Happy

Юнги потирает свои ладошки и прячет их в рукавах своего свитера, что торчит из-под пальто. На улице безумно холодно, от чего его нос и щёки покраснели. Шарф даже не спасает, просто висит, как украшение. — Заждался? — Чимин выходит из кофейни с двумя стаканчиками. Мин улыбается довольно, словно кот, и тянет свои лапки к одному из напитков. Пак смеётся и тянет руки выше. — А-а нет, мой дорогой, сначала поцелуй. — Да холодно пипец, у нас губы примёрзнут, — Мин бурчит себе под нос, укутываясь в огромный шарф. Он больше плед напоминает, если честно. — Чего говоришь? — Чимин щурится так хитро-хитро и улыбается, явно всё слышал, но просто даёт Юнги ещё один шанс подумать. — Ничего, — в ответ улыбается и тянется к губам младшего. Они у него, в отличие от Юнги, тёплые и мягкие, ведь он только смену закончил в тёплой кофейне. А вот Юнги ещё шагал от их квартирки. Они идут радостные по улице, украшенной гирляндами к Рождеству. В этой скандинавской стране хоть и холодно, но так уютно, что согревает душу. Две души, которые бежали из родной страны, чтобы быть наконец-то вместе. Чем ближе к дому, тем больше снежинок оседает на их шапках и куртках. Юнги с интересом в глазах рассказывает о курсах по языку, который они до этого и знать не знали, а Чимин слушает внимательно, улыбается. Домой они приходят мокрые, но довольные. Кофе уже не осталось, но согреться всё ещё хочется, поэтому Юнги первым делом ставит подогреваться воду, чтобы заварить чай. После идёт в единственную комнатку в этой квартире — в их с Чимином спальню. Переодевается в тёплую пижамку, надевает носочки на ноги. Уют — это главное слово, которое сопровождает парней. — Я принёс, — Чимин заходит в комнату с двумя кружками в руках. Ставит их на стол, который они используют и как обеденный, и как рабочий, и поднимает взгляд на своего мужа. Тот слишком миленько выглядит в домашнем. Пак подходит ближе, обнимает нежно. — Замёрз? — Ага, — Мин ластится, словно котик. Ему нравятся прикосновения любимого человека, нравятся поглаживания и ласка от Чимина. Ведь Чимин любит, много лет любит. Пак подхватывает Юнги под ягодицы, вызывая этим действием удивлённый вздох у старшего, и усаживает его на подоконник. Стаскивает плед с кровати, что служит покрывалом, и укутывает хёна. Тот выбирается из кокона, но на плечах оставляет — пусть греет. — Как хорошо, что мы переехали, — шепчет куда-то в шею Чимин, проводя носом по нежной коже. — Ты тоже так думаешь, м? — Мгм, — Юнги сейчас в состоянии лишь мычать. Ему не нужны одеяла, пледы, носки — ему нужен Чимин, всегда рядом, который руками лезет под кофту, в самое сердце, оглаживает всё, притягивает к себе и целует-целует-целует… — Я так счастлив, что мы выбрались, — так и есть. Они справились, и это важно и для Чимина, и для Юнги. Они находятся так долго в горячих объятиях и жарких поцелуях. Эта любовь проверена годами, неприятием, сложностями и переездом. И они всё прошли вместе — от и до. Юнги счастлив не бояться находиться в объятиях любимого человека, не скрываться по мотелям на окраине Сеула. Он рад встречать своего мужа с работы, прогуливаться с ним по городу, целуя, приходить в общую квартиру и любить друг друга до беспамятства. — А чай? — шепчет Юнги в перерыве между поцелуями. — Чай на столе, — Чимин дышит тяжело, поднимает взгляд с покрасневших губ Мина на глаза старшего. Улыбается хитро. — Жаль, что не ты. Юнги краснеет, стыдливо ударяет Пака в плечо и слезает с подоконника. Ведь он буквально сегодня утром был разложен на этом самом столе, когда Пак «спешил» на работу.