Долорес была права

«Can't Pretend — Tom Odell»

Освободив свою семью из этих проклятых камер, Пятый последний остался в заброшенной психбольнице и облегчённо выдохнул. Всё закончилось. Всё действительно закончилось. Невероятно... Они уже ушли достаточно далеко вперёд, оставалось только завернуть за угол. А Номер Пять всё бродил по больнице в поисках Долорес. И вот, отчаявшись, он уже хотел отправиться вслед за семьёй, подходя к распахнутым дверям запасного выхода. Но тут удача улыбнулась ему. Ну, или решила по чёрному подшутить. — Пятый! — вдруг услышал он голос Долорес. В ту же секунду мальчик обернулся и увидел свою возлюбленную в руках, видимо, поджидавшего его, Харлана Купера. — Что ж, это тебе за всё хорошее, — усмехнулся мужчина и, ни секунды не медлив, поднял манекен в воздух и разорвал пополам, словно хрупкий лист бумаги. В этот момент внутри Пятого что-то треснуло. Будто часть, и так сломанной, души вырвали из него. В ушах нещадно зазвенело. Глаза отказывались фокусироваться. А с уст предательски сорвался истошный крик. Самый страшный кошмар Номера Пять воплотился в жизнь. И когда из него уже не могло вылететь ни звука, Пять открыл наполненные болью глаза. Мальчик посмотрел на замершего Купера, а затем на таких же недвижимых братьев и сестёр, что безмятежно отправлялись где-то вдалеке домой. Время застыло. Номер Пять испуганно ещё раз огляделся по сторонам в поисках Куратора. Нет. Нет. Нет. Только не сейчас. Только не сейчас. Он не может уйти сейчас. Но похоже, что время всё же остановил он сам. Время. Он ведь может отмотать время! Мальчик тут же посмотрел на Харлана. Он снова двигался, крепко сжимая руками плечи пожилой худощавой женщины с бордовыми волосами и в блузке с блёстками, что была слегка помята и испачкана кровью. Она испуганно смотрела на Номера Пять своими наполненными жизнью голубыми глазами. Долорес... И Харлан снова поднимает её в воздух, и снова разрывает пополам человека. Человека, которая была всем для этого мальчика, что теперь сидел на коленях возле своей мёртвой жены. Вдруг яркая вспышка ослепила его и возле оцепеневшего убийцы стояла уцелевшая женщина. Она аккуратно подошла к Пятому и села рядом с ним. — Хватит. — лишь произнесла она, взяв его ладони в свои. — Что? Ты о чём? — пришёл в себя Пять. — Я думаю, мы оба понимаем, что у меня больше не будет такой возможности. Поэтому я прошу тебя, оставь время в покое, Пять. Это уже случилось. Так пусть оно так и останется. — посмотрела Долорес ему в глаза. — Ты не хочешь жить...? — лишь выдавил из себя мальчик растерянно. Она улыбнулась и покачала головой. — Нет, дело совсем не во мне. Понимаешь о чём я? — спросила когда-то манекен, надеясь, что он поймёт её с полуслова, как и было всегда прежде. Прежде чем она умерла. — Ты не смеешь о таком меня просить, Долорес! — возмущённо вскочил с места мальчик, вырвав руки из-под её ладоней. И он снова заходил из угла в угол, пока женщина наблюдала за ним, всё так же сидя на полу. — И не смей оправдываться «беспокойством обо мне». Это не беспокойство, это... Чушь какая-то, — фыркнул Пятый. Долорес снова покачала головой. Когда он думал, что остановил апокалипсис в первый раз, то оставил её. Он решил, что вот она - цель его жизни достигнута. Пять жил всё это время в апокалипсисе с целью вернуться в прошлое и предотвратить его. И чтобы не свихнуться от одиночества, он встретил её. Поначалу лишь шутка, превратились в длительные отношения длиною в тридцать лет. Но пора было взрослеть и идти дальше. Апокалипсис остановлен, а Пятому была дана возможность прожить эту жизнь заново. Но, увы, здесь их пути расходятся. Ведь какие могут быть нормальные отношения у мальчика и манекена? Ведь так? Так он и думал, до того момента, пока в 60-х не понял, что