Kimi no hikari

— Я хочу прогуляться. Харука еле успевает подавить раздраженный вздох. Он и так большую часть дня провел на территории храма, ожидая, пока Рей и Мичиру закончат свои дела, и, признаться, за это время, во-первых, устал, а во-вторых, зверски проголодался. А тут еще и дождь снова пошел. Видимо, опять на несколько дней зарядит… Надоело уже с зонтами постоянно ходить. — Так дождь же… — все-таки ворчит Харука, и у них так-то машина внизу стоит, у храма. Сели бы да домой сразу поехали… А не под дождем ходить мокнуть. Мичиру смотрит на него через плечо, взгляд немного затуманен, как будто она его и не видит толком, и Харука понимает, что спорить бесполезно. Гулять — значит гулять. Хорошо, что Рей выдала им зонт. Хочется спросить Мичиру, о чем они так долго с ней разговаривали. Хочется обнять ее и утащить домой. Хочется запустить пальцы в эти мягкие волосы, притянуть к себе — чтобы она наконец увидела именно его, Харуку, рядом с собой… А не это бесконечное море. Но он молчит. Просто раскрывает зонт, и они начинают спускаться. — Вода таит в себе угрозу, — Мичиру говорит тихо, но он прекрасно слышит ее голос даже сквозь шум дождя. — Ты уже говорила это, — мягко напоминает Харука. — Ты думаешь, гулять под дождем — это хорошая идея? Он пытается скрыть беспокойство за шуткой, но Мичиру будто совсем этого не понимает. — Ами видела тьму в стоках бассейна. Усаги — в фонтане. А мы с тобой — в море. Думаю, проблема не в дожде. Дождь усиливается, капли тяжело стучат по куполу зонта, вода струится, стекая с него, и Мичиру вдруг прижимается сильнее, льнет к его руке, и Харука еле сдерживается, чтобы не обнять девушку. — И что нам с этим делать? — Мы пытались искать. Но пока ничего определенного не видим ни я, ни Рей. Кроме неясной угрозы. Что им нужно, как ты думаешь? Харука пожимает плечами. — Энергия? — говорит он навскидку. — После той волны, помнишь, какое опустошение нас охватило? — Пожалуй… — кивает Мичиру, привычным движением касаясь подбородка. Это движение настолько ее, что Харука невольно улыбается, чувствуя, как раздражение сходит на нет. — Тогда в бассейне, видимо, они тоже хотели собрать энергию посетителей, но Ами смогла это предотвратить. В принципе это даже как будто похоже на правду. — И что нам это дает? — ворчит Харука. — К сожалению, видимо, ничего, — понуро соглашается Мичиру. — С другой стороны, что фонтан, что бассейн — это была сточная вода. Или как-то связанная с канализацией вода. Харука пожимает плечами: — А как же море? — Ну а куда вся эта вода девается? Вся вода связана с морем, разве нет? — Ты думаешь, они в канализации прячутся? Мичиру качает головой. — Нет, вряд ли. Но, я думаю, стоит хотя бы начать поиски оттуда. Придем домой — надо будет позвонить Ами. И Рей. — Да почему придем-то. У нас машина у храма стоит, ты забыла? — ворчит Харука. Мичиру поднимает на него наконец-то прояснившийся взгляд. — Да? Так давай вернемся. — Ага, нагулялась уже? — чуть подтрунивает он над девушкой, и та чуть заметно улыбается, взгляд теплеет. — Извини, я задумалась.

