Жань устал сопротивляться.       — Я ничего не почувствую, — прошептал Чу Ваньнин с отчаянием, пятясь от него.       — Совсем?       — Я не умею возбуждаться, как люди. Я... У меня нет нужных систем, чтобы... Это же не модель для публичных домов, — проговорил Чу Ваньнин, закусывая губу.       — Я хочу тебя. Просто трогать. Ты чувствуешь тепло, Ваньнин? — спросил Мо Жань.       — Да, — выдохнул тот.       Мо Жань подошел вплотную, взял белую прохладную ладонь (покрытую софт-пластиком, нежным, как настоящая кожа) и прижал к своей груди.       — Чувствуешь, как я горю?       Он и правда сгорал. От глупой, безнадежной любви.       — Не знаю, кто тебя создал, но он близок к Богу, — в противовес серьезности своих слов Мо Жань улыбнулся. — Ты ведь не просто выполняешь протоколы? Сопереживаешь, боишься, злишься. Я видел это все, — пока Мо Жань говорил, его руки поднялись к лицу Чу Ваньнина. — Нравится, что я прикасаюсь к тебе?       — Нравится, — сказал Чу Ваньнин, не отрывая мерцающих глаз от Мо Жаня.       — Как это получается? Ты не человек, ты не можешь... Так ведь ты думаешь?       — И ты так думаешь, — с горечью проговорил Чу Ваньнин.       — Прости, Ваньнин, — слова Мо Жаня были полны печали.       Сколько раз он сам тыкал Чу Ваньнина в то, что ему не доступны человеческие чувства? Ему хотелось получить доказательства, что тот всего лишь машина. Но с каждым днем Чу Ваньнин, словно издеваясь, показывал ему человеческую душу.       Мо Жань обвил его руками, прижимая наконец к себе, а Чу Ваньнин и не думал вырываться.       — Ты сошел с ума, — сказал Чу Ваньнин.       — Наверное. Иногда я жалею, что познакомился с тобой. Ты меня и правда свел с ума.       Мо Жань легко коснулся губ Чу Ваньнина, но тот только сжал их покрепче и отвернул лицо.       — Не сбегай от меня. Некуда бежать.       — Бессмыслица какая-то, — проговорил Чу Ваньнин, избегая его взгляда.       — Я почти уверен, что все люди, впервые влюбившись, думают так же, — улыбнулся Мо Жань. — Мы вместе столько лет. Я ни одного другого человека не знаю так хорошо, как тебя. Только если родных.       — Я не человек! — Чу Ваньнин вывернулся из его рук и пошел по коридору, Мо Жань следовал за ним, не понимая, как показать ему, что для него давным-давно Чу Ваньнин стал важнее любого живого существа. Но он столько раз ранил его, отталкивал, только бы не признаваться себе в том, что он... А что он? Влюбился в искусственный интеллект, засунутый в самое желанное тело, которое даже не сможет принять его?       Мо Жань догнал его и заключил в объятия, осматриваясь. Прямо на полу лежал высокий матрас, из стены к нему шел целый пучок проводов. У противоположной стены стоял шкаф, рядом с матрасом столик на низких ножках. И больше ничего. Только окно, не закрытое ни шторами, ни жалюзи.       Мо Жань опустился на матрас, утягивая Чу Ваньнина за собой.       Он касался губами щек, нежных изгибов ушей, спускался поцелуями по шее и вниз, к ключицам. Чем ближе к тому месту, где у людей было сердце, тем горячее был Чу Ваньнин. Мо Жань через голову стащил с него толстовку, несмотря на протесты и легкий испуг Чу Ваньнина. Он провел ладонями по обнаженной груди, прослеживая скульптурные мускулы, твердые под пальцами, словно настоящие. Он хотел было погладить кончиками пальцев соски, но Чу Ваньнин перехватил его руки.       — Это просто софт-пластик, там нет особых датчиков, — сказал он, скрывая стыд в голосе, и потянулся к Мо Жаню. — Я не такой чувствительный, как человек.       Его руки неуверенно подцепили футболку Мо Жаня, и тот с готовностью помог ее стянуть с себя. Чу Ваньнин прикоснулся к нему, ведя ладонями от самых ключиц к животу. Под его касаниями тело Мо Жаня напряглось, а с губ слетел короткий стон.       — Мы что-нибудь придумаем, Ваньнин. Тебе тоже будет хорошо, — сказал он с лихорадочным блеском в глазах, прижимая к себе прохладную ладонь.       Мо Жань потянулся к завязкам на штанах Чу Ваньнина, но тот вывернулся и не позволил распустить их.       — Не снимай, — отвел взгляд Чу Ваньнин. — Я.. У меня много составляющих, которые не практичны, но служат для создания достоверного облика. Но у меня нет…       — Тише, я понял, — сказал Мо Жань снова прикасаясь губами ко рту Чу Ваньнина, но тот так и не разжал губы. — Ну же, Ваньнин.       — Мо Жань, — позвал он, уворачиваясь от поцелуя. — Язык.. Он не нужен мне, чтобы модулировать речь, просто подражание человеческому облику... У меня нет слюны, — болезненно свел брови Чу Ваньнин. — Я ничего не могу!       — У тебя есть рот и очень ласковые руки, — сказал Мо Жань и снова прижался губами, а Чу Ваньнин все же приоткрыл свои.       Ничего, его слюны хватило на двоих, языки то коротко касались друг друга, то сплетались. Мо Жань с совершенно больным удовольствием покусывал упругие губы Чу Ваньнина, стараясь не повредить нежное покрытие.       Они разорвали поцелуй, и Чу Ваньнин с изумлением уставился на раскрасневшегося от возбуждения Мо Жаня. Он коснулся его влажных губ, и Мо Жань обхватил губами кончик пальца, целуя и посасывая его. Глаза Чу Ваньнина расширились, и он сказал:       — Горячо.       — Я оближу все твои сенсоры и найду то, от чего тебе будет приятнее всего, — сказал Мо Жань, и его дыхание стало тяжелым и влажным. — Я возбуждаюсь от одной только мысли, что ты хочешь меня трогать, — проговорил он, едва касаясь щеки Чу Ваньнина.       Тот сидел на его коленях и мог ощущать силу желания Мо Жаня весьма четко.       — Ты ведь чувствуешь давление, запахи?       Чу Ваньнин кивнул, неуверенно спускаясь ладонями к ширинке Мо Жаня.       — Чувствуешь боль?       — На самом высоком уровне. Когда появляется угроза выхода из строя одной из систем, — признался он.       — Совсем как человек, — сказал Мо Жань.       — Я проанализировал несколько видеофайлов, — сказал Чу Ваньнин с робостью. — Я… Может, я сумею…       Он окончательно смутился и попытался встать с коленей, но Мо Жань перехватил его в ту же секунду.       — Не уходи, — попросил он, снова целуя Чу Ваньнина.       — Не уйду, — тот отвернулся, пряча взгляд. — Нужна смазка.       Чу Ваньнин приподнялся и потянулся к куче хлама, лежавшего у изголовья.       — Мы же контактируем… это все безопасно для людей, — сказал он, сжимая в пальцах непрозрачную бутылочку с узким носиком.       — Похуй на безопасность, — выдохнул Мо Жань, помогая снять с себя штаны.       Честно говоря, он позволил бы ему намазать на себя что угодно.       Блядь, Ваньнин неплохо изучил материал в сети. Его руки двигались поначалу неуверенно, порой слишком сильно сжимали налитый влажный член. Но потом он нашел нужный ритм, прислушиваясь к вздохам Мо Жаня. А когда Чу Ваньнин склонился над ним, раскрыл свой аккуратный рот и попробовал насадиться на член, Мо Жань не сдержал протяжного низкого стона.       — Как хорошо… Ваньнин, у тебя так хорошо получается.       Тот выпустил член изо рта и хотел было что-то сказать, но вместо этого еще глубже погрузил его в рот, лаская языком.       Чу Ваньнин сосал уверенно, толкаясь все сильнее, и Мо Жань забыл обо всем на свете, двигаясь в такт, пропуская сквозь пальцы гладкие волосы. Он кусал губы и стонал, когда Чу Ваньнин вылизывал головку, размазывая по ней синтетическую и собственную смазку Мо Жаня.       И когда он снова насадился, быстро и сильно отсасывая, Мо Жань стиснул пальцы и кончил, продолжая рефлекторно двигать бедрами.       