Бить по рукам

А молчать всё больнее, знаешь… Как Авадой. Раз десять. В сердце. Ты смеёшься, пуская кольца сигаретного дыма. Подло. Было б проще, наверно, вовсе вас не знать. И всё наше детство обходить стороной, захлопнув вам дорогу себе под рёбра. Просто быть «тем занудой с курса», что снимает пятёрку сразу, тем, кто будет не покрывать, а малодушно сдавать декану. Я попробовал. Мне хватило. Без обета на смерть повязан. И теперь каждый день ты рядом. Ковыряешь незримо рану то улыбкой, то разговором, то касаньем случайным, быстрым. Я сжимаю сильнее зубы и тебе отвечаю тем же. Ты не знаешь… Ты остаёшься слишком наглым и слишком чистым для того, чтобы я позволил стать смелее себе. Я сдержан. Я на твой приглушённый голос реагирую так, как должен: осаждаю тебя словами: «Блэк, уймись, мы и так отхватим». Я пытаюсь играть как нужно, как и раньше играл… Но всё же мне приходится слишком много своей воли на это тратить. Вот на это: держаться прямо, а не горбиться от прострелов. Не сгибаться от ощущенья твоих рук на моих ладонях. Ты, конечно же, будешь рядом. Ты терзаешь меня умело, сам не зная того… Я губы буду снова кусать до кро́ви. А потом говорить, что это – просто знаки прошедшей фазы. И что шрамы на светлой коже – от болезненных перекидов. Каждый раз я себя кусаю для того, чтоб затихли спазмы от желания тебя коснуться. Я спокоен. На каждый выдох. Если б знал ты… Да что Авада! Я не думаю, что больнее. Полнолунья, заклятья – мелочь! Их с тобой даже не сравнить. Но я точно могу ответить, что тебя мне одно страшнее: если вдруг я лишусь однажды этой пытки – с тобою быть.