* * *

— Ты голодная? Съемка закончилась намного позже, чем рассчитывал Сэйя, но Куколка его дождалась. Просто знать, что она — там, неимоверно вдохновляло. Хотелось выложиться на полную, сделать все как можно лучше. В итоге они отсняли весь материал, который хотели Сато-сан и режиссер, что освободило Сэйе все воскресенье. Теперь, оказавшись на улице после душной студии, с жаром, исходящим от софитов, совершенно не хотелось вызывать такси и ехать куда-то. Хотелось дышать этим прохладным воздухом — и просто быть наконец с Куколкой. — Не знаю, — девушка пожимает плечами. — Мне вроде не хочется есть. — Зато я умираю от голода! На самом деле, аппетита у него тоже особо нет, но он помнит, как Куколка с трудом заставляет себя есть и что она тоже приехала в студию еще днем и обеденного перерыва у них не было. — Пойдем, я угощаю. Ты любишь итальянскую кухню? — Итальянскую? Куколка выглядит растерянной, почти подавленной, и Сэйя изо всех сил натягивает на лицо улыбку, игнорируя нарастающее беспокойство. — Да. — Не знаю, мне кажется, я не пробовала особо. Сэйя замирает, чувствуя, как опускаются руки от беспомощности. Но на губах дрожит все та же улыбка. — Неправда. Когда мы были у тебя дома, помнишь? Еще все девочки пришли. А потом тот телеведущий? Мы ели пиццу. Ты любишь пиццу? — А пицца — это тоже итальянская? — рассеянно тянет девушка и чуть улыбается. — Ну пиццу можно и поесть. — Отлично! Тогда пойдем в итальянский. Наверное, стоило бы её спросить, можно она просто устала и хотела бы поехать домой — но Сэйя просто не находит в себе сил произнести эти слова. В ресторане людно, но им все равно нашли уединенный столик подальше от любопытных глаз — администратор сразу же узнала Сэйю и буквально рассыпалась в комплиментах. — И как ты справляешься с этим? — задумчиво говорит Куколка, когда они уже устроились за столиком и официантка приняла заказ, насколько мог судить Сэйя, едва сдержавшись, чтобы не попросить у него автограф. Видимо, Усаги тоже это заметила. — С чем именно? — все же уточняет он. — С тем, что тебя везде узнают. Что ты нигде не можешь толком спрятаться. — Вы тоже за нами бегали, — беззлобно улыбается Сэйя. — Помнишь? Куколка ожидаемо краснеет. И почему ему всегда доставляет такое удовольствие подтрунивать над ней? — Мне было интересно, — бормочет она. — Ты же даже не была моей фанаткой! — Я и сейчас не твоя фанатка! – вскидывается девушка, и Сэйя наконец видит, как с ее лица пропадает тень печали, которая беспокоила его. — Конечно, нет, — улыбка сама собой возникает на губах. — Ты моя муза. — Муза? — удивленно переспрашивает девушка*. — Господи, Пончик, я обещаю, завтра же мы начнем заниматься с тобой английским, — стонет Сэйя. — Хорошо, — покладисто соглашается она. — Приходи ко мне. Я предупредила маму, она что-нибудь приготовит. Так кем ты меня обозвал?