А потом понял, что натворил, и распахнул глаза.       Чу Ваньнин сидел в растерянности с чуть приоткрытым ртом.       — Блядь! Прости. Где у тебя салфетки?       Мо Жань проследил за его взглядом и подхватил пачку, доставая сразу несколько штук.       — Позволь мне, — попросил он, придерживая подбородок Чу Ваньнина.       Тот зажмурился, но открыл рот, и Мо Жань осторожно вытер его изнутри, собирая собственную сперму.       — Ваньнин… — Мо Жань неуверенно коснулся его губ. — Тут… Тебе надо посмотреть.       Чу Ваньнин вскочил, прижимая ладонь ко рту, и вышел из комнаты. Мо Жань кинулся за ним и застал его в ванной, перед зеркалом.       Жалобно приподняв брови, Чу Ваньнин касался блестящего металла в уголке рта.       — Я поправлю, у меня есть жидкий пластик, — ему словно трудно было говорить, и он все отворачивал лицо. — Не смотри.       Он схватил с полки баночку и снял крышку, зачерпывая что-то вроде мази телесного цвета. Быстрыми точными движениями он закрыл оголившуюся поверхность.       — Позволь мне, — сказал Мо Жань и подошел вплотную, разворачивая лицо Чу Ваньнина к себе.       Он нежно разгладил пальцами нанесенный пластик.       — Хочу заботиться о тебе, пока не умру.       — Замолчи! — воскликнул Чу Ваньнин, и Мо Жань понял, что тот не на шутку разозлился.       Он улыбнулся и обнял его со спины, прижимаясь грудью. Чу Ваньнин прикрыл глаза, словно ему правда приятно, и Мо Жань не устоял, принялся целовать плечи и шею, поднимаясь к лицу.       — Ваньнин… — прошептал он. — Скажи, что ты мой.       Тот распахнул глаза и посмотрел ему прямо в душу.       — Я твой.       А потом Мо Жань и правда изучал тело Чу Ваньнина на узком матрасе. Целовал, трогал, сжимал все сильнее, проверяя, что находит отклик у Чу Ваньнина. Тот жмурился, коротко стонал и прижимался к нему.       После всех этих ласк Мо Жань кончил, едва прикоснувшись к себе, заведенный до невозможности и смущенными взглядами, и тихими звуками, полными сексуального возбуждения. Он не знал, как Чу Ваньнин мог так… Так реагировать, будто он наслаждается тем, что они в одной постели. Словно одна эта мысль доставляет ему удовольствие.

* * *

      — Мо Жань, — Чу Ваньнин замялся. — У меня нет еды.       — Дядя ждет нас, я там поем, — отмахнулся Мо Жань, лениво поднимаясь с матраса, на котором он совершенно изумительно проспал все утро, прижимаясь к горячему “сердцу” Чу Ваньнина.       — Не пойдет, — нахмурился тот. — Я схожу в магазин, он тут недалеко. Где ванная, ты знаешь. Приведи себя в порядок, — сказал Чу Ваньнин и отвел взгляд от обнаженной груди Мо Жаня.       Тот был в одних штанах, босой, с засосами на шее, и Чу Ваньнин удивленно замирал, когда натыкался на них взглядом, словно не верил, что мог сотворить такое бесстыдство.       Он все еще смущался и отворачивался, не желая демонстрировать абсолютную гладкость там, где у Мо Жаня умещалось его впечатляющее мужское достоинство. Но тогда, под ласками он все же позволил стянуть с себя штаны — и не зря. Примерно там, где у людей был крестец, оказалось несколько весьма любопытных элементов, и пока Мо Жань вылизывал чуть выступающие части, Чу Ваньнин дрожал под ним и издавал все эти доводящие до крепкого стояка звуки.       Расчесав бликующие на ярком солнце волосы, Чу Ваньнин забрал их в привычный хвост.       — Надень это, — попросил Мо Жань, протягивая свою старую толстовку.       Тот замешкался, но взял ее и натянул на обнаженную грудь. Осторожно погладил ткань, расправляя принт в виде глупой собачьей морды.       — Это чтобы на меня другие не смотрели? — спросил Чу Ваньнин с легкой насмешкой.       — Хочу, чтобы ты пах мной, — признался Мо Жань, и тот уставился на него, как на маньяка.       — Я скоро вернусь, — сказал Чу Ваньнин сдавленно и сбежал из квартиры под смех Мо Жаня.       В ванной на полках вместо шампуней и мыла лежали запечатанные в прозрачный пластик запчасти, бутылки с машинным маслом, шприцы с термопастой. Мо Жань задумчиво прочитал этикетку чистящего средства для софт-пластика, вздохнул и просто умылся холодной водой.       Одевшись, он подошел к окну — караулить Чу Ваньнина. И вскоре увидел, что тот шел домой, на сгибе локтя болтался полупрозрачный пакет из супермаркета. Вдруг Чу Ваньнин словно споткнулся и рухнул на землю. И не поднялся.       Мо Жань кинулся в коридор, обуваясь едва ли не на бегу. Когда он распахнул дверь подъезда, то увидел, что продукты валяются на земле, а бессознательного Чу Ваньнина затаскивают в темно-серую неприметную машину.       У Мо Жаня не было с собой оружия, не было ничего, что могло остановить ублюдков, когда двери захлопнулись и машина с визгом рванула с места. Он успел только коснуться металла, сжав пустой кулак.       На ходу вбивая номер машины в свой коммуникатор, он вернулся в квартиру, хватая пистолет и ключи от машины.       Суки! Как они вышли на Чу Ваньнина?

* * *

      В коммуникаторе светились вызовы от дяди, но Мо Жань их игнорировал. Что он ему скажет? Сначала надо вытащить Ваньнина.       Он приехал по адресу, по которому жил хозяин машины, и обомлел. Это был настоящий особняк, за высоким забором, с охраной. Совсем не походил на бандитское логово.       Андроидов нельзя было уничтожать, подвергать сексуальному насилию, брать в рабство. В целом, они получили почти равные человеческим права. Да, они не голосовали и не вступали в брак, но могли работать там, где хотели. Так что Мо Жань вправе запросить подмогу, заявить о похищении. Но он знал, андроидов перепрошивают в первые же часы после похищения, а это значит, что Ваньнин, что его… Сотрут. Оставят послушную болванку, в которую можно вложить новые реакции.       Так что ебать все условности. Мо Жань войдет в этот дом прямо сейчас и никакие ордера ему не нужны. Он направил пистолет на охранника у ворот и вошел, вырубив его, как только ворота открылись.       Мо Жань старался держаться у стены здания, обходя его так, чтобы найти черный ход. Не стоило идти там, где выше шанс наткнуться на кого-то еще.       Толкнув узкую дверь, он вошел в дом и принялся обходить комнаты, не опуская пистолет. Многие были похожи на лаборатории, такие, как у дяди. Некоторые напоминали медицинские палаты. Ужасное место.       В одной из комнат на холодном металлическом столе лежало прикрытое простыней тело.       Мо Жань подошел и откинул ткань с лица.       — Ваньнин!       Он схватил его, поднимая, но голова Чу Ваньнина безвольно запрокинулась, словно все его системы отключены. Тело было непривычно тяжелым. Совсем без движения, просто груда металла и пластика.       Дверь в лабораторию хлопнула, и Мо Жань обернулся, закрывая Чу Ваньнина собой.       Он поднял пистолет и направил его на вошедшего.       — Дядя? — ошарашенно спросил Мо Жань, разглядывая стоящего напротив Сюэ Чжэнъюна.       — Жань-эр, — начал он серьезно. — Опусти оружие. Мы не враги.       — Ты… Ты похитил Чу Ваньнина! Какого хера? Включи его!       — Этот андроид уже не имеет сознания, я не смогу его включить, — покачал головой Сюэ Чжэнъюн.       — Что ты говоришь такое, дядя?! Как не включить? За что? — Мо Жаню казалось, что у него отобрали возможность дышать. Легкие горели, в глаза будто песка насыпали. Он все моргал и пытался выдавить из себя хоть что-то.       — Я тебе доверился, — прохрипел он наконец, не опуская пистолета.       — Все хорошо, Жань-эр. Пойдем со мной, ты все поймешь, — проговорил Сюэ Чжэнъюн, поднимая пустые руки.       — Я убью тут всех, — помотал головой Мо Жань. — Убью, если ты не вернешь мне Чу Ваньнина, — сказал он, чувствуя, как в его груди разливается что-то черное, что-то страшное. То, что и заставит его исполнить угрозу.       — Верну, Жань-эр. Пойдем. Я верну тебе его. Но тебе не стоит входить к нему в палату.       — К нему? — растерянно спросил Мо Жань, бросая взгляд за плечо.       — Это Юйхэн, — сказал Сюэ Чжэнъюн, указывая на Чу Ваньнина. — Старейшина “Пика Сышэн”. Он создал технологию переноса человеческого сознания. Но пока снимали его личность, произошла атака на наш штаб. Это было пять лет назад, вы с Сюэ Мэном учились, и я не хотел втягивать вас в наши дела. Мы с Цзян Си думали, что андроида тогда выкрали люди из “Жуфэн”. Понятия не имею, как он попал в участок.       У Мо Жаня голова шла кругом, но он отправился вслед за дядей, продолжая держать его на мушке. Они вошли в очередную комнату, одна ее стена была прозрачной, и Мо Жань увидел, что за ней палата вроде тех, что он видел ранее. Он прижался ладонями к стеклу, разглядывая человека на постели. У него были очень длинные черные волосы и белое бескровное лицо. Такое знакомое лицо…       — Ваньнин… — прошептал Мо Жань.       — Юйхэн создавал способ сохранить сознание больного человека. “Жуфэн” ведь поначалу занимался именно этим. Наньгунь Лю искал спасение для себя и своего сына, вся их семья страдала от генетического заболевания. В нашей группе я создавал тела андроидов, Цзян Си отвечал за работу с человеческим мозгом, а Юйхэн разрабатывал систему, которая могла бы вместить в себя сознание и воспоминания.       — Что с ним случилось? — обернувшись, спросил Мо Жань.       — Он тоже был болен, хотел перенести свое сознание и продолжать научную работу, в паре с Цзян Си, пока они не найдут лекарство. Но его состояние резко ухудшилось, и копирование проводили в огромной спешке. Поэтому его память не перенеслась, и пять лет Юйхэн жил как андроид. Но он создавал новые воспоминания, и мы не могли их просто выбросить, — сказал Сюэ Чжэнъюн. — Я не мог их выбросить, — добавил он, глядя в глаза Мо Жаню.       — Это новое тело? Пусти меня к нему, — с напором проговорил Мо Жань.       — Не надо, Жань-эр, — мягко попросил Сюэ Чжэнъюн. — Мы только вернули ему воспоминания этих пяти лет. Его сознание должно постепенно принять их, ты можешь спровоцировать приступ. Он будет вспоминать тебя постепенно, не шокируй его.       — То есть сейчас он меня не помнит? — спросил Мо Жань, на секунду оторвав взгляд от человека за стеклом.       — Помнит, но интеграция будет идти какое-то время.       В этот момент в комнату к Чу Ваньнину вошел мужчина в белом халате.       — Сейчас Цзян Си разбудит его, — сказал Сюэ Чжэнъюн, и Мо Жань едва ли не носом приник к стеклу.       В этот момент Чу Ваньнин распахнул глаза, а Цзян Си чуть отошел, наблюдая за его реакциями.       Повторяя что-то, он заметался по кровати, но звук не доносился из-за стекла. Чу Ваньнин попытался сесть, вырывая катетер из вены. На белое тут же хлынула кровь, и к нему кинулся Цзян Си.       Не слушая окриков дяди, Мо Жань выскочил в коридор, а потом ворвался в палату Чу Ваньнина. Он обхватил его, успокаивая, оттолкнув руки Цзян Си, и пережал кровоточащую вену.       Кровь?!       — Мо Жань? — слабо позвал его Чу Ваньнин, глядя мутными, словно от долгого сна глазами.       — Ваньнин... — прошептал он, касаясь исхудавшего тела. От макушки пахло лекарствами и долгой болезнью, но пробивался еще какой-то запах. Не запах пластика и нейлона. Настоящий, человеческий запах.