Часть 1
13 сентября 2021 г., 15:48
Дело не в богомерзкой погоде — хотя Богу явно бы не понравилось, что какие-то жалкие тучки мешают ему сталкерить за муравьиной фермой, — и не в том, что прогулка под сильнейшим августовским ливнем необходимость, а не вшивая романтика. И даже не в том, что путь пролегал не в уютную квартирку, где ждет кошка и горячая жратва на плите, а в центр помощи бывшим заключенным.
Просто Сюэ Ян, вышедший пару дней назад на свободу, оказался не готов к тому, что его ждало.
В его воображении все было гораздо радужнее: Вэй Ин и Мэн Яо встречают его у ворот, подкидывают дельце, и они продолжают вести спокойную и беззаботную жизнь втроем, без посторонних.
Но… шесть лет прошло. Даже шесть с половиной, ведь полгода ушли на разбирательство, суд и доставку осужденного в место отбывания приговора. Глупо было предполагать и надеяться, что все останется прежним.
Будучи сиротой, половину детства скитавшимся по улицам, а после — одним из сотни воспитанников не самого лучшего приюта, Сюэ Ян привык иметь какой-никакой, но план. На завтрашний день. Чтобы было, чем набить желудок, где провести ночь, не опасаясь работорговцев, извращенцев или таких же беспризорных, как он сам, голодных собак. Чтобы случись что — а оно и случилось — он не остался без гроша в кармане и убежища, в котором можно переждать, пока все из разряда «хуево» не перейдет в «приемлемо».
И вот, Сюэ Ян ровно в такой ситуации, в которой опасался оказаться. В нычке, на которую за шесть лет никто случайно не наткнулся, сбережений было не то чтобы много. Тогда на них можно было бы прожить месяц. Сейчас — снять в лучшем случае комнату на пару недель.
Никто из их «коллектива» не знал, что Сюэ Ян сейчас на свободе. Он и сам не ожидал, что, едва срок перевалит за половину, начальник тюрьмы придет к нему и скажет, что отправил рекомендательное письмо в суд высшей ступени. Сюэ Ян не понимал: зачем? почему? с какой целью? Он ни черта не раскаивался, пусть вину и признавал — с Чан Цыанем нужно было разделаться по-другому, а не тупо завалить его посреди бела дня в переулке, — дисциплины от него тоже особенной не было — ну, там, в тюрьме, сложно показать, что ты чем-то воспитаннее десятков других ублюдков, сидящих за средние и средне-тяжкие. Идеологией партии Сюэ Ян не проникся ни капли, в культурных мероприятиях не участвовал. То есть по всем пунктам, обязательным для досрочного освобождения, он провалился. Но начальник не стал ничего объяснять, поставил перед фактом: хорошо, что тебе дали девять лет и восемь месяцев. На четыре месяца больше — и все, права на УДО у мокрушников нет, если им дали больше десятки.
И как-то получилось — Сюэ Ян вышел на четыре года раньше, никого об этом не уведомив. Сюрприз решил сделать, блядь. Но не учел того, что вот прямо сейчас Сюэ Ян нахрен никому не сдался. За шесть лет все три хвоста выпутались из крысиного короля, каждая крыса выбрала свой путь. Одна прогрызла шляпу фокусника и сверкала умными глазками на публике, другая — одомашнилась и отсиживалась в тепле, в любящих руках. Третья — шлялась по помойкам и одичало шипела на каждую любопытствующую в ее сторону живность.
Это узнал Сюэ Ян из одного звонка. Начальник всучил ему телефон — старый кнопочный кирпич. Сюэ Ян знал только один номер наизусть. Он набрал его сразу.
— Ну что, лаоцзу, подкинешь новое дельце? — улыбнулся он, когда гудки в трубке сменились треском и подозрительным шорохом.
— А-Ян! — ответил ему Вэй Ин удивленно. — Какое еще дельце? Ты вышел? Почему никому ничего не сказал?
— Сказал бы — и что изменилось, — Сюэ Ян пожал плечами и скинул рюкзак со скудными пожитками на парковую лавку. Сам устроил задницу на ее спинку и поудобнее перехватил телефон. — Вышел вот — говорю. Так дельце есть?
— А-Ян… — Вэй Ин тяжело выдохнул. — Во-первых, это нетелефонный разговор, во-вторых, я давным-давно не «лаоцзу», в-третьих — ну какое тебе дельце? Забыл, чем кончилось последнее?
— Последнее — это то, на которое ты сам нас подбил, а когда мы все рассчитали и приготовили, сказал: «ой, ребят, не могу, давайте без меня»?
— Эй! Не так все было!
А Сюэ Яну помнится, что именно так. Вэй Ин, конечно, не за пять минут до начала предупредил. Только вот у Сюэ Яна с Мэн Яо оставался всего лишь день, чтобы внести в план корректировки из-за отсутствия третьего действующего лица.
— Что с Мэн Яо?
— Так он давно уже… — Вэй Ин замялся, а потом шумно выдохнул. — Добился признания папочки, в Шанхай ускакал. Ну, ты помнишь, о чем он мечтал.
Втоптать Цзинь Гуаншаня в грязь? Тогда понятно, какого черта Вэй Ин последние два посещения от Мэн Яо только приветы передавал, но о большем старался не заикнуться.
— Понял. Значит, и с нашей хаты вы съехали, — сделал логичное предположение Сюэ Ян и Вэй Ин в очередной раз замялся. — Но мне нужно где-то перекантоваться, пока на ноги не встану.
— А-Ян, я бы… с радостью, но я теперь семейный человек. Нам — ну, как нам. В общем. У меня опека, и как бы прилично ты себя ни вел, органам наплевать, если в квартире с ребенком будет жить кто-то со статьей за убийство. Я могу поспрашивать у знакомых, или попросить Лань Чжаня… Мы что-нибудь придумаем, я обещаю.
Сюэ Ян секунду пялится в пространство перед собой. А потом начинает смеяться.
