А ты идëшь на покой...
Протяни мне руку, разбей зеркала.
С тобою не страшно, ты рядом всегда.
Пусти меня в душу, дай выйти на волю,
Не смей ты мне лгать слащавой любовью.
Хочешь избавиться ты от меня,
Смерти моей ты желаешь.
С чего ты меня столь сильно клянешь,
От чего же так громко ругаешь?
Ты создал меня, подал мне надежды,
Жизнью меня наделил.
Чувств половину своих ты отдал мне,
Страдания мне подарил.
Ты сам виноват, и ты это знаешь,
Прекрати же тогда психовать.
Ты —это я, а я — злое эго,
Я тоже частичка тебя.
Я не мешал твоим планам проклятым,
Я очень любил эту жизнь.
Я просто хотел чувствовать всë то,
Что тогда чувствовал ты.
Генри, ты сам подписал себе этот
Ужасный, смертельный, кровавый контракт.
Зачем ты пытаешься как-то исправить
Свой величайший «провал»?
Во всëм винишь ты меня,
Для тебя я лишь бесовский плод.
Из-за тебя я канул в давно горящий,
бурлящий адский котëл.
Не пытайся избавиться ты от меня,
Я владею тобою сполна.
Теперь моя боль в твоей оболочке
На веки заточена.
Я помню момент твоего ликования,
Начало минут моего пребывания,
Но почему же за столь краткое время
Ты так сильно возненавидел меня?
Я для тебя слишком груб,
Или я просто кошмарно противен?
Не любит меня народ в Лондоне,
Получается, ты вместе с ними?
А ведь тебя все считали миролюбивым,
Добрым, честным и гордым.
А ты оказался смазливым, тупым,
безбашенным идиотом.
Я сделал всë для нашего блага,
Я убил нас двоих смесью ядов.
Мы мертвы для друзей твоих,
И для недругов с моей стороны.
Но лишь мы с тобой знаем,
Лишь мы понимаем,
Что это иллюзия, это обман,
Это цирк для простого народа.
А вы, доктор Джекил, в этом цирке,
И есть объект смехотворья :
Вы — филантроп, ходячий кошель,
Для пьяниц, лярв и ублюдков.
И в этом цирке, как и всегда,
Для всех я персона нон грата.
Ну ничего, предатель здесь я,
Скоро наступит расплата.
Проклятья, крики и ругань
Я слышу с утра от тебя.
Ты убиваешь нас медленно,
Аккуратно и неспеша.
Протяни мне руку, разбей зеркала.
Хотя стой, нет, не надо!
Твой лик слишком страшен во тьме для меня,
Не хочется быть с тобой рядом.
Вот и любовь испарилась, шептал ты,
Содрагаясь сильно от страха.
Между нами не было братсва,
О любви слов точно не надо.
Пробили часы, наступила расплата,
Грешник наказан судьбой.
Я лежу мертвый на досках,
А ты идëшь на покой...
