Престольные зарисовки

Санса заметила этого черноволосого парня почти сразу, как тот появился в Винтерфелле. Среди прочих он выделялся не только внешностью и весьма внушительным телосложением, но и своей неразговорчивостью. Вечно нахмуренные брови придавали его виду сердитость, возможно поэтому у нему мало кто подходил с расспросами. Тем не менее иногда он улыбался. Особенно когда находился возле Арьи. Они с сестрой постоянно подтрунивали друг над другом, незлобиво ругались, вспоминали прошлое. Санса поймала себя на мысли, что хотела бы, как и сестра, знать этого парня. Знать не только его имя, но и его самого. Неужели это ревность, думала она, глядя на то, как он расплывается в широкой, чуть насмешливой улыбке. Что такого сказала ему Арья? Хотелось бы ей, чтобы он вот так улыбался ей… Сансу же он всегда сторонился. Как же! Леди Винтерфелла, гордая и надменная, с холодным, северным взглядом. Кто-то называл ее за спиной Ледяной девой, чье сердце заморозил своих дыханием дух Севера. Сансе было плевать на эти пересуды — в конце концов, не так уж били не правы те люди. Она правда считала себя замерзшей, окоченевшей, девой изо льда. Джендри же был воплощением пламени — неукротимым, неистовым, сокрушительным, и Сансе хотелось бы чтобы он отогрел ее в своих крепких объятиях. Она решилась вечером накануне битвы. Вокруг стоял шум, гвалт, в воздухе висело мрачное напряжение. Все в замке готовились встретиться со смертью. Санса не могла больше находиться в своих покоях, прокручивая в голове исход этой битвы. Ей мерещились темные тени, которые наползали отовсюду и пытались утащить во мрак. Со двора слышались громкие голоса, надрывный лай собак, крик ворон, вой ветра и скрип черепичной крыши. Зловещие звуки, предвестники смерти. Ставня неожиданно распахнулась и в покои ворвался вихрь, сметая со стола свитки и перья. Насмерть перепуганная девушка схватилась за горло, пытаясь восстановить сорванное дыхание и унять в груди сердце, что гулко билось о ребра. Решение пришло в одно мгновение — сейчас. В кузнице стояла невыносимая жара, что было очень кстати после ледяного ветра, бушевавшего на улице. Джендри, облаченный в черный, полинявший плащ, подбитый облезлым мехом, торопился доделать наконечники для стрел и кинжалы из драконьего стекла. Чумазый, перепачканный сажей и копотью, он сосредоточенно разглядывал готовые изделия, проверяя их на прочность. Его волосы, такие же черные как материал, из которого он делал оружие, налипли на лоб, и Санса невольно залюбовалась им. — Прошу прощения, — проговорила она, привлекая к себе его внимание. Джендри резко вскинул голову и их взгляды соединились. Санса почувствовала жар внутри, но это был вовсе не тот жар, что исходил от печей. Взгляд Джендри приковал ее к месту, пристальный, колючий, цепкий и изучающий. Недоверчивый. Так же в его глазах читалось удивление — с чего это вдруг леди Винтерфелла заговорила с ним? — Миледи, — проговорил он спокойным, чуть хрипловатым голосом. — Я могу вам чем-то помочь? Санса гордо вскинула голову, не желая выдавать своего волнения и проговорила: — Я вдруг поймала себя на мысли, что так и не поблагодарила тебя. — За что? — нахмурился парень. — За то, что защищал мою сестру, — пояснила Санса, коря себя за то, что все же пришла сюда, выставив себя дурой. — Толку от моей защиты было не много, — отворачиваясь к пламени, что бушевал в печи, ответил Джендри. — А теперь она и вовсе сама может постоять за себя. — Ты… — произнесла Санса, решившись все же выяснить то, что намеревалась. — У тебя к ней есть чувства, ведь так? — Чувства? — удивился Джендри, ухмыляясь. — Чаще всего мне хочется дать ей по шее, но я знаю, что она не останется в долгу. Хорошо еще если не наделает во мне дыр своей «Иглой», а лишь немного оцарапает. Я рад, что она смогла выжить и вернулась домой, но на этом все. — Вот как? — пробормотала Санса, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Прошу прощения, за свое неуместное и глупое любопытство. Я пойду. — А вы с ней совсем не похожи, — сказал Джендри, вперив пристальный взгляд в Сансу. — Вы другая. — Какая же? — спросила она, ощущая дрожь в теле и слабость в ногах. Сердце, покрытое коркой льда, трепыхнулось и по ледяной поверхности побежали тонкие паутинки-трещинки. — Вы… Вы настоящая леди. Красивая, утонченная, с безукоризненными манерами. В общем, такая, какой Арье не быть никогда. Какая из нее леди? Впрочем, ее это не расстраивает. — Ты считаешь меня красивой? — спросила Санса, отчаянно краснея от макушки до пяток и пропуская мимо ушей другие слова Джендри. Мурашки скользили по ее спине, противно царапая кожу, а в холодном сердце кипела кровь, растапливая лёд. — Все считают вас красивой, — уклончиво ответил он, поднося к свету обсидиановый клинок и разглядывая его со всех сторон. — Я не исключение, миледи. Санса счастливо улыбнулась и сделала пару шагов вперед. Набрав в грудь побольше воздуха, она сказала: — Санса. Называй меня Санса.