Исповедь.

Протянув последний слог в этой битве, Бойфренд вытянул руку прямо вперёд и расцепил пальцы, давая своему до сих пор включенному микрофону пасть на пол, из-за чего в колонках раздался громкий, пищащий, неприятный для ушей звук. Но, кажется, никто на это не обратил никакого внимания. Сарвенте с лёгкой отдышкой приземлилась на ноги, сменив облик демона на более привычный для восприятия окружающими внешний вид самой обыкновенной, ничем не примечательной служительницы церкви. Весь последний раунд Рув сидел в стороне на одной из упавших колонн. Тяжко вздохнув, парень ещё раз окинул взглядом внутреннее помещение церкви, где и происходила вся битва. От прежнего порядка здесь не осталось и следа, кругом лежали обломки колонн и маленькие бетонные камушки, что приземлились с потолка. Штукатурка на стенах потрескалась, стекло местами разбилось, словно в него швыряли камни. Только сейчас преступник обратил внимание на поднятую пыль, которая до сих пор не опустилась, стоило третьему раунду начаться. — Туалет… Он…— запыхалась Сарвенте — …вон в ту комнату… И налево. — произнесла монашка, указывая пальцем на комнату сбоку от алтаря. Дождавшись, пока Бойфренд наконец-таки сходит, куда хотел, хозяйка церкви проводила гостей к выходу и, пожелав удачи, помахала им рукой. Её доброта не знала границ, а искренность в своих намерениях помогать другим ещё ни разу не заставила Рува хотя бы на секунду усомниться в своей лучшей подруге. Все только что описанные качества, безусловно, хороши, но вот парню были абсолютно чужды. В отличии от Сарвенте, в его взгляде читалось лишь презрение к Бойфренду и его девушке. Да, малец победил честно, без жульничества. Безусловно, навыки этого юноши были невероятны и, ах да, никто ничего не потерял. Но что-то терзало Рува, не давало ему покоя. Чувство обиды, которое возникло по непонятным ему причинам, никак его не покидало. Только когда Бойфренд и Гёрлфренд скрылись за дверью, оказавшись на улице, Рувузват соизволит подняться, медленным шагом направившись к Сарвенте, что всё ещё стояла лицом к двери выхода, пытаясь перевести дыхание. Даже выложившись на все сто, ей не удалось перепеть какого-то мальчугана. Однако, в отличии от Рува, монашка не испытывала негативных эмоций. В какой-то степени она была даже рада чужой победе, пускай сама и не смогла добиться вступления двух новых членов в её церковь. Внезапно, демон ощутит чужую руку у себя на плече. Столь тяжёлая, но и вместе с тем такая нежная, словно прикасается к драгоценной фарфоровой кукле и старается её не повредить одним неловким движением. — Прости, Сарв. — произнёс Рув своим привычно холодным голосом — Не знаю, как это произошло. Этот коротконогий подонок оказался весьма неплох, я его недооценил. В следующий раз этого не повторится, я… Впервые за… Сколько же времени? Нет же… Это был первый раз, когда Сарвенте, кажется, услышала какие-то странные нотки в голосе своего друга. Безусловно, в нём всё также присутствовал привычный для её ушей холодок, но, кажется, он в какой-то момент словно на один градус потеплел. Она развернулась к Руву, окинув его взглядом с головы до ног. Перед ней всё также стоял весьма высокий парень в шапке-ушанке, но сейчас… Словно что-то изменилось. Он оправдывался от стыда за поражение? — Всё в порядке, Рув, я ведь говорила. — мягко улыбнулась Сарвенте — Почему ты снова извиняешься? — сцепив руки у себя за спиной, та прислонилась спиной к двери, что вела наружу. — Просто… — в какой-то миг Рув замолчал, словно бы впав в ступор. Демоница пристально изучала его каменный взгляд, пытаясь понять, что же у её дорогого друга происходит в голове. Она была единственная, кто мог читать эмоции парня, который, на первый взгляд, абсолютно не шевелит мышцами лица и имеет лишь две эмоции: безразличие и хмурость. А тем временем Рув по-прежнему не мог определиться. Что же «Просто»? — Я… Ты… — парень слегка нахмурился, не понимая, да что же на него такое нашло — Ты так старалась, так хотела одержать победу, что довела себя до больной одышки. Если бы я был немного лучше… До этого бы не дошло, он бы не выстоял. В какой-то момент Сарвенте заулыбалась ещё шире. Заметив это, парень нахмурился чуточку сильнее, предвкушая что-то неладное. — Так ты переживал за меня? Волновался? — игриво спросила та, чуть отслоняясь от стены и корпусом наклоняясь немного вперёд. — К чему этот вопрос? — Рув сделал маленький шажок назад, сходу давая заднюю. Сарвенте часто дразнила парня подобным образом. Её излюбленным методом «пыток» её друга — были игривые вопросы, которые