Скетчи

Ёнбок рождается в полной семье. Родители любят его, холят и лелеют. И для Ёнбока само собой разумеется, что он любит в ответ. Он растёт гордостью своих родителей. Совмещает хорошую учёбу, театральный клуб, танцы и тхэквондо. Ему, конечно, тяжело, ну а кому сейчас легко? Родители хвалят его за достижения и рассказывают всем друзьям и знакомым, какой у них замечательный сын. Однажды вечером Ёнбок возвращается с танцев и не замечает машину отца возле дома. Мама сидит на кухне и курит прямо в форточку. Ёнбок знает, что она бросила ещё в начале беременности и с тех пор не трогала сигареты. Отец не приходит даже поздно ночью. Через неделю он появляется на пороге дома вместе с какой-то женщиной и молча собирает свои вещи. Ёнбок жалеет, что не пошёл в школу из-за температуры. Через месяц кто-то рассказывает в школе, что его родители разошлись. Через два месяца его начинают задирать. К концу триместра он уходит из театрального кружка. Через полгода мама начинает много пить, а он бросает танцы.

***

Асфальт в переулке шершавый. Мокрая одежда мерзко липнет к телу, которое дрожит от холода. Или обиды. Хотя нет, от холода. По рёбрам опять прилетает носком ботинка, и Ёнбок таки прокусывает губу, в душе радуясь, что не язык. Старшеклассники в очередной раз придумали какую-то причину для избиения и поспешили выполнять задуманное, буквально за руку выдернув Ёнбока на выходе из школы вечером после дополнительных занятий. С биологией немного не ладилось… Ёнбоку уже даже не больно, просто дома кончился стиральный порошок, а завтра снова на уроки. Отстирать форму будет проблематично, а с запасного комплекта ещё прошлые пятна крови не вывелись. Ёнбок рвано выдыхает от очередного особо сильно пинка в живот и закашливается. Наверху, кажется, начинают ржать, но звуки доносятся, как сквозь толщу воды. Вокруг темно, и глаза, почему-то, не хотят открываться. — Спи давай, — тихий шёпот на ухо, — моя очередь… — а потом всё резко затихает. Ёнбок открывает глаза, когда на улице совсем темно, а дождь уже закончился. Всё тело болит, но он приподнимается на локтях и осматривается. Пять старшеклассников валяются вокруг, кажется, без сознания. И вокруг ни души. Он ничего не понимает. Собрать тело в кучу и заставить подняться с каждым разом оказывается всё проще и проще. Ну…это даже немного радует, наверное. Домой дойти получается только через полтора часа.

***

Ёнбок всегда считал, что шумные вечеринки на выпускных в старшей школе, после которых треть возвращается домой через сутки, вторая треть гоняет с пузожителями, а третья — в слезах убегает ещё в самом начале, — это что-то из американских подростковых сериалов. Как же он, да и весь мир, ошибался… Нет, танцев в спортзале школы с незаконно пронесенным алкоголем, конечно, не было. Потому что они были в клубе. Кто-то из родителей, особо приближенных к директору их школы духовно, территориально и финансово, решил, что его чадо дальше поедет учиться за границу, и поэтому привыкать ко всяким «заграницам» надо уже сейчас. Где связь между получением образования и заливанием в несовершеннолетнее тело, ростом в полтора метра и весом килограмм сорок от силы, литров алкоголя Ёнбок решительно не понимал. Не понимал, и поэтому первым делом поспешил найти в и без того тёмном помещении самый ещё более тёмный угол и забиться в него в компании какого-то яркого коктейля, к которому за два часа даже не притронулся. На него периодически оглядывались одноклассники и крутили у виска, а ученики из параллелей, тупо пялились минут по пять на странного парня с ярко-красными волосами (его чуть не выперли из школы за это, спасло только окончание учебы через два дня) и абсолютно каменным лицом. На самом деле, у Ёнбока очень сильно разболелась голова от обилия цветов, звуков и запахов, но пробиться через пьяную толпу к выходу представлялось невозможным, поэтому приходилось терпеть боль и огрызаться на каждого, кто подходил ближе, чем на метр. — Крох, ты совсем разучился развлекаться, ты знаешь? — раздается где-то слишком близко приторно-сладкий голос с долей насмешки. Ёнбок резко оборачивается, но рядом обнаруживает только стену. — Давай-ка я помогу, — голос переходит на шепот, и у Ёнбока холодок пробегает по шее. В глазах начинает плыть от очередного приступа мигрени, и парень неожиданного для самого себя залпом выпивает свой коктейль, уже изрядно нагревшийся в руках и ставший на вкус просто отвратительным. Просыпается он в своей комнате на следующий день. Помятая, местами даже порванная, школьная форма с разного рода пятнами и следами неясного происхождения висит на стуле рядом. Телефон отключён, в голове абсолютная пустота, а во рту будто кто-то три раза умер. Одно счастье — нигде ничего не болит.