ему её правда не хватает. Этот зал с манекенами в доме его отца... Заставил его задуматься о том, что вообще считается нормой? Реджинальд Харгривз изучал людей. Выстраивал модели их устоявшегося поведения с помощью манекенов. Видимо, он был отбитым наглухо социопатом, раз ему это было необходимо. Но дело в другом, сколько бы он не изучал людей, мужчина тоже не относился к этой норме. Реджинальд Харгривз вырастил и воспитал шимпанзе, что впоследствии стал их дворецким. И вместо того, чтобы выйти замуж за любящую женщину, он создал робота. Которую Номер Пять может без каких-либо колебаний назвать мамой. Ведь она отдавала им столько же любви и заботы, сколько бы отдала и любая настоящая мать для своих детей. Так и что же выходит? Эти социальные нормы никому нахрен не нужны? Ну, Харгривзам так точно. Размышляя об этом и параллельно спасая мир от очередного апокалипсиса, Пятого посещали сомнения на счёт своего решения. А может ли он жить без неё? Способен ли он действительно начать эту «нормальную» новую жизнь? Или всё же стоит забить на всё и жить дальше, как и до этого тридцать лет. Пить и слышать от неё упрёки по этому поводу, начинать творить лютую дичь и останавливаться, когда Долорес в очередной раз даст подзатыльник с любовью, и, конечно, спасать мир от очередных апокалипсисов, людей со сверхспособностями или выкрутасов Комиссии... Хм, может это и правда то, что ему нужно. Может спокойная жизнь это не его? Но, видимо, Долорес считала иначе. — Я манекен, Пятый! Я всего лишь чёртов манекен из пластика, который создан лишь для того, чтобы стоять в дешёвых секонд-хендах. И всё, что ты сейчас слышишь... Говоришь ты! Понимаешь? Я живу только в твоей голове, пойми ты, наконец! Меня никогда не существовало. Я никогда не встречала тебя. Я никогда не любила тебя... Ты меня создал. Зародил эту идею в своей голове. И посмотри, что получилось в итоге? Пятидесяти восьми летний мужик считает, что влюблён в девушку, которую сам же и создал. Изначально ведь ты думал, что это мимолётное баловство. Шутки ради. И что теперь, Пять? Сорок пять лет прошло, а ты и не заметил, как шутка превратилась в сумасшествие. Зачем я нужна была тебе? Что заставило тебя придумать себе меня? Чтобы не сойти с ума, ведь так? А теперь что? Пока ты думал, что я помогаю тебе не свихнуться, на самом же деле я и приближала тебя к безумию. Так что если ты сейчас не очнёшься от своих иллюзий, то потеряешься в них. Ты должен оставить меня, Номер Пять. Как ты пытался сделать это уже дважды. — говорила женщина, так же вскочив на ноги. — Я знаю. — лишь произнёс мальчик и опустил голову в ладони. — Ты готов это сделать? — спросила она. — Нет. — тяжело вздохнул Пять. — Почему ты просто не можешь пойти со мной дальше? Зачем всё усложнять? Я сейчас отмотаю время, и ты будешь живой и здоровой, — вдруг отчаянно проговорил он и исподлобья посмотрел на Долорес. — Живой? — усмехнулась Долорес, посмотрев на своего супруга. Пять покачал головой. — Когда-то всё было так просто, правда? Ты, я и тараканы. — протянул он, улыбнувшись. — А теперь что? Хочешь кинуть меня под видом «заботы»? — усмехнулся Пятый. — Я хочу для тебя лучшего. — вздохнула девушка. — А значит, и ты этого хочешь. — Не хочу. — отрезал мальчик. — Кто вообще сказал, что это не нормально? Почему я должен делать то, от чего мне будет больно, а? — пытался уговорить её он. — Ты что не слышишь меня? Я в твоей голове, глупый. Озвучиваю твои подсознательные мысли, которые ты почему то не хочешь признавать. — её тон стал мягче. Она не могла вынести его терзаний. Женщина подошла обратно к Харлану Куперу и подобрала две пластмассовые половинки манекена, разглядывая. — Тебя, конечно, ничего не останавливает и дальше таскать меня с собой. Ты отмотаешь время, и я