* * *

Тишина пустой квартиры буквально оглушает. Сэйя невольно замирает в прихожей, слушая, как колотится сердце. Он ведь тоже не привык быть один. Здесь, на земле, с ним всегда были Целитель и Творец. Они были неразлучны, настолько, что их постоянное присутствие рядом уже начинало действовать на нервы. Как и бесконечная опека — как будто он без них не мог разобраться со своей жизнью. Но вот их нет — и он стоит один в темной прихожей, в промокшей одежде, с мокрыми волосами, с которых капает вода, потому что вечером внезапно пошел дождь, и если Куколку он еще успел проводить до ливня, то сам возвращался домой уже буквально под стеной воды. Ни на что нет сил. Может, это просто дождь, но Сэйя с трудом заставляет себя разуться и подняться в квартиру. Скидывая по пути промокшую одежду, он идет в ванную, оставляя за собой мокрые следы на паркете. Телефон мигает красненьким огоньком автоответчика, и на автомате Сэйя врубает запись. — Ко-сан! — жизнерадостный голос продюсера неправдоподобно громко разносится по огромной квартире, и Сэйя морщится. Только его еще и не хватало… — Мне удалось договориться с телевидением, и завтра вас ждут в вечернем музыкальном шоу! Нам надо подъехать в студию к трем часам, там прямой эфир будет, в пять начало. Не опаздывайте! Тихий щелчок и короткий звуковой сигнал означают конец сообщения, и Сэйя с силой бьет кулаком в стену. Он не собирался вкалывать, как во времени Трех Звезд. Он не планировал так часто мелькать в разных телепередачах. Раньше им нужна была огласка — но теперь ему это не нужно! Зачем он вообще позвонил Сато? Наверняка и сам бы справился. Надо будет поговорить с ним. Нет смысла. Во всем этом больше нет никакого смысла! И с песней этой — дурацкая была затея. Как будто от этого сразу из глаз Куколки исчезнет тоска. Конечно. Сэйя досадливо разминает руку, боль мягко пульсирует по ладони, отдавая в мизинец. Какой же он дурак… Только забравшись под горячий душ, Сэйя в полной мере понимает, насколько же замерз. Горячая вода струится по телу, а ему все никак не удается унять дрожь. Ты всегда будешь для них чужаком. Даже если останешься. Для земных сейлоров ты навсегда останешься просто пришельцем. Слова Принцессы крутятся в голове, он хотел бы их игнорировать — но просто не может. Нет, в Куколке он ни на мгновение не сомневался — но как же все-таки это трудно… Ничего, это просто минутная слабость. Просто день сегодня такой. Завтра он поговорит с Сато, больше он не позволит ему никакой самодеятельности. Никаких шоу, интервью. Может, пару концертов он и отыграет, но не более того. Хватит уже на нем деньги делать. Надоело. Из ванной Сэйя выходит почти спокойным. Хорошо, что они с Куколкой поужинали, потому что в холодильнике нет ничего, кроме нескольких бутылок воды и пачки молока. Мелькает мысль заказать доставку — но Сэйя игнорирует ее. Потом. И тут вдруг сердце пропускает удар, взволнованный, Сэйя разворачивается, судорожно вглядываясь во тьму гостиной. Что же его привлекло? Запах. Такой знакомый запах… От неожиданности он даже не сразу понимает, откуда именно он идет. А когда понимает — стремглав несется в гостиную. К курильнице. Аромат Принцессы клубится в комнате, яркий, насыщенный, как будто она прямо здесь, в этой комнате — руку протяни и коснешься. Сэйя, как был, в халате, буквально падает на колени перед курильницей, бережно касается кончиками дрожащих пальцев. ~Эй, Воин, ну как ты там?~ Целитель. Его звонкий голос звучит словно прямо в мозгу, и Сэйя чувствует, как на глаза наворачиваются слезы. ~Мы дома. Работы очень много, но мы справляемся. Кинмоку такая красивая! Но ты помнишь. Жаль, что ты не с нами и не видишь, как она преображается!~ Образы затопляют сознание, и Сэйя прикрывает глаза. Яркий свет играет в водопаде, хрустальные капли разлетаются от камней, падают на лиловую траву, на голубые цветы, на светлую кожу Принцессы. Она улыбается. Теперь она всегда будет улыбаться! ~Ямато спрашивала о тебе…~ Это уже Творец. ~Мы пытались объяснить, но ты же ее знаешь.~ Ямато… От этого имени что-то больно сжимается в груди, и внутри разливается горькое чувство вины. Он не мог остаться с ней — тогда. Потому что нужно было найти Принцессу и хотя бы попытаться спасти Кинмоку. И он не смог вернуться к ней сейчас. Быть не в состоянии ответить кому-то на его чувства — это очень больно. Разве я хуже него? Куколка ожидаемо промолчала. Да и что он от нее хотел тогда услышать? Дурак. ~Воин…~ Голос Принцессы наполняет его. Приглушает рвущуюся из груди боль. ~Я надеюсь, у тебя все в порядке и ты не жалеешь о своем выборе. Мы его уважаем и принимаем, как бы нам тебя и ни хватало. Теперь можешь пользоваться курильницей в любой момент. Помни, что мы все еще твоя семья.~ Сэйя приходит в себя на полу, ноги затекли от неудобной позы, холодные мокрые волосы обвились вокруг шеи, словно змеи. Аромат Принцессы заполнил все вокруг, как будто даже все мысли и чувства теперь имеют ее запах. Сэйя морщится от боли и пытается подняться. Видимо, заснуть сегодня опять не получится.

* * *

Усаги чувствовала себя измотанной, но сон никак не шел, и взгляд бездумно следил за причудливыми тенями на потолке. Все происходило слишком быстро, слишком много всего, она просто не поспевала за всем этим. Не знала, как реагировать. Почему она так расстроилась, когда узнала, что Сэйя не приедет к ней утром? Почему сорвалась и побежала к нему в студию? Почему разволновалась из-за той актрисы? И почему сердце колотилось, как сумасшедшее, когда Сэйя прикасался к ней? Разве не должна была она тосковать по Мамору? Нет, она ни на секунду не забывала о нем, но рядом с Сэйей как будто она снова могла дышать. Могла сражаться. Могла жить. А Сэйя — он же и не просил ничего. Просто был рядом. Все время, постоянно, ничего не требуя взамен. Наверное, просто так пользоваться этим было верхом эгоизма. Но прямо сейчас она просто не могла себе позволить отказаться от него. — Еще немножко, — прошептала она, уткнувшись в подушку, вцепившись в нее изо всех сил. — Позволь мне просто побыть с тобой еще немножко… ____________________________ * Сэйя использует заимствованное слово, которое пишется катаканой. Автор считает, что Усаги оно может быть не знакомо.