Быть вместе

      Локи откинулся на сидение и обернулся к окну, за ним мелькали сиреневое небо и темно-синие горы. Палитра Ламентиса-1 была приятна глазу, цвета плавно переткали один в другой, пока не тонули в черных тенях. Спутнику оставалось недолго, и скоро все это потрясающее великолепие должно будет кануть в небытие. Вокруг них расположились богатые этого мира, все те, кто мог позволить себе купить место на Ковчеге, а значит купить жизнь. Они вели неспешные разговоры, но все же лёгкое почти неуловимое напряжение висело в воздухе. Оно проскальзывало в фальшивых нотах, которые иногда выдавал музыкант. В более громком, чем следовало, смехе пассажиров. В застывших улыбках официантов. В жалобном стоне стекла, которое мгновение назад было бокалом, а сейчас превратилось в осколки. В груди были странная тяжесть и легкость одновременно, сердце стучало размеренно, но может быть самую малость быстрее, чем требовалось. Они собирались украсть жизни этих людей, выкачав из Ковчега энергию для темпада. Взгляд Локи скользил по салону, из-за освещения богатые одежды пассажиров казались зеленовато-лиловыми. Эти люди не знали кто он, не знали, откуда пришел и что совершил в прошлом. На Локи накатило странное чувство свободы, здесь и сейчас он не был преступником или захватчиком, здесь не было Тора, в тени которого он находился всю жизнь, не было Таноса, не было довлеющего над ним TVA. Здесь и сейчас. За несколько часов до конца света. Он был свободен. Локи повернулся к Сильвии, и брови сами поползли вверх. Она спала, положив голову на руки. «А сказала, что не может спать рядом с ненадежными людьми.» По ее лицу скользили сиреневые отсветы, и этот цвет шел ей. Локи задержал на ней взгляд и постарался представить, как бы она выглядела в платье цвета сирени, вместо своего почти черного наряда. Воображение рисовало исполненную грации, но не лишенную дикости богиню. Удивившись собственным мыслям, Локи поднялся из-за стола и позволил магии стечь с его одежды. Темно-синяя форма охранника сменилась рубашкой и брюками. Он поправил воротник куртки и направился к рыжеволосой женщине в зеленом пиджаке, которая подносила им напитки. Женщина ни капли не удивилась смене его наряда, как будто каждый день пассажиры переодевались, не выходя из вагона, за ту пару минут, которые она на них не смотрела. «Это конец света. Всем плевать.» – Посоветуйте мне, что нибудь покрепче. – Он очаровательно улыбнулся. – Попробуйте инжирный портвейн, сэр. – Она улыбнулась в ответ. – Vintage Port. – На стойке появилась черная бутылка. Женщина наполнила бокал и протянула ему. Портвейн пах ягодным букетом, ароматы вишни и ежевики тонко переплетались, но не смешивались. Локи сделал маленький глоток. Кисловатый вкус с нотками мяты заплясал на кончике языке. Локи допил бокал, подхватил протянутое официанткой угощение, и благодарно улыбнувшись, направился к женщине, давящей унылые звуки из какой-то вариации контрабаса. Он едет в поезде, а с небес падает земная твердь. Самое время повеселиться. ***       Лучи солнца в последний раз касались поверхности Ламентиса-1. Лиловый свет, лившийся с небес, становился все более густым и сиреневым. Воздух со свистом вспарывали метеориты, не успевая сгорать в атмосфере, они все чаще достигали земли. Под свист и рокот по дну каньона скользил поезд, извиваясь как змея. Смычок скользил по струнам, издавая звуки под которые уместно было петь баллады, и песня лилась. Пассажиры хлопали, Локи пел. Рыжеволосая официантка тоже пела. Нестройный, но веселый хор нараспев произносил слова, сотни лет до этого звучавшие в пиршественных залах дворца Асгарда. Когда она поет, она поет: "Вернись домой", Когда она поет, она поет: "Вернись домой". В груди, что-то болело, но Локи продолжал петь. Пусть его дома больше нет, но есть он, есть Сильвия, и есть эта песня. И когда богиня проснется, он мог бы спеть для нее. Мысли путались, от выпитого ли портвейна или от танца? Рагнарёк. Гибель богов. Апокалипсис. Гибель людей. И между ними нет разницы. И там и здесь все умрут. Он хотел уничтожить Йотунхейм. Брат сумел его остановить. И он упал во тьму. Так было записано в священном таймлайне. Локи встряхнул головой и запел громче. Когда она поет, она поет: "Вернись домой", Когда она поет, она поет: "Вернись домой". Сиреневый свет просачивался с улицы сквозь окна и растекался по салону. Локи пел и следил за тем, как свет касается Сильвии, во сне она выглядела умиротворенной. Вьющиеся волосы нежно обрамляли овал лица. Венец со сломанным рогом удивительно шел ей. Она Локи, которая не хочется называть себя Локи. Это все-таки странно. Почему? Она сменила имя. Перекрасила волосы. Но может ли внешность изменить суть? Может ли он доверять ей? Когда она поет, она поет: "Вернись домой", Когда она поет, она поет: "Вернись домой". Он больше никогда не услышит, как эту песню напевает его мать. От этих мыслей сердце болезненно сжалось. Локи пел, и видел, как Сильвия пошевелилась во сне. Она тоже никогда не услышит, как эту песню поет ее мать. Сиреневые отсветы блуждали по вагону, раскрашивая светлые одежды пассажиров. Он хлопал и танцевал. Эти люди не знали, кто он, и он стал для них веселым попутчиком. Это было что-то новое и от этого было так весело. «Ты можешь всё, Локи.» Слова звучали в голове, мама произносил их слегка нараспев, так мягко и мелодично. Сильви открыла глаза, подняла голову, и с недоумением посмотрела на него. Улыбка на лице Локи появилась сама собой. Он непременно споет для Сильви. Здесь и сейчас.