— «Лань Чжань»… Не тот ли это выскочка Лань, сыночек прокурора, который с первого курса прицепился к нам из-за тебя, потому что сверло в твоей жопе не дало тебе пройти мимо очередного красавчика? Лань Чжань, который всякий раз, когда слышал наши шуточные планы, начинал вслух перечислять статьи, которые бы мы нарушили и в конце припечатывал «семь лет лишения свободы» своим могильным голосом? — и Сюэ Ян захохотал еще громче, когда тишина в трубке ответила на все его вопросы. — Погоди-погоди, лаоцзу, — продолжил Сюэ Ян, утирая слезы и всхлипывая, — ты еще скажи, что на последнее дело ты не пошел из-за него!
— А-Ян, послушай, я…
— Ты серьезно? — оборвал его Сюэ Ян и резко выпрямился, едва не свалившись с лавки. — Он позвал тебя на свиданку или что-то типа того, а ты и полетел на крыльях голубой любви?
— А-Ян… — попытался было вставить слово Вэй Ин.
— Вэй Ин. Ты — «основатель», ебаный Вэй-лаоцзу, и ты киданул нас ради перепихона с мужиком, который всячески осуждал твой образ жизни? Дохуя законопорядочным теперь стал, да, Вэй Ин? — теперь Сюэ Ян шипел и никак не мог остановить поток желчи, которая, как оказалось, медленно выжигала его изнутри — все эти шесть лет, в течение которых он так и не мог понять, почему Вэй Ин — зачинщик — отказался в последний момент. Сюэ Ян прекрасно понимал, что его срок и отсутствие Вэй Ина на деле связаны слабо. Но кто знает, будь он там — вдруг вдвоем они смогли бы дать отпор Чан Цыаню, Сюэ Ян не слетел бы с катушек — и…
— А-Ян, послушай меня, пожалуйста.
— Иди к черту, эр-гэ, — горько и коротко хохотнул Сюэ Ян. — Я тебя понял, мы друг друга поняли. Удачи в семейной жизни, примерный мальчик.
И после этого диалога Сюэ Ян два дня мотался по городу. Отсыпался в ночлежке, среди вонючих бомжей, сам провонял точно так же — ссаньем и мусорными баками. Он пытался найти в этом районе жилье. И если в первый день арендодатели отказывали ему, когда доходило до пункта о наличии судимости, то во второй — двери перед Сюэ Яном захлопывались, едва открывшись. От него несло, а в ночлежке душа не было. Короткий ливень только слабо притер «аромат». Центр помощи заключенным тоже не отель, там выдавали минимальное пособие при заключении договора о взаимопомощи. Но Сюэ Ян не хотел помогать другим уголовникам, не хотел работать за копейки, одеваясь в робу центра, вышивки на которой кричали «я надета на преступника».
Телефон разрядился еще утром, и ближе к вечеру Сюэ Ян наверняка бы не выдержал и принял бы очередной звонок от Вэй Ина — пусть не переночевать, но помыться бы его впустили бы, да?.. Сюэ Ян встряхнул головой и подошел к доске объявлений.
Очередная бесплодная попытка. Сил, если честно, не было. Сюэ Ян раньше выдержал бы больше. Без нормального сна, душа, еды. Но в заключении все было по расписанию — он попривык, размяк, расслабился. Сейчас, стиснув зубы, Сюэ Ян срывал последнее объявление. Идти было не так уж и далеко. Ноги гудели, желудок недовольно ворчал безответственному хозяину о том, что надо бы пожрать. Безответственный хозяин преодолевал последние ступени к цели. Ебаный лифт не работал, да как так-то!
Морально приготовившись к очередному отказу и раздумывая, сколько можно потратить из имеющихся денег на баню и прачечную, чтобы осталось на съем комнаты хотя бы на неделю, Сюэ Ян нажал на дверной звонок.
Дом, кстати, для этого района был хорош. Да, неработающий лифт и отсутствие консьержа — но на районе и не элита проживает. Работяги, не дотягивающие до среднего класса совсем чуть-чуть, приезжие из деревень, студенты — в общем, весь этот мусор, на фоне которого Сюэ Ян как квартиросъемщик выглядел максимально невыгодно.
Дверь распахнулась неожиданно — то ли Сюэ Ян, задумавшись, не услышал шагов, то ли хозяин — настоящий ниндзя.
Мужик, красивый даже. В руке — кружка ароматно пахнущего кофе, на ногах — пушистые розовые тапки. Дверь закрывать не спешит, смотрит на Сюэ Яна. Глаза в глаза. Улыбается отстраненно. Фрик.
— Я по объявлению, — объяснил Сюэ Ян, будто кто-то мог и не понять.
— Конечно, проходите, — фрик сделал шаг назад и влево, приоткрывая проход в коридор. Сюэ Ян приподнял бровь.
— Я — уголовник, — добавил сразу же. Даже не потому, что обычно именно это фактор был решающим для отказа. Просто хотелось узнать, как на это ответит фрик. Фрик ответил:
— У всех свои недостатки, — а потом повел кружкой с кофе перед носом и добавил: — А я пью кофе с солью.
Сюэ Ян, чувствуя себя последним дураком, переступил порог квартиры.
