маленькое, даже крошечное

— О Боже, смотри, это же опять Пак Чимин! Он так великолепен! — Я не могу просто смотреть на него, мне срывает крышу. — Так бы и зажал его за углом! — Ты чего? Я бы схватила его и затискала до смерти, он же такой прекрасный. Похотливые, восхищённые и завистливые голоса альф преследуют Чимина всю сознательную жизнь. За его маленькую, даже крошечную комплекцию ему приходится выслушивать эти до ужаса мерзкие слова, пытаясь не обращать на это внимание, он лишь закрывался ото всех. В нем видели лишь омегу-игрушку. Никто и вовсе не собирался его любить. Только любоваться его телом, похабно облизываться и трахать. Как же Чимин хочет любви, самой настоящей, нежной и человеческой. Ему хочется нежно прижиматься к чужому телу, получать нужное тепло и дарить любовь. — Вот же, блядь, валим! — мужские голоса начали стихать, и послышались громкие шаги. Чимин аккуратно обернулся, прижимаясь к стене. Он был совершенно один в коридоре, но всегда продолжал жаться к стене, потому что панический страх никуда не девался, и всегда казалось, что вот, именно сейчас какой-то большой и сильный альфа вывернет из-за угла и сделает с ним что-то. — Чимин, ты в порядке? — Что? А, Юнги-хён, да, конечно, всё хорошо, не о чем волноваться, — Чимин слабо кивает, сжимая ручки сумки, и оглядывает омегу напротив. Даже Юнги не выглядит таким маленьким, как он. Хоть и его альфа крупный, но Мин рядом с ним — не ученик начальной школы, а настоящий омега. Чимину опять обидно. Пак успевает только открыть рот, чтобы задать волнующий его вопрос, но Юнги виновато покачивает головой, слегка обнимая младшего. — Он ещё не приехал, но я уверен, что как только у него появится возможность — то сразу же побежит к тебе. Не грусти, хорошо? Ему это не понравится, он с Хосока три шкуры спустит, если заметит, что с тобой что-то не так. Договорились? — Да. Прости, хён, теперь всё хорошо. Спасибо. — Не хочешь прогуляться? Мы с Хосоком собирались в кино. Юнги мило улыбается, уводя младшего к выходу и совершенно не обращая никакого внимания на пыхтящего от недовольства альфу. Хосок уже несколько недель уговаривал его на это чёртово кино с небольшим отличным продолжением. — Думаю, что твой альфа будет немного не рад моему присутствию, поэтому я откажусь. Да и у меня есть дела, — Чимин переходит на шёпот, начиная смеяться с хитро улыбающегося Юнги. — Да ладно тебе, хён, потом можем с тобой отдельно сходить. — Я этому альфе сюрприз приготовил, — Мин проговорил это настолько тихо, что Чимину пришлось напрячься. И Чимин не чувствует себя теперь настолько плохо. Ему немного лучше. Пак, возможно, и понял, о каком подарке ему пытается сказать хён, но ничего не сказал, лишь прибавил шаг. Нет настроения вести какие-то разговоры, хочется лишь поскорее оказаться в квартире, сесть на большую кровать, закутавшись в кучу вещей, и дышать. Чимин не помнит, как попрощался с Юнги и как дошёл до работы, потому что все его мысли забиты одним Чонгуком. Альфа говорил что-то про какую-то командировку на две недели, предлагал поехать с ним, но Чимин наотрез отказывался, мол у него экзамены скоро, готовиться надо, а не по Америке кататься. — Вы такой красивый. — Спасибо. Чимину не нравится. — У тебя есть пара? Хочешь, я могу стать твоим альфой, детка? Чимину неприятно, и он просто молчит, отводя взгляд. — Ты молодец, Чимин, можешь идти домой, твоя смена окончена. — Спасибо, до свидания. Холодный ветер неприятно дул в лицо, обветривая нежные щёки. Пустая квартира тоже была холодной. Дом не грел, потому что ничем не отличался от улицы. Здесь также мрачно. Слёзы сами скапливаются в уголках глаз, руки тянутся к чужой толстовке, притягивая к себе. Чимин шумно вдыхает в себя любимый запах, прикрывая глаза и падая на подушки. Дыхание сбивается, руки дрожат, и громкие всхлипы вырываются из глубины души. Омега рыдает, задыхаясь в вещах, хрипит и зовёт его. Ему нужен его альфа, который так подло уехал, оставив его одного. Мысли перемешались, давя на виски, от чего Чимин открыл глаза и, шмыгая красным носом, уставился в потолок. Звонок в дверь заставил Пака радостно вскочить и, еле перебирая ногами, побежать в коридор. Ему хочется верить, что там его альфа; хочется верить, что там стоит его любимый Чонгук, который нежно притянет к себе, бережно обнимет и поцелует в макушку, успокаивая; хочется верить, что… — Добрый вечер! Вам посылка, — курьер мило улыбается, протягивая небольшую коробочку и букет васильков. И у Чимина весь мир ломается, трещит, падает, разбиваясь в дребезги, осколки режут душу. — Да, конечно, — голос предательски дрожит, но Чимин расписывается, забирая вещи. «Ты такой прекрасный, жаль, что я могу видеть тебя только издалека, жаль, что я не могу к тебе прикоснуться, провести по твоим худым запястьям и выше, обвести твою шею, оставить на ней яркие засосы. Хочу посчитать все твои выглядывающие рёбра самостоятельно. Я бы с радостью оставил на тебе свою метку, чтобы ты больше не смог никуда от меня деться. Я так хочу тебя, Чимин-а. Ты божественный, и я с трудом борюсь с желанием наведаться к тебе в гости, сладкий. Но ничего не обещаю.