не смогу на тебя за это ругаться. Может только в твоей голове. Но что дальше, Пять? Ты же там вроде кричал, что хочешь начать новую жизнь и я пережиток твоего прошлого? Что изменилось? Ты уже не собираешься снова вырасти? — говорила девушка. — Конечно, собираюсь. — усмехнулся Пятый, наблюдая как человеческий образ Долорес пытается соединить разодранные куски пластмассы. — И ты планируешь ещё лет пятьдесят жить в этих иллюзиях, пока тебя не положат лечиться? — спросила она. — Боже, почему ты...? — снова тяжело вздохнув, проговорил мальчик. — Мне придётся уйти, понимаешь? Бросить их всех с горой проблем, заставив думать, что я последняя сволочь... Чтобы они были в безопасности. — сжал кулак от досады Пять. — Так может, хоть ты останешься? — с отчаянием спросил он и посмотрел на неё. Долорес мягко улыбнулась и покачала головой. — Выкинь меня уже. Прошу тебя. Пожалуйста. Оставь меня. Пожалуйста, Пятый, не бойся поверить, что в твоей жизни всё может быть хорошо. Я знаю, что это тяжело. Знаю. Но ты можешь сам создать семью, о которой всегда мечтал, вернуться к своей семье и уже открыться им, наконец, и даже можешь сделать всё, о чём даже не мечтал за всю свою жизнь, что ты прожёг на мёртвом куске от планеты. Тебе дан шанс всё начать сначала, и ты можешь быть счастлив. Я в тебя верю. И я надеюсь, что поверишь и ты. И начнёшь уже новую жизнь, наконец! — настаивала сквозь боль Долорес, кинув в мужа куски манекена, специально промахнувшись. Она не хотела его оставлять. Всем своим воображаемым сердцем не хотела. Но от её желаний тут ничего не зависит. Долорес желала ему счастья. А их уже давно развалилось. Они лишь пытались собрать его осколки, думая, что так и должно быть, так будет правильно. Не должно. — Новую жизнь?! Да о какой новой жизни ты говоришь, Долорес? Её не будет у меня. Я ведь теперь возглавляю Комиссию, помнишь? — вдруг взвинтился Пять. Он не верил ей. Да, хотел. Очень хотел. Но отрицал это, ведь эта жизнь, что у него могла быть... Она была неплохая. Неидеальная. Возможно, которая привела бы его сумасшествию и окончательному нервному срыву из-за вечных недомолвок и закрытости к семье. Но только такую жизнь он и заслуживал. К сожалению, только в это Пятый и верил. — Она у тебя будет. Но только без меня. — отчеканила эти слова девушка, что с трудом выдавила из себя. — А знаешь что? Хорошо! Раз ты этого так желаешь, оставайся. Да, давай. И ты меня кидай тоже. Спасибо тебе большое. Всё, значит, прощаемся окончательно? — вскипел мальчик и после недолгих криков уставился на Долорес. Он хотел в последний раз посмотреть в её глаза. Когда-то пластиковые, нарисованные глаза, что тогда он разглядел среди гор мертвецов. Они смотрели прямо на него с решимостью, что давалась ей очень тяжело, но она держалась. Она должна была доиграть эту сцену до конца. Ради него. — Хорошо отпразднуй юбилей, Пятый. Только постарайся всё-таки не спиться. — натянуто усмехнулась она. Тот лишь сдавленно кивнул. — Ты как всегда права, Долорес. Ты как всегда права... — сжав кулаки, мальчик вернулся в реальность. И оглядевшись по сторонам, он понял, что всё это было лишь в его голове. В больной, промытой алкоголем и пеплом апокалипсиса, голове. Обломки пластмассы не были разбросаны в разные стороны, а всё так же лежали возле мальчика, сидевшего на коленях. Он отречённо посмотрел на манекен. Но Долорес он там больше не увидел. Как будто все соки жизни в миг высосали из него, да и из самого Пятого тоже. Повисла гробовая тишина. И вдруг раздался ехидный смех Купера, что смотрел на эту сцену, упиваясь своим последним маленьким триумфом. Тогда Номер Пять встал и, без промедлений, вышиб ему мозги, пустив пулю чётко в лоб. И с каменным лицом отправился дальше. Туда, где у него «всё будет хорошо».