***
Хозяина квартиры звали Сяо Синчэнь. Определить, чем он занимался, у Сюэ Яна не вышло, хотя он, как человек, побывавший в бесчисленном множестве квартир в отсутствие хозяев, обычно неплохо соотносил интерьер с личностью владельца. У Сяо Синчэня все было каким-то мягким и пушистым — кресло-мешок, мохнатые подушки для дивана, плюшевая коллекция неопознанных существ на полках. Сам Сяо Синчэнь не менее мягкий и пушистый — со своим дурацким комплектом домашней одежды и нерасчесанными, расползающимися во все стороны волосами. Штаны с арбузами, мать их. И розовая футболка с длинным рукавом. Сюэ Яна Сяо Синчэнь первым делом отправил в душ, не утруждая себя ответами на колкие замечания и попытки вывести на эмоции, которыми Сюэ Ян щедро сыпал от всей души. Чего он добивался он и сам не понимал. Из двенадцати человек этот — первый, кто пустил его дальше порога, кто не прикрывал демонстративно нос, у кого не начинали бегать глазки после слов о том, что у Сюэ Яна за плечами тюремный срок. И Сюэ Ян решил: да хрен с тем, что этот Сяо Синчэнь фрик. Раз не выгоняет, а всучивает полотенце и убирается на кухню заваривать чай, то почему бы не воспользоваться ситуацией? А потом Сюэ Ян осознает себя сидящим на диване и набирающим номер Вэй Ина. — Я нашел комнату. — Поздравляю! Скинь адрес на всякий случай, пробью. — Не заморачивайся. Оно того не стоит. Этот чувак — ебанутый. У него есть специальные штаны для йоги, понимаешь? — пожаловался Сюэ Ян. — Он взял оплату, сказал «обустраивайся» и свинтил куда-то. Нет, не так. Он написал договор аренды на салфетке, не взглянув на мои документы, дал мне ключи и свинтил. Он ебанутый, понимаешь? — Потому, что оставил тебя одного в своей квартире, или все-таки потому, что у него есть штаны для йоги? — Я, блядь, даже не знаю, что хуже. Я ему прямым текстом сказал, что отсидел. Прямо с порога. А он меня умыл, переодел, чаем напоил и ключики вручил. Он святоша хренов или дурачок? — А-Ян, на твоем месте я бы радовался, что все так сложилось. Из всех возможных вариантов тебе попался самый безобидный. Если он не притворяется, конечно. Но адрес и имя все-таки скинь потом.***
Сяо Синчэнь занимался йогой, медитировал, раскуривал благовония, ходил по дому в бесформенных штанах, пил отвратительный кофе с солью и постоянно задумчиво улыбался. Сюэ Ян такого человека увидел впервые. Пока Сяо Синчэнь отсутствовал, Сюэ Ян обшарил каждый уголок плюшевой двушки, но не нашел никакой справочки из психушки. Все документы — и об образовании, и по здоровью, и юридические — Сяо Синчэнь хранил в отдельной папочке на верхней полке в гостиной. А в аптечке было самое необходимое для первой помощи. Никаких травок, психотропных и чего-то сильнодействующего. От температуры, давления, простуды, бинтики-пластыри, градусник да капли в нос. Не так уж часто и болел этот Сяо Синчэнь — никак духовные практики помогали — потому что аптечка под раковиной порядком запылилась, а в блистерах не хватало по одной-две таблетки, хотя срок годности вот-вот истечет. «Чист», — маякнула смс от Вэй Ина. И следом пришла еще одна — с его адресом на экстренный случай. И еще одна — мол, давай встретимся вот тут в этот день, раньше не могу, прости, А-Ян. И еще одна — «удачи в семейной жизни, господин уголовник». Ебаный ж ты засранец. Все шло тихо-мирно, Сюэ Ян за неделю успел отпахать четыре смены в продуктовом на углу улицы грузчиком (никто не спрашивал документы, на судимость завскладом тем более плевать было), прикупил себе шмотья на смену, обзавелся средствами личной гигиены и личной кружкой. С Сяо Синчэнем они пересекались только ранними утрами за завтраком и по вечерам на диване у телевизора. Сяо Синчэнь любил тупые юмористические шоу и смеялся с каждой шутки, которая, по мнению Сюэ Яна, вот-вот и пробьет дно. Иногда они говорили. О погоде, как день прошел, «настроение как-то не особо», «надо бы пасту приготовить», «а я роллы семь лет не ел». Иногда молчали. Сяо Синчэнь довольно быстро привык к наличию соседа, хотя признался честно, что лет с десяти ни с кем в одной комнате не жил. А еще Сюэ Ян понял, почему тот припизднутый такой — он в общине вырос где-то на границе с внутренней Монголией. В кругу фанатиков. Фанатиков Сюэ Ян тоже повидать успел, по сравнению с ними Сяо Синчэнь любому покажется образцом адекватности. Но какие-то религиозные накрутки и псевдодуховные практики — не повод как-то плавно обходить тему, которая самого Сюэ Яна отчего-то начала тревожить. У Сяо Синчэня что, действительно нет никакого чувства самосохранения? Он слишком раскованно и спокойно ведет себя с тем, кто, вообще-то, человека убил. Если он со всеми такой доверчивый, то как до таких лет успел дожить? Сколько ему, тридцать два? — Тебя действительно не смущает то, что я — уголовник? — завел в очередной раз Сюэ Ян. — А вы собираетесь вернуться к прошлому образу жизни? — Ну, допустим, нет. — Тогда мне нечего опасаться, — улыбнулся Сяо Синчэнь и выключил звук телевизора — он всегда так делал во время рекламы. — А если я просто сам по себе человек хуевый? — Что ж, с этим ничего не поделаешь. Сяо Синчэнь, этот непрошибаемый идиот с бесконечно очаровательной улыбкой, закутался в мохнатый плед как гусеница в кокон. Сюэ Яну хотелось вдавить ему большим пальцем в нос, как в кнопку, или за щеку с дурацкой ямочкой дернуть. Чтобы не улыбался. Как будто весь такой счастливый и довольный и ему вполне комфортно находиться на одном диване со своим потенциальным убийцей. Нет, Сюэ Ян никого убивать не собирается. И тогда не собирался — просто Чан Цыань сам виноват, что угрожать Вэй Ину начал, а потом