Последняя баллада в твою честь

Неужели надо обязательно отдалиться от человека, чтобы осознать, какое место он занимает в твоей жизни?

      Солнце лениво спряталось за одну из многочисленных чёрных, как смерть туч, что так грозно нависли над Новиградом. Давно такая мрачная погода не заглядывала на побережье Континента, наверно, еще со времен второй Великой Чистки, когда небо окрасилось в красный от огня, стало непроглядным от густого дыма, и таило в себе сотни, а то и тысячи неуслышанных криков о помощи. Благо, с того времени прошли века, и вот пасмурная погода вновь накрывает города и заставляет крестьян укрыться в своих столь тесных комнатушках, короли же восседают у себя в покоях и смотрят на витражи с изображением нимф или сирен, хозяева постоялых дворов спешат поскорее убраться в главном зале и приказать прачкам прибраться в комнатах, потому что отбоя от посетителей никогда не бывает, а в дождливую погоду особенно.       Геральт быстро соскочил с Плотвы и лишь мельком окинул давно забытые улочки, скверы, дома и стены. В былые времена, он часто пропадал в Новиграде. Мог развлечься с какой-нибудь привлекательной дамой, отдохнуть за кружкой эля и послушать очередные сплетни о короле Вызимы, что распускали неуверенные в своих словах девушки одетые, мягко говоря, в одежду, скорее это были какие-то старые лохмотья накинутые друг на друга. Однако сейчас, все стало по-другому. Ну или это так ведьмаку казалось. Заказов стало меньше, денег соответственно тоже. Последние две зимы он провёл в Каер Морхэне в компании друзей по делу – Ламбертом и Эскелем, параллельно пытаясь научить технике боя княжку Цириллу, которая так нуждалась в его опеке и защите. Девочка была его предназначением. Чтобы не значило это «мистическое» слово, все знали, что у таких людей была особая связь и от нее не отвертишься. И плевать кто ты: обычный рабочий, император, ремесленник или же ведьмак. Предназначение настигнет каждого, рано или поздно. А там уже ты сам в праве решать свою судьбу: выбрать путь либо же уснуть в первой попавшейся канаве.        — Тут зябко становится, поспешим укрыться где-нибудь, – Геральт подал Цири руку, и та ловко спрыгнула с лошади.       — Надеюсь этот дождь на долго не затянется, – пробурчала девочка и сильнее накинула на пепельные волосы капюшон накидки, что была ей чуть великовата, но в холодную погоду служила весьма неплохим пледом.       — Пару дней отдыха пойдут на пользу, – ответил ей ведьмак и взяв Плотву под узды повёл в близлежащее стойло.        Цири последовала за ним, так как боялась потеряться ненароком в таком большом городе, а искать приключения на свою голову не самая лучшая затея сейчас.       Они в пути были уже около четырёх дней. И по мере приближения к столице становилось все более трудно. Спускаться по скалистым вершинам Каэр Морхена – отдельное испытание, а после еще держать путь на Юг, останавливаясь на перерыв в каком-нибудь лесу. В удовольствии только пара теплых овечьих шкур, питьё, еда и открытые просторы Континента.       Геральт решил не заезжать в более маленькие городишки, что встречались на пути — дополнительные расходы, возможность засады или нападения заказных бандитов. Нарываться на лишнюю драку не хотелось. Это злостное и ненавистное «Мясник из Блавикена» только недавно отцепилось от Белого Волка, и почти уже никто не помнил о том случае, не помнил о Ренфри и ее банде, не помнил о его ошибке.        Сколько лет прошло с того времени? Год? Два? А может целое столетие? Геральт сбился со счёта. Хотя и не особо его вёл. Но в сердце всегда хранил благодарность одному человеку, чьё имя все еще хранится на устах. От которого сердце пропускает лишний удар, голова идет кругом, а слова сами собой заканчиваются. Имя, которое ведьмак никогда больше не произнесет и не услышит.       Больно.       Постоялый двор выдался абсолютно обычным. Находился в одном из отдаленных районов Новиграда и представлял из себя обычную пивнушку с наличием комнат на втором этаже со всеми надлежащими удобствами.       Когда Геральт и Цири вошли внутрь, на них никто особо никто внимания не обратил. Все были заняты одним делом – отдыхали. Кто как.       За одним большим столом в левом углу собралась стайка краснолюдов, они что-то постоянно говорили, ворчали, обсуждали политическое состояние в мире и заливали все эти разговоры большим количеством дешевого пива.       Чуть правее от них расположились молоденькие девушки. Одна с красивым пышным бюстом и формами, вторая бледная как мрамор, и лишь только очертания красных губ, черных бровей и шелковистых коричневых волос помогали разглядеть ее лицо, а то казалась совсем прозрачной.       О чем они болтали ведьмак не расслышал, уж слишком шумно было в дальшей части таверны. Но мог поспорить, что разговор идет о каком-нибудь очередном графе, и его молоденьком сыне – таких в Новиграде развелось очень много, и каждая приличная девушка хотела выскочить замуж за такого и отхватить приличную часть наследства.       В самой дальней части здания, уже зажимались любовники и целовались так страстно, что кажется на всей этой прелюдии действие не закончится, они осмелятся зайти дальше, но позже.       Геральт не отпускал руку Цири и неспешно вёл ее сквозь эту шумную и разностороннюю толпу. Девочка то и дело оглядывалась по сторонам и пыталась уловить то там, то тут маленькие кусочки сплетен и «незамысловатых» разговоров. У нее перед глазами происходил целый калейдоскоп действий. Хотела бы она понять все и сразу, но вовремя очухалась, когда ведьмак усадил ее на высокий деревянный барный стул, а сам присел, напротив.       — Не открывай так широко рот, а то залетит муха, – уголки губ Геральта чуть дрогнули, когда в ответ на его слова Цири недовольно фыркнула и спрятала больше свое лицо в спадающем капюшоне.       — Давно не было ведьмака на наших улицах и в тавернах, – сказала девушка-барменша. Казалось, она взялась просто ни от куда, ну или подкралась лучше любого шпиона иль убийцы.       — Так еще и в компании столь очаровательной девочки. – она глянула на смущенную после таких слов Цири и улыбнулась ей.        — Мы проездом здесь, надо непогоду переждать, – Геральт снял с себя, уже давно надоевший капюшон. Тут же показались его белоснежные как снег волосы.       Пряди в некоторых местах успели чуть завиться от частого пребывания в головном уборе и в отсутствии так давно желанной ванны. Лицо все такое же: суровое, неизменное, холодное. Ведьмака выдавали лишь глаза. Добрые, ясные как солнце, теплые и заботливые. Как бы он старательно не возносил вокруг себя каменные стены из безразличия и нейтралитета, их можно легко пробить. Нужно лишь ключ найти. А этот ключ был лишь у одного человека на Континенте. Утерянный ключ.              Больно.       — О как я вас понимаю, но говорят в этот раз на долго дождь посетит Новиград, – барменша старательно натирала влажной тряпочкой пустую кружку пива и иногда смахивала в лица светлые пряди волос.       — Может я могу вам что-нибудь предложить? – она с проницательностью в глазах уставилась на Геральта, но тот даже и бровью не повел на ее странный взгляд. Словно думал совершенно не о выпивке, комнате на ночь, либо же насущных проблемах. Все же, спустя несколько секунд неловкого молчания, он ответил:       — Мне эль если можно, – ведьмак чуть повернулся к Цири, — Ласточка, ты что будешь?       — Сидр. Яблочный, – шепотом ответила девочка.       Она все еще находилась в большом смущении от шума и внимания к себе. Боялась потеряться, поэтому все это время не отпускала руку Геральта. С ним ей не страшно. С ним она чувствует себя как за каменной стеной. С ним внешний мир кажется помехой.        Пускай Цири и ответила очень тихо, Геральт все же смог расслышать ее лепет благодаря ведьмачьему слуху и незаметно погладил княжну по тыльной стороне ладони, мол «не бойся, тебя никто не обидит, или же я их всех тут убью за тебя».       Эти маленькие касания, взгляды и объятия помогали им общаться без лишних слов. Помогали успокоиться, найти самих себя и ощутить родное тепло. Только эти двое могли понять друг друга, пока все вокруг даже не догадываются об этом.       Такую привычку Белый Волк приобрёл давно.       Еще тогда, возле логова дракона.        Нет.       На том балу в Цинтре, на смотринах Паветты.       События перемешались в его голове. Тот вечер стал роковым в каком-то смысле. И дело совсем не в праве неожиданности и заколдованном рыцаре. Тогда, после всего шоу, они не уехали, хотя собирались. Решили остаться переночевать у Калантэ. Видно все те действия оказали такое большое влияние, что подкосили к мягкой кровати не только спутника ведьмака, но и его самого. Но все могло закончиться иначе. Алкоголь сыграл злую шутку и стёр половину картинок из головы. Но Геральт отчетливо помнил откровенные стоны, губы перед глазами что так откровенно произносят его имя раз за разом. Поцелуи, оставленные на каждой части тела. Касания. Те самые мимолётные, но такие родные. Чёртова недосказанность.       Больно.       Но прошлое в прошлом, а сейчас нужно сосредоточиться на настоящем и решать проблемы куда более важные, чем случайный секс по пьяни.       Барменша все так же быстро принесла напитки и шустро удалилась куда-то, видно опять хозяин постоялого двора позвал к себе на пересчёт выручки и расходов за последние несколько месяцев.       Ведьмак бросил на стойку несколько золотых монет, продолжая небольшими глотками отпивать эль из кружки, иногда поглядывая на рядом сидящую Цириллу. Лучше лишний раз проверить не делась ли девочка куда-то, чем потом бегать по Новиграду как идиот и выискивать ее.       За окном уже давно начался лёгкий дождь и людей в таверне стало чуть больше. Само собой, как и предполагалось, многие тут просто решили спрятаться, поэтому стояли возле стены и обводили посетителей настороженным взглядом. Атмосфера была мягко говоря напряженная.       Геральту казалось, что чего-то не хватает. Или кого-то…       — Господа, разрешите чуточку развеять вашу смуту, – вдруг раздался звонкий голос откуда-то из средины помещения, а за ним следом последовал легкий проигрыш на.. лютне?       Нет. Это все не правда.        Это все иллюзия. Йеннифер такие умела создавать, вот и сейчас кто-то решил так зло пошутить.       — Подходите ближе, – не унимался голос.              А люди так и начали подсаживаться ближе, обращать свое внимание на хоть что-то интересное в этот дождливый вечер. Даже те краснолюды замолчали и решили оказать минутку своего внимания какому-то музыканту со столь амбициозными фразами и уверенностью.       Для Геральта время словно остановилось. Слишком много совпадений. Неужели мир так тесен, что именно в этот день, в этот месяц и именно на этом постоялом дворе, он встретил человека, которого так не хотел видеть все это время. Он не хотел. Сердце хотело.       Больно.       Ведьмак сам не понял, как встал из-за барной стойки, как тихо прошел по старым и чуть пыльным деревянным половицам, и как встал среди тех людей, что окружили певца.       Лютик изменился. Избавился от тех смешных манжетов и разноцветных камзолов. На голове теперь красиво расположилась шляпа с длинным пером, черты лица стали чуть острее чем раньше. Похудел. Под глазами виднелись легкие синяки, которые он так тщательно пытался скрыть. Белая холщовая рубаха заправлена в портки, а на плечи надет аккуратный бардовый плащ.       Бард хотел выглядеть живым, хотел показать, что он такой же обычный человек, как и большинство тут, но только лишь Геральт знал истинную причину такого состояния Лютика.       Барт ударил по струнам лютни и тут словно началось безумство. Он не пел уже тем ангельски прекрасным голосом. Его тембр стал более жестким и холодным, словно он охрип и не мог нормально произносить нужную интонацию нот.       «Ты – само течение и то, что оно несёт,       ты – это слова, которые, клянусь, я никогда не произнесу...» – запел Лютик и       воцарился хаос.