можно интерпретировать по-разному. В такие моменты Рув теряется, но быстро берёт себя в руки и перехватывает инициативу в диалоге, сменяя тему, либо просто уходя от разговора. Пускай этот момент его потерянности и длился какие-то жалкие милисекунды, Сарвенте этого было вполне достаточно, чтобы получить некоторое удовольствие от смущения этого вечно угрюмого и холодного, как и края, в которых он вырос, преступника. — Просто интересуюсь. — та сделала ещё один шаг ближе к Руву. Он всё ещё не попытался увернуться от прямого ответа, дело принимало интересный оборот. Между парочкой повисла тишина. Рувузват задумался, немного хмуро глядя на Сарвенте. Нет, он не держал на неё какого-либо зла или обиды за то, что та решила над ним в очередной раз пошутить. Напротив, Рув размышлял, наконец-таки решившись не уходить от ответа, а самому понять причину, почему он так жаждал извиниться перед своей подругой за проигранный раунд. Они общаются уже далеко не первый день, не первый месяц, и не первый год, но сегодняшнее чувство обиды, злобы по отношению к Бойфренду за проигрыш Сарвенте Рув объяснить не мог. Действительно, почему ему было не всё равно? Почему сердце отстукивало свой ритм быстрее, когда монашка приняла свой истинный облик, выкладываясь на все двести процентов? И по какой причине Рув не может так сходу ответить на поставленные перед собой же вопросы? Это было что-то одновременно знакомое, и чуждое. Когда-то давным-давно, в далёком детстве, будущий преступник тоже чувствовал что-то такое. Но по отношению к кому? Ох, это было так давно… С тех пор прошло столько лет, но Рув всё ещё помнит её размытый образ. Её добрую улыбку, пышные волосы, невинный взгляд. Как же её звали? Чем она была для него так ценна? Глядя в лицо улыбающейся Сарвенте, Рув внимательно изучал девушку. Он словно сканировал её. Память из детства постепенно возвращалась. Наконец-таки Рувузват медленно потянулся правой рукой к своему глазу, на который была надета повязка. Сняв её и не проронив ни слова, парень глянул на неё, пока Сарвенте тем временем вопросительно приподняла бровь, почуяв какой-то подвох. Она сразу подметила странное поведение своего близкого друга: — Рув?.. Я сказала что-то не так?.. Ты чего? Прости, если вдруг что. Как там было? «Прости и будь прощённым» или что-то в этом духе! — бодро заключила та, разведя руками, желая подбодрить парня, чтобы он вновь стал самим собой. Рув вернул взгляд обратно на Сарвенте. Наконец-то к нему вернулась полная картина. Он вспомнил то, что утратил когда-то давным-давно. Теперь к нему пришло осознание, что перед ним стояла та самая девочка, которую он когда-то знал, которой он пообещал встретиться в будущем вновь, получив от неё в подарок эту повязку. Эту ценную вещь Рув практически никогда не снимал. Даже позабыв, по какой причине она была ему ценна, парень на подсознательном уровне не позволял себе этого делать. Вечно находясь в бегах от несправедливой системы, с которой Рув когда-то боролся, он совершенно позабыл свою истинную цель, сам став её частью, оказавшись ничем не лучше самого обычного преступника, судьба которого - гнить за решёткой остаток жизни. Даже когда от него все отвернулись в далёком прошлом, лишь она, та самая маленькая девочка, которую Рувузват хотел всеми силами защитить и не подвергнуть опасности из-за своих деяний, была готова принять парня с распростёртыми объятиями, каким бы ужасным человеком он не стал. Всеми осуждённый и брошенный на произвол судьбы, Рув даже и не подозревал, что он, в конце концов, был не одинок. Она по-прежнему была рядом с ним, хоть и память у них друг о друге с течением времени стёрлась. Она всё ещё поддерживала его в любых начинаниях и искренне желала помочь, пытаясь вернуть Рува на путь истинный. Он был нужен ей, а она — ему. Вместе, против целого мира. Демон, отверженный раем, и человек, отверженный обществом. Сделав быстрый, но уверенный шаг к Сарвенте, Рувузват заключил монашку в свои объятия, аккуратно прижав её к себе, насколько он вообще мог это делать:  — Я переживал. — наконец-таки признался Рув, найдя тот самый ответ — Глядя на твои старания, мне было больно смотреть на это поражение, словно оно было моим собственным. Нет, это было даже ещё обиднее. Я рад твоим победам и я переживаю о твоих промашках. — говорил парень, прикрыв глаза — Я никогда этого не делал, но вот моя исповедь: вечно убегая от правосудия, я совершенно позабыл, кем являюсь на самом деле, кем был когда-то и кто меня окружал. Видя в каждом лишь врага, убедив себя, что я один против