Мэн Яо сыном шлюхи обозвал, и к самому Сюэ Яну прицепился с вымогательствами. Но это все понимает только сам Сюэ Ян, все эти мысли — только в его голове, посторонним к ним доступа нет. Поэтому безответственное поведение Сяо Синчэня Сюэ Яна раздражало. Тот не мог наперед знать, что Сюэ Ян не причинит вреда и будет образцовым гражданином. Но все равно отчего-то вел себя с Сюэ Яном так, будто всю жизнь его знает и безоговорочно доверяет. Дурной совсем. И весь такой не от мира сего Сяо Синчэнь каждый божий день показывался перед Сюэ Яном в новых шмотках, от которых то рябило в глазах, то взгляд размывался. Сначала Сюэ Ян подумал, что Сяо Синчэнь любитель оверсайз (потому что первые два дня на работу, или куда он там уходил, он был в футболке до колена и тех дурацких штанах для йоги), но вдруг посреди недели из гардероба он вышел в рубашке по плечо, но с короткими рукавами, на длину которой от горловины вниз ушло три пуговицы. Потом были и свитера под джинсовыми комбинезонами, и полупрозрачные платья, и — в кои-то веки обычная белая рубашка и голубые джинсы, но поверху какой-то махровый халат. Эти дизайнерские изыски Сюэ Ян не понимал. Он вообще в моде не разбирался, в «тренде» не был, а когда Мэн Яо зависал над всякими модными журналами — только смеялся, потому как со стороны казалось, что дизайнеры-модельеры соревновались, кто абсурднее подизъебется. Сюэ Ян не понимал — для кого они мутят эти коллекции, какой трезвый рассудком человек стал бы носить что-то подобное? Вот. Сяо Синчэнь стал. На нем сегодня реально платье — фактурно-полосатое, с круглыми вельветовыми пуговицами и круглой горловиной. Хорошо хоть ноги прикрыты нормальными классического кроя штанами, а не полосатыми чулками или что там еще в моде у припизднутых… То есть, Сяо Синчэнь не псих, он просто с ебанинкой, понимаете? Сюэ Ян чувствовал себя единственным зрителем на показе мод, если бы Сяо Синчэнь не выходил в этом всем на улицу. …вообще, видимо, Сяо Синчэнь неплохо зарабатывает, раз может позволить себе не только купить квартиру с целой гардеробной комнатой, но и странные вещи, которыми можно этот гардероб забить сверху до низу. Когда Сюэ Ян обшаривал квартиру в самый первый день, в гардеробе он надолго не зависал. По отдельности шмотки не представляли никакой угрозы чувству эстетики (Сюэ Ян не подозревал, что оно у него есть), а в сложенном виде, рассованные по выдвижным ящикам, полкам, завернутые в чехлы — и вовсе не подозревались в «ебанинке». И вообще, это Сяо Синчэнь тут запредельно вежливый и угодливый, а Сюэ Ян — беспризорник и уголовник, поэтому спустя две недели грызущее любопытство-таки пересилило. Сюэ Ян не выдержал и спросил прямо: — Господин Сяо, что творится в твоей башке, когда ты надеваешь на себя этот ужас? — и образно обрисовал руками абстрактный ужас. Сегодня — в виде чего-то полосатого под покрывалом. Это что, какой-то исторический костюм? — Не знаю, — голос у Сяо Синчэня удивленный. — Со мной что-то не так, господин Сюэ? — Ты выглядишь как… вешалка в театральном закулисье, господин Сяо, — Сюэ Яну доставило удовольствие вытянувшееся лицо Сяо Синчэня, тот, кажется, искренне изумился. — Ну, знаешь, будто утром прошла постановка про моряков второй китайско-японской войны, а вечером ставили любовную историю эпохи Тан. Актеры бросили на вешалку свои костюмы, а ночью прокрался ты и спиздил все это добро себе. Сегодня ты… древнекитайский матрос. Сяо Синчэнь выслушал это, подзавис на несколько секунд, а потом рассмеялся. Заливисто так, звонко. Очень-очень мелодично (Сюэ Ян смеется как гиена или задыхающийся гусь). Как переливы на ксилофоне. — Я, признаться, не сведущ в этом. Надеваю вещи таким комплектом, каким получил. Размышлять о сочетании цветовых гамм и фасонов — не моя компетенция. — Какая же твоя, господин Сяо? — Как раз стоять вешалкой и ждать, пока меня обрядят во что-то по вкусу дизайнера по костюмам. А потом улыбаться. Или смотреть вдаль будто задумался или грущу. — Ты работаешь моделью? Поверить в это было несложно. Сюэ Ян успел заметить, что под хаотичным набором тряпок кроются худые-прехудые ноги и руки-палочки, узкие плечи и бедра. И живот наверняка впалый, и коленки острые. А шею — одной рукой обхватить можно. В модельном бизнесе такие и нужны. С милым личиком, очаровательной улыбкой и анорексией вдобавок. — Не совсем. Я работаю в фотостудии, но иногда приходят заказчики и пытаются нанять меня как модель. Иногда я соглашаюсь, и после фотосессий мне отдают вещи. Не выбрасывать же их, хорошие вещи, удобные, — пояснил Сяо Синчэнь. — Если вам не нравится, как я одеваюсь, господин Сюэ, можете помочь мне с выбором в следующий раз. Сюэ Ян хотел этого. Очень хотел. Пока Сяо Синчэнь на работе, он позаимствовал его ноутбук (на котором, кстати говоря, нет вообще ничего интересного, какая скука) и попытался найти в интернете хоть какие-то фотосессии с Сяо Синчэнем в качестве модели. Что ж. Он нашел. Конечно, с обработкой фотографии, с хорошо подобранными ракурсами, светом, в определенных позах — выглядело просто великолепно. Сяо Синчэнь почти везде изображал полуулыбку и задумчивость, и все эти безразмерные, полупрозрачные или пушистые шмотки только подчеркивали его ебанинку. В реальности же в этом он выглядел еще большим фриком. Сюэ Ян открыл мессенджер и набрал Вэй Ину. Первое, что он услышал — детский плач. Сюэ Ян уже узнал, что Лань Чжань оформил опеку над каким-то сопляком из приюта и собирался его усыновить. Это была его попытка сыграть с Вэй Ином в семью. Только вот какая жалость — вы в Китае, ребята, и официально Вэй Ин сопляку никто. Лань Чжань «нанял» его через «агентство» как няню, все по закону — не подъебаться, но теперь им до конца жизни придется ныкаться от опеки, потому что ну подрастет сопляк — а дальше как объяснить странное проживание «няни» рядом с самостоятельным подростком? Может, Вэй Ин после переквалифицируется в домработницу? — И не стыдно тебе пиздить его ноут, пока он на работе? — в экран втиснулся жующий огурец Вэй Ин. — Не пиздить, а одалживать. Он не заметит даже. А если и заметит — ничего не скажет, у него тут все равно нихуя нет, — повел плечом Сюэ Ян, подхватывая ноутбук с журнального столика. — А теперь удели мне свое драгоценное время. Вы ж с Мэн Яо у меня модники… Он толкнул раздвижную зеркальную дверь в гардероб, развернул ноутбук камерой внутрь и сказал: — Надо сообразить из этого что-нибудь приличное. Сумеешь? — Чтобы я — и чего-то не умел? Так, покажи мне во-он ту тряпку, — махнул рукой куда-то за камеру Вэй Ин, Сюэ Ян закатил глаза. — Можно конкретнее? Я сейчас тут все выгребу. — Я все еще не могу поверить в то, что ты, А-Ян, так заботишься о внешнем виде своего нового друга, тебе настолько важно, чтобы он хорошо выглядел? Для кого, для тебя? Сюэ Яну эта фраза не понравилась, он поставил ноутбук на одну из полок, а потом начал трясти полупрозрачной шифоновой блузой в крупный горох. — Он сначала берет это, понимаешь, — Вэй Ин посмеивался. — А сверху… — Сюэ Ян отбросил блузу в сторону. — Вот это! Даже на мой скромный взгляд, эти вещи не то что носить, на одну полку вместе класть нельзя! Часа два они провели за откладыванием вещей в разные стороны по какой-то там карте цветов, Вэй Ин постоянно отпускал грязные шуточки по поводу неожиданно возникших желаний Сюэ Яна привести в «приличный вид» своего «соседа». Сюэ Ян проглотил ничем не обоснованную обиду (в самом-то деле, Сюэ Яну просто жаль, что такой красавчик как Сяо Синчэнь похож на бомжа, тусующегося у мусорок элитного района), шутил в ответ — да неужели Вэй Ину не было бы стремно ходить по улице рядом с Лань Чжанем, будучи ряженым новогодней елкой. А Вэй Ин намекал, неужто Сюэ Яну Сяо Синчэнь — как он сам Лань Чжаню? В общем, словесные пикировки для них были обыденностью, и Сюэ Ян почти позабыл о том, что почти семь лет прошло с тех пор, как они жили вместе, таскали друг у друга пакеты быстрозавариваемой лапши, менялись шмотками и теснились в одной комнате, когда Мэн Яо устраивал онлайн-лекции в самой просторной и симпатичной комнате их небольшой квартирки. Когда Сяо Синчэнь вернулся домой, Сюэ Ян уже собирался выходить на ночную смену. Деньги нужны были позарез, образования у него никакого, да и если бы было — он действительно преступник. Сюэ Яну и оставалось только перебиваться подработками, где никто не спрашивал чего он, откуда он. — Господин Сюэ? — Сяо Синчэнь со своей блядской блаженной улыбкой сложил пакеты в прихожей и разулся. Сюэ Ян выскочил из ванной комнаты, быстро нацелился на пакеты, не ускользнувшие от его острого взора, потащил их на кухню. Бросил короткое «привет, господин Сяо», и пока Сяо Синчэнь не зашел в гардеробную, чтобы переодеться в домашнее, сказал: — Я взял все в свои руки, господин Сяо, завтра ты выйдешь на работу неземным красавчиком. Умолчав о том, что Сяо Синчэнь в любых шмотках, собственно, красавчик. — Благодарю вас, друг мой, — Сяо Синчэнь едва заметно порозовел щеками. — Вы останетесь на ужин или вам пора? — Пора-пора, господин Сяо, — хлопнул по карманам брюк Сюэ Ян. Ключи на месте, кошелек тоже. — Я вернусь рано утром, ты еще будешь спать. Зато успею приготовить тебе завтрак. Есть пожелания? Обязанности они давно уже поделили. Сюэ Ян с ненормированным графиком проводил дома времени больше, чем Сяо Синчэнь. В свободные дни он помогал с хлопотами по дому, когда Сяо Синчэнь задерживался до позднего вечера — готовил ужин. Если смена была ночной, и Сяо Синчэнь еще спал, а Сюэ Ян только-только приходил, то перед тем, как отдаться объятиям прохладной постели — готовил завтрак. Не то чтобы Сюэ Ян был великим кулинаром… Просто лучше, чем Сяо Синчэнь. Неудивительно, чего тот худой такой — на одних йогуртах, покупных веганских салатах и соленом кофе далеко не уедешь. Сяо Синчэнь воспринимал попытки Сюэ Яна облегчить ему быт со странной благодарностью. Сначала отнекивался, как мог — Сюэ Ян напомнил, что, проживая тут, не тратится ни на продукты, ни на коммуналку, да и платит не в сравнение меньше, чем другие за аналогичные условия. Потом надавил, что Сяо Синчэнь — его спаситель и чуть ли не в прямом смысле его из канавы вытащил. Что другие Сюэ Яну даже дверь бы не открыли. Сяо Синчэнь бормотал что-то вроде «господин Сюэ хороший человек, не стоит так о себе говорить», Сюэ Ян скалился и сверкал заостренными клыками, напоминая, что хорошая в нем только морда. И то, если сам Сюэ Ян спит или без сознания. Сяо Синчэнь, кстати, помимо своей в хорошем смысле припизднутости, отличался дотошной пунктуальностью и аккуратностью, всегда старался доводить дело до конца и был жутким идеалистом — если все выходило не так, как вырисовывалось в его радужных мечтах, расстраивался и залипал перед телевизором, обнимая плюшевого жирафа. Так вышло с полкой на прошлой неделе. Сяо Синчэню показалось необходимостью желание прибить в спальне еще одну полку. Он час провел в интернет-магазине, выбирая подходящую по цвету и форме, Сюэ Ян потом еще день выслушивал стенания Сяо Синчэня о том, как новая полка на стене привнесет в интерьер свежесть. Когда пришла доставка, Сяо Синчэнь одолжил у соседей шуруповерт, но «освежать» интерьер пришлось Сюэ Яну. Он еще полчаса прикладывал полку к стене, сдвигал