Задыхаясь во тьме

      «…Наша встреча всегда казалась мне абсолютно случайной, такой внезапной, но, как всегда, все, что касалось тебя было покрыто засовами из кучи недосказанности. Ты — воплощение всего, что я ненавидела в себе, в других, а если точнее ты и был воплощением моей яркой ненависти ко всему. Только благодаря тебе, мне удалось понять что это нормально - не принимать то, что приняли все вокруг. Именно за это я всегда ценила тебя и любила — ты не позволил мне остаться той личностью, какой я никогда не являлась, раскрыл всё то, что было где-то совсем глубоко. Да, несомненно, я заплатила слишком большую цену, но оно стоило того. Это я понимаю только сейчас, когда уже ничего не исправить, ни тебе, ни мне.» — эти строки давались слишком тяжело, каждую мне буквально приходилось проглатывать с комом, который стоял в горле. Руки беспощадно тряслись, слезы предательски размывали чернила на бумаге и оставалась только маленькая надежда на то, что он сможет прочесть все это. В первые за долгое время я по-настоящему боялась, что видела его в последний раз. Рука потянулась в карман куртки, нащупывая нож, который подарил мне он, тогда под дождем. Я носила его всегда с собой, потому что этот небольшой кусок метала значил больше, чем все остальное. На лезвии было старое пятно крови, от этого меня передернуло: воспоминания врезались в память, очень больно и резко, но времени оставалось немного. Я вырвала листок из блокнота и со всей силы вклинила оружие в стену, прикрепляя записку. Получилось! Записка была на видном месте. Дальше оставалось только медленно скатиться по стене и ждать своей участи. Треск, как от лесного костра, раздавался совсем близко и я сбежала от него подальше, в свое сознание. *За полгода до пожара* Быть студентом — наверное, одно из самых тяжких испытаний, которые падали на мои плечи за всю жизнь, а поступать в Петербург было в принципе нежеланным событием. Это не та прекрасная пора, какой нам выставляют её в поп-культуре, не то беззаботное и счастливое время, о котором нам постоянно ладят родители. «Что есть, то есть» — всегда повторяла я и старалась жить дальше. Переезд из маленького провинциального городка дался не то, что сложно, просто невыносимо, но явным плюсом были митинги. Наконец, спокойное отстаивание своей политической позиции, полная свобода. Или нет? Конечно нет, за этим куча распрей с преподавателями, деканом и так далее, объяснительные пачками, даже сказать — томами. Но оно стоило того, отчислить не могли, хотя пытались, заткнуть рот тоже — вот и сдались. Тяжело было не только в этом плане, приходилось учиться в постоянном стрессе, читать книги, которых было не мало, в полном шуме. Соседи — отстой, а особенно, когда они более походят на недоразвитых. Не мне судить, конечно. В конечном, счете — ад с проблесками надежды, ради корочки и пропуска в хорошее издание. Самое удивительное было на улицах Петербурга, неизвестный убивал чиновников, абсолютно беспощадно, выставляя все напоказ, а власть не могла прикрыть и спрятать происходящее, что еще больше подогревало интерес к теме. Конечно, это было неправильно не только в плане поступков, но и поддерживать подобное тоже не самое добросовестное действие. Однако правительство уже высосало все из честного народа: что можно было и нельзя, поэтому оправданий для этих убийств можно было найти куда больше. Я — журналист, большей частью своего существа мне хотелось знать кто это делал: обычный работяга, восставший против режима, или молодой парень, понявший, что ситуацию пора менять, а может какая-то крупная шишка, сносящая конкурентов? Это было загадкой улиц города на Неве, загадке дали имя «Гражданин» и активно прославляли во «Вместе». Снимали тонны конспирологических видеоматериалов о личности активиста, писали второсортные статьи и заигрывали с его тематикой средневековья и заболеваний, а также повально цепляли маски чумных докторов и выходили на улицу. Мне доселе не понятно почему «Гражданин», а не «Чумной доктор», но люди по большей части выдумщики и сами не знают что и откуда взяли. Борется с народными ужасами в виде чиновников, значит будешь «Гражданином» — простая логика.       Жизнь с этим всем грузом вызывала только восхищение: так много материала для размышлений и ещё больше поводов проявлять свою позицию. Но об учебе не стоило забывать, как никак преддипломная практика начиналась совсем скоро. Мандраж, паника и тремор — стали частью моей обыденности, а все потому что направили меня в серьезное издание. За огромными количествами седативного мне кое-как удавалось спрятать хотя бы свои постоянно трясущиеся руки. Я думала, не бывает такого: шанс взял и свалился на мою абсолютно пустую голову, но видимо не все можно предугадать. Рабочая неделя начиналась с понедельника и мне оставался ровно день до этого, сидеть и загоняться в своих мыслях уже не было никакого смысла. Готовиться — тоже. К чему готовиться, если я не знаю что меня ждет? Казалось, что единственным верным решением будет проветрить свою