***

Харгривзы благополучно вернулись в своё время. Несмотря на условную «победу» и спасение Вани, это стоило им нескольких жизней. Поэтому обстановка в доме была чрезмерно нервная, что сопровождалась ещё и неутишающими новостями из телевизора. — Внимание! — говорила телеведущая, вещающая из ящика. — Дамы и господа, недавно из тюрьмы строгого режима был совершен побег банды террористов. Полиция активно ведёт поиски, но пока результатов нет. Поэтому я прошу вас, сохраняйте спокойствие и будьте осторожны. — вздохнула она. — Так же с прискорбием сообщаю, что Харлан Купер, что поймал этих преступников, пропал без вести. Мы подозреваем, что это дело рук... — оставшиеся слова никто уловить не смог, так как Лютер с гневом стукнул по ящику. — Пятый, где этот Купер, чёрт возьми?! — вдруг обратился громила к мальчику. — Сдох. — буркнул тот, даже не повернувшись к брату лицом. Он дрожащими руками взял кофейник и попытался налить напиток в кружку, но пара капель всё же пролились мимо, попав прямо на порванную и залитую кровью, когда-то белую, рубашку. — Подожди, что? Ты убил его?! — тут же вступил в разговор Диего. Пятый глотнул кофе и ничего не ответил. — Ты убил нашего единственного свидетеля, что мог оправдать нас перед полицией... Ты в своём уме вообще? — повысил тон мужчина. Его нервировало то, что старший брат по-прежнему стоял к нему спиной и даже не особо волновался о своём поступке. — Чёрт возьми, ты мог хоть раз сдержать свои порывы убивать всех подряд и подумать о последствиях? — встряла в разговор Эллисон, потирая лоб. В следующую секунду Пятый с тяжёлым выдохом поставил пустую кружку на стол, из-за всех сил стараясь не сорваться. Затем мальчик взял чемодан и куда-то направился, всё так же даже не смотря им в глаза. Он просто не мог. — Прощайте. — лишь на последок сказал он и исчез в голубой вспышке.

***

«lewisfie - Sweet Dreams»

— Добро пожаловать домой, Номер Пять. — улыбаясь проговорила Куратор, открывая дверь. Свет из кабинета просочился в тёмный коридор. И ничего не ответив в ответ, мальчик вошел в этот кабинет, оставив за дверью свою любовь, свою семью и все свои надежды на новую жизнь, которой у него никогда не будет. Вот он - его финал. Пять тяжелым взглядом осмотрел бывший кабинет Питтс и остановился на фоторамке, что стояла на столе. — Моя старая одежда всё ещё у вас? — вдруг спросил он, посмотрев на его теперешнюю партнёршу. — Из апокалипсиса? Да зачем тебе это старьё? Мы тебе новый костюм пошьём, дорогой, не переживай! — усмехнулась Куратор. — Так есть или нет? — отчеканил Пятый. — О боже, да. — вздохнула она. — Герб! Тащи сюда свою задницу вместе со старыми вещами Номера Пять из архива! — крикнула она. Удивительно, но её слова долетели до ушей получателя, и через несколько минут мужчина внёс в комнату большую коробку, поставив её на главный стол. А затем остался из любопытства. Мальчик в спешке отбросил крышку и принялся что-то искать среди кучи грязной, пропитанной пылью и гарью одежде, что сейчас висела бы на нём как на тряпичной кукле, волочась по полу. Ядовитый запах сразу заполнил комнату, от чего стоящий рядом Герб раскашлялся. У Номера Пять же за сорок пять лет его чёртовой жизни легкие уже воспринимали этот запах, как что-то родное и привычное. Нашел. В самой дальней рубашке в нагрудном кармашке лежала та самая небольшая фотография. Долорес. Такие молодые, такие счастливые, ещё совершенно не знающие жизни. Пятый быстро протёр её рукой от пыли и, вытащив из рамки фото Лайлы с Харланом, вставил своё. Несколько минут он стоял над столом, всматриваясь в каждую деталь этой фотографии. — Оу, как мило... — прокомментировала Куратор, встав рядом с мальчиком. После её слов он резко схватил рамку со стола и со всей силы швырнул её в стену, от чего та разлетелась на сотни осколков, разбросанных по кабинету. А фотография уцелела, так и оставшись лежать среди стекла. — Ты в порядке вообще? — вдруг спросила ошарашенная женщина, что еле успела увернуться из под руки Пятого. — Да, работаем. — отчеканил тот и, сев за стол, тяжело вздохнул, смотря на счастливые лица с фотографии. Но он не порвал её, не выбросил и не выкинул в окно. Мальчик аккуратно подобрал фотографию, отряхнув от осколков, а затем положил обратно в кармашек самой дальней рубашки со времён апокалипсиса, где она всё это время и должна была оставаться.