ее на незначительные миллиметры, а Сяо Синчэнь задумчиво поджимал губы и все никак не мог определиться. Когда полка заняла свое законное место, Сюэ Ян выключил инструмент, сложил его в чемоданчик и сделал пару шагов назад. А потом заржал — полка была громоздкой и смотрелась так аляповато, что Сяо Синчэнь едва не зарыдал. Хуй знает, что там было в его воображении — Сюэ Ян потом извинялся не за смех, а за то, что, возможно, дело было в его кривых руках и все такое. Сяо Синчэнь завалил полку своей мишурой — книжками и статуэтками (презенты с работы, чтоб их!), а потом забыл о ней, и Сюэ Ян надеялся, что внутри Сяо Синчэнь не терзает себя тупыми аккуратистскими мыслями. Зато Сюэ Ян привык к порядку, и, оказывается, это охренеть как удобно, когда ты знаешь, где что лежит. Привык закидывать носки в корзину для белья (и сразу споласкивать ноги по приходе домой), а не скатывать их в гондоны с пяток кончиками пальцев и бросать куда-то под диван. Привык класть тряпку после уборки обратно на сушилку, возвращать на место пульт или посуду. Первые пару недель Сяо Синчэнь подчищал за ним, конечно, молча и со своей благожелательной улыбкой, Сюэ Яну даже совестно немного стало. Он попытался — и у него получилось. Оказывается, если помыть тарелку сразу, то грязь и жир с нее смываются буквально от напора воды, и если тратить две минуты каждый раз на то, чтобы сполоснуть кружку и тарелку, то к концу недели ты не будешь бегать по квартире в поисках хоть чего-то, в чем можно заварить кофе или чай, и не придется силой заставлять себя вставать у раковины и час пытаться оттереть от посуды засохшие кусочки пищи и скомкавшийся жир. И вот Сюэ Ян пришел домой (блин, реально же дом), поставил рис, достал яйца и замороженный пакет с овощами, нагрел сковороду. Быстро принял душ, глянул на часы — сейчас половина шестого, а Сяо Синчэнь встает где-то ближе к семи. Он, в принципе, успеет. И самому жрать тоже охота, но Сюэ Ян дождется, пока Сяо Синчэнь встанет. Еще Сюэ Ян глянул в гардеробную — Сяо Синчэнь поправил криво сложенную одежду, но оставил на полках лежать в том порядке, в котором задумывалось Сюэ Яном (Вэй Ином). К семи умытый, причесанный Сяо Синчэнь хвалил Сюэ Яна за вкусный завтрак (ну ты крякушка, это же рис с омлетом и овощами, что в этом особенного?). К половине восьмого Сяо Синчэнь стоял в гардеробной, пока Сюэ Ян на свой скромный вкус подбирал ему одежду на выход. Вэй Ин вбил в голову Сюэ Яна пару основ, а у Сюэ Яна всегда была хорошая память (если он действительно старался что-то запомнить), поэтому на работу Сюэ Ян отправил Сяо Синчэня — ах, любо-дорого смотреть. Тем же вечером внезапно Сяо Синчэнь, постоянно опуская взгляд в сторону, предложил покончить с формальностями. Для Сюэ Яна формальности заключались лишь в обращении «господин Сяо», в остальном он говорил с Сяо Синчэнем свободно и даже слегка откровенно. Это Сяо Синчэнь давился своей вежливостью. — И как мне к тебе обращаться теперь, господин Сяо? Синчэнь-гэ? Чэнь-гэ? Гэ-гэ? Сяо-сюн? — Сюэ Ян перекатывал обращения на языке, все они казались какими-то… интимными, что ли. Сяо Синчэнь, видимо, думал точно так же — и алел все пуще. — Просто Сяо Синчэнь? Должен ли этот сюнь-ди обращаться к господину Сяо как к да-гэ? Сяо Синчэнь теребил пальцами низ свободной домашней рубахи, все стеснялся глаза в глаза Сюэ Яну посмотреть. — И как господин Сяо желает обращаться к этому ничтожному? Ди-ди? — А… А-Ян! — воскликнул вдруг Сяо Синчэнь. — Могу я звать вас… тебя… А-Ян? Сюэ Ян хмыкнул. Когда-то так звали только слуг без фамилий или чужих детей. Сейчас — близких, как в кругу семьи, так и вне ее. Но Сюэ Яну нравится «А-Ян», какое бы значение Сяо Синчэнь ни придавал ему. — А что насчет тебя, господин Сяо? — Я… Я думаю, А-Ян волен обращаться ко мне как пожелает. И Сюэ Ян из принципа стал звать Сяо Синчэня «гэ-гэ» — потому что мог. Потому что у этого обращения есть «второе дно», и потому что сам Сяо Синчэнь об этом тоже знал. Вэй Ин, нашедший время встретиться с Сюэ Яном лично еще раз, смеялся до слез. — Да ты никак с ним флиртуешь! А он, раз позволяет такое — флиртует в ответ! — и промакивал салфеткой уголки глаз. — Значит, А-Ян, теперь я не могу звать тебя так — иначе твой красавчик-моделька мне язык оторвет. Подумает еще, что покушаюсь на твою щуплую задницу… — и снова залился смехом. На них косо посматривали люди из-за соседних столиков, и официантка из-за барной стойки уже намеревалась подойти. Сюэ Ян зыркнул на нее позлее, а потом и на Вэй Ина: — Эр-гэ, боюсь, с сегодняшнего дня наши отношения не должны выходить за рамки родственных, — и показал язык. Но Сюэ Ян задумался — был ли это флирт? Сяо Синчэнь — самый комфортный человек, с кем ему приходилось иметь дело. Они не просто живут вместе — они уживаются, и Сюэ Ян счастлив возвращаться домой. Потому что там кто-то есть — кто-то, кто разделит с ним пищу и тупые танцевальные шоу по кабельному. Кто-то, кто пережил посягательства на свои шмотки (Мэн Яо Сюэ Яна придушил бы, вздумай он хоть пальцем тронуть «пояс из лимитированной коллекции Чжу Цзянхуэя»), кто молча терпел Сюэ Яна, когда он был не в духе, кто собирал за ним носки, мыл посуду, ставил шампуни и дезодоранты на место, терпеливо опускал стульчак и смахивал с журнального столика состриженные ногти в газетку и выкидывал их без упреков. Потом Сюэ Ян задумался и над тем, что думает о нем Сяо Синчэнь. Сожитель из Сюэ Яна не очень (пусть он и пытается исправиться, сделать быт комфортным для обоих и старается не душить принципиальность Сяо Синчэня касательно чистоты и порядка в доме), собеседник тоже — рассказывать ему не о чем, богатый жизненный опыт он получил только в сферах «обчистить хату, пока хозяева в отпуске» и «отсидеть так, чтобы не провести большую часть срока в карцере». Шутки у него низкие и грязные, хотя Сяо Синчэнь заливается даже с глупых каламбуров, но… Это же говорит только о том, что чувство юмора у Сяо Синчэня не очень, так? — Что ты обо мне думаешь, гэ-гэ? — задал вопрос Сюэ Ян, потому что думать обо всем этом в одиночку было тяжело. А предмет его мыслей почти всегда находился под боком. Как сейчас, когда они смотрели сопливую дораму про несчастную любовь: Сяо Синчэнь закутался в темно-зеленое одеяло «под арбуз» и лежал головой на подушке, устроенной у бедра Сюэ Яна. — Тебя что-то тревожит, А-Ян? — Сяо Синчэнь тут же заворочался. По его мнению, чтобы беседа считалась состоятельной, ему нужно быть лицом к лицу с собеседником. Сюэ Ян тут же пресек его попытку встать положенной на плечо ладонью. — На самом деле я не понимаю, как такой человек как ты, может спокойно жить с таким как я. — А какой ты? — Сюэ Ян склонил голову и заметил, что Сяо Синчэнь нахмурился — по легшим на лоб теням. — Мне кажется, что ты слишком плохо о себе думаешь. Ты старательный, А-Ян. Когда мы встретились впервые, ты выглядел не лучшим образом, и я понял, что на тебя давят обстоятельства, но ты не сдаешься и не теряешь надежду. Я видел, что ты устал и готов все бросить. Смотрел на меня волком, пытался сделать побольнее. Но ведь потому, что ты готовился к тому, что больно сделают тебе, верно? Как делали уже много раз до этого. — Это не тот ответ… — начал было Сюэ Ян, но Сяо Синчэнь продолжил. — И поначалу ты был невыносим, будто проверял, насколько у меня хватит терпения. А потом ты стал… Меняться. Ты к этому не привык, тебе проще быть собой, чем подстраиваться под кого-то. Но ради меня… Ты становился чуточку лучше. Не потому, что боялся, что тебя выгонят — ты цепкий и верткий, всегда сумеешь выпутаться из передряги. Я бы не выгнал, если тебя это тревожит, кстати. Так вот… Ты становился лучше потому, что не хотел меня расстраивать, верно? Ты учел мое мнение, взял во внимание множество мелочей, постарался сделать удобно не себе, но нам. Почему ты считаешь, что ты плохой человек? — Не считая того, что я человека убил? — прохрипел Сюэ Ян. Плечо под его ладонью напряглось. Сяо Синчэнь замолчал. Реклама давно закончилась, но он не включил звук. — Ты боишься меня? — Он это заслужил? — заглушенно, Сяо Синчэнь едва ли не уткнулся лицом в подушку. — С моей точки зрения — да. Та еще мразь была. Но я-то не имею права решать, кто что заслуживает. Более того, даже я понимаю, что сколько бы жизней этот урод ни извратил, смерть — не то наказание. Мне больше понравилось, если бы он стал калекой и гнил бы где-нибудь на помойке или жрал бы из одной миски со свиньей. — Значит, мне не стоит тебя бояться. — Ты доверяешь моему мнению? Вдруг я субъективен? — Все мнения в этом мире субъективны, — ответил Сяо Синчэнь, поджимая под себя ноги. — Я ведь не только убийца, — почему-то сказал Сюэ Ян, хотя открывать свое прошлое до конца он не собирался. Сяо Синчэнь вновь замолчал и на этот раз-таки поднялся, взяв ладонь Сюэ Яна в свою. — Его звали Чан Цыань. Он на самом деле был мудаком. Я не понимаю, каким образом он оказался заведующим приютом, откуда мы вышли. Я… И два моих друга. Брата. Старший, Мэн Яо, оказался незаконнорожденным сыном большой шишки, который заделал ребенка доверчивой женщине и скрылся с горизонта. Когда она слегла — рак, что ли, Мэн Яо ходил к батюшке на поклон, но тот даже дверей не отворил. Поэтому в приют Мэн Яо попал уже будучи довольно сознательным человеком, ему было четырнадцать. По-хорошему, он уже тогда мог о себе позаботиться, но законодательство, сам понимаешь… До двадцати одного все мы для партии неразумные дети. Средний — Вэй Ин, жил в приюте лет с пяти. В десять над ним хотел оформить опеку какой-то богатый хмырь, у которого уже было двое своих детей, но жена его рогом уперлась, а сынок недоволен был, что из-за Вэй Ина ему пришлось бы расстаться со своими собачками. Вэй Ин боится собак. После того раза Вэй Ин разучился доверять взрослым. С ним было тяжело, он закрылся даже от меня, а потом вдруг стал таким улыбчивым и веселым — но это чтобы никто не подумал, насколько он стал в себе не уверен. Он постоянно думал, что недостаточно хорош, и потому стал защищаться. От любых нападок — улыбкой. А еще все в приюте думали, что он — выскочка, хотя Вэй Ин часто проводил бессонные ночи, чтобы зазубрить учебный материал. Он налег на учебу, как никогда до этого, и многим казалось, что он это специально, чтобы показать всем, какие остальные неудачники. Долбоебы, — гаркнул Сюэ Ян. — А ты?.. — А я… Ни матери, ни отца не помню. Чан Цыаню я никогда не нравился. Однажды он прищемил мне руку дверным косяком — не специально, конечно, но после этого ни скорую не вызвал, ни к медику не отвел. У меня до сих пор иногда рука отнимается и два пальца не шевелятся на левой, — помахал рукой Сюэ Ян. Сяо Синчэнь кивнул — он это заметил. — Ко многим он относился как к нахлебникам. Мол, вы тут не на вольных хлебах, мы даем вам крышу над головой, кормим, одеваем, учиться позволяем. Вы нам за это должны. Хотя с хуя бы это дети что-то кому-то должны? Кто из нас был виноват, что наши родители отказались от нас или умерли? Как дети вообще могли решать свою судьбу сами? В общем, мы с Мэн Яо и Вэй Ином выкарабкались. Мэн Яо «ушел на волю» первым, пока мы с Вэй Ином отсиживались под надзором Чан Цыаня, заработал какие-то копейки, квартиру нашел. И дал возможность нам с Вэй