голову от лишних тяжелых мыслей и уже, наконец, просто отдаться ситуации. Моя одногруппница — Инна видела насколько мне тяжко даются переживания и решила мне помочь. Выбора не было, потому что ультиматум мне поставили космического уровня: либо меня отдают на сжигание «Гражданину», либо я иду с ней в кафе, обсуждать предстоящие события. Соблазн избавиться от всех проблем был велик, но все же ультиматум был крайне условным. А жаль, не понимаю, зачем нужно было внушать ложные надежды! — Сколько тебе можно переживать об этом? Ерунда, ты собралась посвятить всю себя журналистике и вот оно! — подруга была крайне категорична в вопросах любого будущего, от пары выступлений против правительства она меня точно отговорила. — Да, несомненно, но это подвластное издание, мне не по себе. Думаешь я смогу выдержать такое? Нет, конечно, — я грустно вгляделась в стакан с напитком, понимая, что руки предательски дрожат, и по напитку гуляют небольшие волны. — Слушай, надо с чего-то начинать, всегда. Потерпишь практику, а потом — на все четыре стороны. А вообще, мне кажется будет круто! Вряд-ли нас с порога отправят к чиновнику писать интервью про то, как он показушно вписал свое имя в благотворительность, выделив сотку тысяч из своих запасов на лечение ребенка, больного раком, — она не успела договорить, как я издала громкий выдох. — В общем, не утрируй — думаю, нам даже понравится. — Жить бы мне в твоем простом по-детски мире. — Кто тебе мешает это делать? — Инна повела накрашенными бровями и сделала выразительно удивленное и заинтересованное лицо. — Осознание всей дряни, что допускают люди у власти, пожалуй, и... — она меня гневно прервала. — О Боже, ты вообще способна думать о другом? Так, знаешь что, я тебе не дам дальше развивать эту тему в принципе, потому что сил моих на это нет, — подруга скрестила тонкие руки на груди. — Кир, ты тратишь свое время на страшные вещи, свою молодость, вместо того, чтобы наслаждаться всем, что тебя окружает. Да, я могу понять ненависть к этим людям и их владениям, но ты так зациклена. Все, я сказала, на сегодня это — табу. Сходи, пожалуйста, возьми мне капучино на вынос, я пока позвоню Антону — он нас заберет в тц. Выбора нет, есть только иллюзия. Я ненавижу это, нам вечно суют фальшивки в виде того, якобы мы можем что-то решить, но нет, это вообще не так. Да, во мне было много ярости, но и сдержанности не меньше. Поэтому мне оставалось только устало побрести к стойке, заказывать подруге капучино, пока она звонит своему парню и жалуется насколько я невыносима. Будучи в своих мыслях, я не заметила стол перед собой и врезалась прямо в него. Парень за ним как будто сам выпал из далеких размышлений, увидев меня. — Черт, извини, пожалуйста. Я как-то серьезно задумалась, — прерывисто и кратко вырвалось из меня, попутно проявился румянец под глазами. Парень за столиком снял свои темные очки и посмотрел на меня, даже можно сказать уставился, будто оценивая мой внешний вид. Мысль, которая промелькнула сразу «лишь бы без подкатов». — Не страшно. — Он еще раз взглянул на меня и перевел свои ярко-желтые глаза в смартфон. Некультурный или слишком застенчивый? На удивление в этот раз меня задело, что он не представился, но ловить тут явно было нечего и я направилась к стойке спокойным шагом. Когда я вернулась к Инне, она взяла в одну руку свой кофе, в другую — мое предплечье и потянула резко меня на улицу. Уже на свежем воздухе я заметила ее встревоженность. — Что такое? — Резко я вырвала свою руку из ее нежной ладони и посмотрела ей в глаза недовольным взглядом. — Что-что! Этот парень в черной водолазке слушал наш разговор весь вечер, а ты взяла и наткнулась на него. — Инна старалась говорить мне на ухо шепотом, но откровенно говоря, по большей части она говорила достаточно громко. — И что с того? Он не познакомился, хотя шанс был, если ты, конечно, об этом. — Мой взгляд резко направился на дверь, где виднелся силуэт парня. Он явно собирался выходить, на ходу надевая свои очки и кепку, что было крайне странно — на улице уже стемнело. Незнакомец прошел мимо нас, немного повернув голову в мою сторону и снова посмотрев вперед, он скрылся на парковке. В это время из-за угла появился Антон, обняв меня и поцеловав Инну, резко заговорил. — Вы беседу во «вм» читали? — Нет, да вроде никто и ничего не писал, — я машинально дернулась проверять телефон, на котором осталось совсем мало зарядки. — Девочки, в вашем издании завтра будет интервью с Разумовским! — мы с подругой резко подняли взгляд на парня, который ждал радости. — Я же говорила будет круто, — Инна обняла меня, а я осталась в недоумении, потому что знать не знала о ком они говорят. Задать вопрос было смертельной ошибкой, всю поездку они мне твердили о великом программисте, создавшем «Вместе» и активно помогающем сиротам. Ничего необычного, опять прикрывшийся благотворительностью парень. Шок настиг меня только в тот момент, когда Инна протянула мне в руки смартфон с его фото, потому что в миллиардере я узнала парня из кафе.