целого мира, я совсем не замечал самого важного для меня человека… Вернее, демона. И это ты, Сарвенте. Прости, что я так холоден и всё это время не обращал на тебя внимания. Прости, что всё позабыл… Я всегда буду рядом с тобой, чтобы защитить, как и раньше, потому что ты единственная, кого я люблю. Ошарашенная Сарвенте слегка пошатнулась, когда Рув прижал её к себе. Её глаза будто стали больше от искреннего удивления, а также последующей речи парня. В её памяти словно что-то щёлкнуло. Эти грубые руки, что старались быть с ней как можно мягче, это раскаяние человека, что не мог разобраться в себе, и эта самая несвойственная Руву ласка, что особенно сильно выделялась, когда Сарвенте невольно проводила аналогию с отношением парня ко всем остальным вокруг. Она вспомнила того самого мальчишку, у которого была мечта привнести в этот мир справедливость, побороть несправедливый суд, а она поддерживала его великие начинания, выслушивая в трудные моменты жизни, делясь не только одними лишь советами как поступить, но также своей душевной теплотой и вдохновением продолжать борьбу не смотря ни на что. Воспоминания наконец приобрели свою ясность, монашка вспомнила, как отдавала этому пареньку в ушанке повязку. Подарок, который напоминал об их обещании друг-другу — встретиться однажды вновь. Сердце Рува билось с невероятной скоростью, Сарвенте могла прочувствовать это, находясь в его объятиях. Хотя, что уж там говорить, ведь она и сама была готова чуть ли не в обморок упасть от такой внезапности. Это был невероятно волнительный и очень неожиданный момент для них обоих. Их встреча произошла так давно, но они о ней даже не подозревали. Наконец, девушка положит свои руки на спину Рува, немного повернув свою голову, чтобы утыкаться в его грудь не своей моськой, но щекой. — Вот и твоя первая исповедь… — произнесла та, смущённо улыбаясь — Бог простит тебя. И я тоже. — Сарвенте прикрыла глаза — Потому что я люблю тебя, Рув. Всё это время они были так близко, и так далеко друг от друга одновременно. И, тем не менее, что в далёком детстве, что после их встречи в уже сознательном возрасте — Сарв всегда испытывала лишь исключительно любовные чувства к Руву. Однако она не рассчитывала, что когда-то произойдёт то, что происходит сейчас. Боясь быть отвергнутой, всё, что девушка могла, это лишь находиться рядом с сошедшим с пути Рувузватом. Она дорожила своим одним единственным другом и не хотела рисковать их связью друг с другом, делая первый шаг. Ей казалось, что она знает Рува, прекрасно понимает, что у него на уме. На деле же всё оказалось наоборот. Всегда хмурый, немного грубый преступник, на самом-то деле оказался не столь уж и озлобленным на весь мир, как ей казалось. Глубоко в душе это всё также оставался тот самый мальчишка, жаждущий справедливости, но которого постигла далеко не самая справедливая судьба.

***

— У меня есть одна просьба… — прервала Сарвенте молчание, чуть отстранившись от Рувузвата. Парень вопросительно глянул на девушку: — Какая? Отведя смущённый взгляд в сторону, монашка уткнула указательный палец правой руки в левый, немного покраснев: — Знаешь, я много читала… Таких романов… Когда я мечтала и фантазировала о всяком таком, то… В общем, может мы… Ну… — Ближе к делу. — произнёс Рув, видя, что Сарвенте была готова топтаться на месте хоть целую вечность. — Можно мы поцелуемся?.. От такого вопроса парень тут же переменился в лице, недоумевая. — Знаешь ли… — Рув почесал затылок, глянув куда-то себе под ноги. — Ну давай, не вредничай! Не порть такой момент! — воскликнула Сарвенте, топнув ногой и надув щёки. Парень тяжко вздохнул, после чего кивнул: — Ладно. Весь мир вокруг словно застыл. Радостная Сарвенте в предвкушении посмотрела прямо в глаза парня, готовая чуть ли не прыгать до самого потолка, что от одного чиха Рува вполне себе мог окончательно разрушиться. Закрыв глаза, она чуть вытянулась спиной повыше к Рувузвату, приоткрыв свой рот, для страстного поцелуя в губы. Девушка очень сильно нервничала, неужели сейчас она?.. Ощутив на щеке прикосновение чьих-то немного высохших губ, девушка тут же раскрыла глаза, стоя пару секунд в недоумении. — А?.. Стой… Подожди, я имела ввиду в!.. — Посмотри какой в церкви бардак. Нужно прибраться, я пойду за метлой, подожди здесь. — не дал ей закончить Рув, уже уходя в сторону соседней кладовой комнаты. Красная, как помидор, Сарвенте закрыла лицо ладонями. От смущения из её ушей чуть ли не шёл пар, а сама она тихо издавала звуки, похожие на свистящий чайник. Это были её смущённые визги.