***

      — Хух, ну и денёк, - слышится голос Лютика из-за спины.       Как не вовремя. Слишком тяжело и слишком больно. Так много произошло за эти несколько лет, что голова просто идет кругом. Точка кипения была достигнута, рычаг опущен, а тормоза сорваны. Как можно потерять за несколько минут всё, что искал столько времени? Одной банальной деталью, обычными словами все прекратить и не знать, что будет дальше. И как это все преодолеть?       — Ты наверно хочешь спросить…       Нет. Всё. Хватит.       — Чёрт тебя дери, Лютик, - обрывает его Геральт и смотрит на барда злыми от безысходности глазами. Как его это все уже достало. Как тяжело с каждой минутой сдерживать себя от очередного приступа гнева.       — Почему всякий раз, как я окажусь по уши в дерьме, ты накидываешь сверху?!       — Т-ты.. сейчас не прав.. – произносит тихо бард и отступает чуть назад.              Он еще никогда не видел ведьмака в гневе. И в этот момент правда стало страшно. Стена будто рушится. Все то, что Лютик так старался сберечь все это время, все что отстраивал долгие годы в отношениях между собой и Геральтом — рушится. Он чувствует, как и так тонкий мост вот-вот грозится оборваться и парень полетит в бездну. Один.       — Ребенок неожиданность, джин, - продолжает кричать мужчина, — Все вот это. Теперь я лишь одного хочу от жизни. Чтобы она спровадила тебя, подальше от меня!       Этот грозный голос разносится эхом по близ лежащим горам. Отбивается от деревьев и теряется в просторе полей.       Этот голос отпечатывается в сознании, раздается как гром и ломает. Бездумно, резко, и больно. Что-то в груди Лютика не приятно кольнуло.       — Ясно. – спустя несколько минут выдавливает из себя бард. Слова не вяжутся между собой, в голове хаос, а сердце бешено бьется в груди.       — Ладно, я от других узнаю, чем все закончилось.