Твоя тень.»

Глаза быстро бегали по прочитанному, сердце билось в бешеном ритме, и Чимин, находившийся на грани, рванул к двери, дёргая ручку. Пак повернул верхний замок несколько раз, заглянул в глазок и, тяжело дыша, побежал в комнату, закрывая за собой дверь. Страх поглощал его, потому что такого никогда не было — никто и никогда не писал ему такую глупость, никто никогда не преследовал его. Но всё бывает в первый раз, да? Тёмные и плотные шторы не пропускали свет уличного фонаря, и Чимин впервые пожалел, что они купили квартиру на первом этаже. У омеги всегда были какие-то склонности к придумыванию невозможного, но сейчас уже так не кажется. Не кажется, что это невозможно. — Чонгук-а, прошу, вернись домой, мне так страшно, — Чимин испуганно шепчет, уткнувшись в коленки и сжав в руки в кулаки. — Альфа, мой альфа, где же ты? Голос срывается, и Чимин кусает себя в ладонь, пытаясь затихнуть, когда какой-то шум раздаётся около их квартиры. Так страшно не было никогда, потому что Чонгук всегда был рядом и защищал, даже в институте он приказал Юнги и Хосоку наблюдать за его омегой, зная его положение. Чонгук его любит, и Чимин в этом уверен. — Нет, нет, нет, прошу, не надо. Громкий хлопок входной двери. Шаги именно в спальню, именно к Чимину. Чья-то большая тень, скрип двери, и слёзы Пака. Его нашли, а Чонгук не пришёл, значит, его больше никто не спасёт. — Чимин? Милый, что случилось? — родной голос вводит Чимина в ступор, ему кажется, что всё это самый ужасный кошмар из всех. Кажется, что этого просто быть даже не может. — Малыш, что случилось? — Гуки, это ты, да? Мне же не кажется? — Чимин пытается разглядеть альфу в темноте, но всё такое мутное и страшное. — Я, любимый, что случилось? Я могу подойти к тебе? И Чимин больше не слышит, он вскакивает на дрожащие ноги и делает уверенные шаги к альфе. Пак еле достаёт до чонгукового плеча и поэтому тычется маленьким носиком в его грудь, пытаясь руками обхватить его крупное тело. — Я так скучал по тебе, боялся, что ты не приедешь, — тихий шёпот разрывает мёртвую тишину, и Чимину становится немного легче. Альфа нежно целует в лоб, подхватывает хрупкое тело на руки под бёдра и идёт к кровати. У Чонгука сейчас чувства готовы литься через край, когда его омега находится в таком состоянии: рвано всхлипывает, тычется красным носом в шею, вдыхает природный запах и сжимает свои крохотные ручки на чужой футболке. Чонгук целует в лоб, щёки, глаза и нос, смотрит своими тёмными глазами, даря нежность и поддержку, нежно гладит спинку. — Я люблю тебя, милый. Куда бы я от тебя делся? — Я так скучал, скучал. До ужаса. — Тоже. Я тоже скучал. Твой альфа мог думать только о тебе. — Они опять говорили эти ужасные слова, опять. А сегодня, — омега зажмурившись, обнял Чонгука за шею, — то письмо было таким пугающим. Я очень испугался. — Я рядом, милый, всё будет хорошо, веришь? — Да. Чимин верит, слегка кивая, и касается чужих губ, целует в уголок совсем невесомо, оставляя лишь влажный след.

***

— Чимин? — Чонгук шепчет, перебирая чужие пряди волос, и мягко улыбается, когда слышит тихое сопение в ответ. Пак заснул быстро, получив море поцелуев от любимого альфы, он крепко обнял его и, положив голову на грудь, закрыл глаза. — Любимый мой, прости. У Чонгука в голове всё перемешалось, но красным мелькает только одна идея, которую он должен сразу же воплотить в реальность. — Да, господин Чон? — усталый голос сотрудника раздаётся по ту сторону. — Завтра ты нужен будешь мне. И приставь к Чимину охрану, Хосок. — Но к нему же больше никто не лезет, Чонгук. — Я дал тебе задание, займись им, а не болтай попросту. — Да понял я. Всё, пока, Юнги ещё проснётся, — Хосок, буркнув в трубку, сбросил звонок. У Чонгука на душе спокойнее становится, когда он смотрит на мирно спящего Чимина, притянувшего к себе тёплое одеяло. Все проблемы уходят назад, главным становится омега, поселившийся в душе навечно. Чимин маленький, до ужаса крошечный, и поэтому все альфы считают его идеальной кандидатурой для себя, но Чонгук ещё давно присвоил его себе, в старшей школе. Уже тогда к малышу Паку было приковано всё внимание, которое он не хотел принимать. А вот большой, во всех смыслах, Чонгук, заканчивающий выпускной класс, не смотрел на него так. Ему не нужно было его тело, как потом понял Чимин. Только ему одному нужна была его любовь. — Чонгук? — сонный Чимин тихо появился в дверях, потирая глазки. — Я не могу заснуть без тебя. Ты можешь вернуться? — Конечно, пойдём. Лёгкий поцелуй в лоб, от которого Чимин прикрыл глаза. Как же Пак любит его, что готов подарить целый мир, лишь бы находиться рядом. А Чонгук готов построить собственный, в котором будут жить его любовь и Чимин.