***

Медицтации… «Странное занятие, » — думает Ёнбок, когда натыкается на какое-то видео с духовным гуру в Ютубе — «Сидишь и делаешь вид, что не спишь». Но на видео всё же нажимает — фоновый шум нужен как никогда. Ёнбок занят поисками дешёвой квартиры поближе к университету, ведь ездить от самого дома нет никакого желания. Для этого придётся вставать чуть ли не в пять утра, а сон в последнее время стал отнимать приличное количество времени, и расставаться с ним не хотелось. Мать даже не спорила, просто выставила ценовой порог и всё. В какой-то момент Ёнбок ловит себя на том, что завис на одной квартире и не листает дальше, а слушает лысого дядьку из Ютуба, пытаясь повторить позу, которую тот показывает. Получается с некоторым трудом, растяжка уже не позволяет, хотя пару лет назад он бы с лёгкостью сложился хоть в гармошку. Может не стоило бросать ещё и тхэквондо? Освободить голову от всех мыслей и абстрагироваться от внешних звуков оказывается намного проще, чем настроить правильное дыхание. Чёртово сердце стучит слишком быстро и требует больше кислорода от лёгких. Спустя полчаса или около того, справиться со своими же органами получается. Вокруг слишком темно… Ёнбок, почему-то, считал, что всякие духовные практики посылают людей в дзен в кучу тошнотворно-ярких цветов и причудливых геометрических фигур. Ну как считал…в комиксах высмотрел. Но вокруг темно, тепло и тихо. — О, смотрите, кто тут у нас, — слышится прямо над ухом. — Какая прелесть. — Кто здесь? — Ёнбок вздрагивает и оборачивается на звук приторно-сладкого голоса, но никого не находит. — Отъебись от него, — раздаётся хриплое из-за спины, но там тоже никого. — И вообще, завали ебало, — второй голос едва не рычит. — Ха? С чего это? — Потому что ты меня бесишь! — Эй! — Ёнбока начинает раздражать темнота с голосами вокруг. — Что происходит? Вместо ответа — яркая вспышка. Парень жмурится и быстро моргает. Когда глаза немного адаптируются, но обнаруживает себя посреди собственной комнаты. — Какого…? — не успевает закончить. — Ну здравствуй, — низкий приторный голос звучит сбоку. Ёнбок поворачивает голову и, кажется, сходит с ума. На письменном столе сидит…он же. Белая рубашка, тёмно-синий в клетку костюм, короткие ярко-красные волосы, совсем как на выпускном в старшей школе. Он смотрит чуть прикрыв глаза и растягивает губы в улыбке. — Хэй, ну что за испуганное лицо? Рад познакомиться, я — Оливер, — протягивает руку. — Кто ты вообще? Что происходит?! — Ёнбок из последних сил старается не кричать. — Откуда взялся? — Мы всегда тут были, — доносится со стороны кровати. Ёнбок подскакивает от неожиданности. На кровати в позе звёздочки на спине лежит ещё один он. Чёрные волосы до середины шеи находятся в полнейшем хаосе, при повороте головы становится видно татуировку на шее и нижней челюсти. Его одежда похожа на школьную форму с пятнами грязи и, кажется, крови. — Хули вылупился? — он переворачивается на живот и кряхтит, подпирая голову рукой со сбитыми костяшками. — Феликс, ты его пугаешь! — парень с красными волосами…кхем… Оливер слезает со стола и подходит к Ёнбоку, который начинает задыхаться и оседает на пол. — Дыши, солнышко, — присаживается рядом и гладит по спине. Брюнет на кровати…кхем… Феликс кривит лицо и фыркает. — Я уснул и не заметил… — спустя пару минут Ёнбок приходит в себя. — Или чем-то обдолбался и еду в больничку под капельницей… Или просто окончательно ебанулся от стресса… — Или у тебя ебаная диссоциативка и ты в своей же голове, — Феликс пожимает плечами. — Да Феликс! — Оливер шикает на него. — Помолчи, дай отдышаться. — Да пусть лучше охуеет от всего и сразу! — Да не пусть! — Заткнитесь! — Ёнбок трёт виски. Он всё ещё уверен, что просто находится под веществами, и рано или поздно его отпустит. Хотя с другой стороны, как-будто хочется поверить. По крайней мере, диссоциативное расстройство объяснило бы некоторые…эпизоды жизни. Хотя бы те парочку раз, вместо которых у него провалы в памяти, но окружающие все как один утверждали, что он вёл себя странно. — Тихо шифером шурша… — Если ты думаешь, что крыша ещё только едет, то хуй там плавал, она улетела в пизду ещё давно, — Феликс хмыкает и переворачивается на бок. Немного морщится при каждом движении. — А можно не материться ну хоть пять минут? — Оливер закатывает глаза. — Имею право! Во-первых, я тут старший… — Кто сказал? — Я сказал! Хочешь поспорить? — Феликс хрустит пальцами. — О, ну да, конечно, кроме кулаков нет же методов решать вопросы, — Оливер фыркает и складывает руки на груди. — Другие методы, — Феликс делает особенное ударение и скалится, — это по твоей части. Сучка, — добавляет совсем шёпотом. — И всё-таки, я обдолбался, — тихо бубнит себе под нос Ёнбок. — Да нет же! — Оливер аж ногой топает и щёки надувает. — Смирись, идиот, у тебя беды с башкой, — Феликс фыркает. — И я, между прочим, жду свою благодарность. Отпиздить пятерых, будучи уже побитым, не так легко, как в фильмах показывают. У Ёнбока в голове что-то щёлкает, и паззл, как-будто, складывается…