***

«Прощай, мой верный спутник,

я никогда не вспомню о тебе,

красивая у нас была история,

жаль, что ты прогнал меня тогда…»

      Звучат последние аккорды, последний перебор струн тонкими музыкальными пальцами. В таверне тишина, все завороженно слушают столь трагическую балладу о разбитом сердце. Дамы смахивают слезинки с глаз, и следят чтобы тушь не потекла, а мужики скверно опустили голову в пол будто о чем-то задумались.       Эта песня не стоит денег. Лютик не снимает шляпу, чтобы слушатели бросили туда пару золотых или какую-нибудь булочку. Он пел не для всех. Он пел только для него.       Для Геральта. Белого Волка. Мясника из Блавикена.       Бард наизусть помнил слова, которые разбили его сердце. Оставили куда более болючий шрам чем те, которые Геральт получал в схватках с монстрами. У Юлиана на душе шрам. А на месте шрамов всегда раньше были раны, у парня она только недавно зажила, хотя временами некоторые капли крови все еще стекают по груди и жгут. Жгут так, что просыпаешься ночью от кошмаров, кричишь в подушку, а для слёз нет места. Слово ранит сильнее чем самый заостренный ведьмачий меч. Лютик так стремился доказать Геральту что он не просто попутчик, а еще и верный друг. Но все мы знаем к чему это привело. К разлуке длиною в два года. И пускай дальше будет так. Они больше не увидятся, не поговорят, у каждого своя жизни и свои проблемы. Бард больше не станет на пути у ведьмака, не будет ему потакать, терпеть насмешки, неуважение и гнев. Он изменился.              Всё. Хватит.       — Спасибо, вы прекрасная публика, - наконец говорит Лютик с трудом натягивая на лице улыбку.       Парень быстро прячет лютню в потрепанный чехол, накидывает на плечо и уже собирается уйти, как натыкается в толпе посетителей на знакомые золотистые глаза.             Он слышал.             Он знает.             Точка была поставлена.       Все началось с недосказанности, все этой самой недосказанностью и закончится.       Говорить с Геральтом нет желания, а уж тем более ворошить прошлое. Столько времени прошло, они оба другие. И всё, что хотел знать Лютик, уже было сказано тогда на той самой горе у пещеры дракона.       Юлиан не спеша проходит сквозь толпу в сторону выхода, уже намеревается потянуть за дверную ручку, как его запястье силой сжимают и останавливают. По телу тут же проходит дрожь. Это родное тепло, давно забытое безмолвное касание, понятное только им двоим.       — Лютик…, – слышится низкий голос над головой.       А после парня одаривают тем самым заветным, добрым, полным заботы и сожаления взглядом. Глаза Геральта вблизи еще прекраснее. Еще ярче. В них хочется утонуть, забыться и больше никогда не вспоминать прошлое.       Почему те, кого мы любим, делают нам больно?       — Лютик, прости… – шепчет ведьмак так, чтобы только они это слышали.       Вот те самые два слова, которые хотел услышать бард все это время. Лишь набор букв, а как много значат для каждого человека. Но, они уже кажутся Лютику не важными. Пустыми. Он в этом извинении не нуждается, ведь простил Геральта давно. Но только сейчас совершать ошибку еще раз не будет. Между ними все закончилось. И идти опять на поводу у этих медовых глаз, у этого голоса и души – самоубийство. С парня хватит, он исполнил то, что давно так хотел – свою последнюю балладу о Белом Волке.       Несколько секунд молчания, и томных переглядок между друг другом. Пора заканчивать. Люди смотрят.       — Прощай, Геральт.       Лютик вырывает свою руку из слабого захвата ведьмака и его тень скрывается за захлопнутой дверью таверны.       Мужчина так и продолжает стоять на том же месте где пару мгновений назад стоял Юлиан. История повторяется, только теперь у нее не будет счастливого конца. Не будет аплодисментов и похвалы. Остается только боль и сожаление об упущенном времени. Они встретились слишком поздно.       — А кто это был? – произносит тихонько Цири, подходя к ведьмаку и так привычно уже взяв того за руку.       — Юлиан Альфред Панкрац, виконт де Леттенхоф, - отвечает Геральт в пустоту.        Даже сейчас ведьмак уважает его. Никогда не умел правильно произносить это чёртово имя. Для него он был Лютиком. Его Лютиком. Был единственным другом и помощником.             Больно.