Ином поступить в универ — кто знает, чего это ему стоило… Я не хочу даже подозревать, чем Мэн Яо занимался, чтобы в такие короткие сроки обеспечить сразу двоих младших. Сяо Синчэнь тоже не хотел. Он выключил телевизор, включил ночник и накинул арбузное одеяло на плечи Сюэ Яна и слегка приобнял его за плечи. А Сюэ Ян ничего этого не заметил — говорить продолжал, уставившись в пустоту. — Мы с Вэй Ином пошли на юрфак. А потом, когда денег вдруг резко стало не хватать — Вэй Ина завалил бездушный препод, он проебал стипендию… В общем, нам показалась хорошей мысль, что преступить закон проще тому, кто его знает. Мэн Яо обладает великолепной памятью и организаторскими способностями, Вэй Ин способен разболтать даже мертвеца, а я… Я ничего не боюсь. Ни собак, ни тумаков, ни темноты. Не стали мы Робин Гудами, нихуя — все себе. Один дом, второй, третий… Зажравшихся ублюдков на свете много, но еще больше — безродных голодных псов. Кому-то статуэтка за пять тысяч юаней кажется безделушкой, а мы, толкнув такую, месяц на широкую ногу жить могли. Мы даже придумали себе клички… Сюэ Ян вспомнил, как выдал вдруг «талантливый засранец, только вот таланты свои ныкаешь, как свернувшийся в бутон цветочек — запах». Оттуда и пошло это «Ляньфан». А вот Вэй Ину досталось простое и броское — «Лаоцзу» — как «дед» или «старый основатель». Потому что именно он был движком, основной силой, идейщиком и вообще славным затейником. Именно он взял на себя главенство их небольшой триады, он разделял обязанности, выискивал потенциальных жертв и составлял план. Мэн Яо этот план дорабатывал и во время исполнения следил, чтобы все шло согласно ему. Прикрывал тылы, так сказать. — Но потом Вэй Ину пришло в голову, что начать трахаться с прокурорским сынком — здравая мысль. Но у нас уже было очередное дельце, все было готово — хоть сейчас вставай и обноси. Вэй Ин отмазался, нам с Мэн Яо пришлось вдвоем вывозить. Мы сделали все чисто, на самом-то деле. Вэй Ин ни при чем — не его вина, что меня посадили. Никто так до сих пор на нас и не вышел. Просто оказалось, что Чан Цыаня за пару месяцев до этого по статье за превышение должностных полномочий и еще кучу мелких нарушений уволили, и ему нужны были деньги. И он мотался по всем своим воспитанникам, которые запомнили его по «добрым делам», предлагал отдать должок. Сначала прицепился к Вэй Ину, потом к Мэн Яо. А потом — ко мне, следил, тварь, за мной, оказывается. Говорит, видел я, чем вы промышляете. Отсыпь и мне, и я никому не расскажу. Я послал его на хуй, был уверен — никто ему не поверит, следов мы не оставляем. Но он все никак не унимался, я толкнул его, он достал нож… У Сюэ Яна до сих пор над печенкой шрам. — Но, в отличие от меня, он ножом пользоваться не умел. Я разозлился, знаешь… Он столько гадостей моим старшим наговорил. И имел наглость хвастаться мне этим в лицо. Посчитали превышением самообороны. Сюэ Ян потер лицо руками и шумно выдохнул. Оказалось, что щеки отчего-то влажные, а руки трясутся. Черт. — Даже этого хватило, чтобы меня на всю жизнь заклеймили уголовником. Хотя я понимаю — хуй бы что Чан Цыань сделать смог, он бы марать руки не стал — так, попугал только бы и отъебался. А на меня нашло что-то… И за руку, и за да-гэ, и за эр-гэ, и за мелкого А-Юя, и даже за сына самого Чан Цыаня — хороший, блядь, парень, только вот отец — долбоеб. И… Я не жалею. Не раскаиваюсь. Единственное, о чем жалею — что не сдержался именно тогда. Лучше бы было мне не попасться. Этого урода все равно никто искать бы не стал. Блядь, господи, и зачем я тебе это рассказываю, — Сюэ Ян дернулся и выскользнул из объятий Сяо Синчэня. — Вдруг ты его знал? — Если бы и знал, это бы что-то изменило? Сюэ Ян усмехнулся, но выглядело это без насмешки или злорадства — у него красный хлюпающий нос и опухшие веки, какого черта! — Ну, если ты водишь знакомства с ублюдками, значит, с большой вероятностью и сам ублюдок. — О, — хлопнул ресницами Сяо Синчэнь. — Значит, я ублюдок. — Потому что ты все-таки был знаком с Чан Цыанем? — недобро сощурился Сюэ Ян. Сяо Синчэнь вернул усмешку: — Нет. Потому что я знаком с тобой. И поцеловал вдруг. Сюэ Ян не так себе представлял свой первый поцелуй — ха, в почти тридцатник — он был слюнявый, солоноватый из-за слез и соплей, и совершенно неумелый. Сяо Синчэнь просто коснулся губами, а Сюэ Ян уже накинулся на него как утомленный голодом, стал вылизывать его губы широкими мазками, втиснулся — грудью в грудь, трясущимися пальцами вцепился во вьющиеся на затылке волосы. Пытался дышать носом — но нос нещадно забило слезливым удушьем. Сяо Синчэнь покорно подставлял свой рот под влажные лобызания, успокаивающе вдавливал ладони под лопатки, глаза не закрывал — смотрел. Чего ты тут красивого увидишь, спросил его мысленно Сюэ Ян и глубоко сглотнул. Потом решительно отодвинул Сяо Синчэня, поднялся и скрылся в ванной. Просморкался, для верности капли в нос бахнул, умылся ледяной водой и тщательно обтерся пушистым желтым полотенцем с вышитыми по краям уточками. Вернулся в гостиную. Нашел там Сяо Синчэня, оставшегося в той же позе, с блуждающим по шторам взглядом, и накинулся на него снова. Потому что. Ну… Целоваться, оказывается, с правильным человеком — это очень вкусно и сладко. А Сюэ Ян любит сладкое.***
— А потом придет к нам Мэн Яо и скажет, что мужика себе нашел. И пойдем мы втроем на могилку Чан Цыаня с радужными розами, чтобы все в мире знали, кого благодарить за увеличение популяции пидоров в Китае. Чан Цыань — лучший воспитатель ЛГБТ-представителей. — Не придет, — отмахнулся Вэй Ин. — Он давно уже как женат на какой-то подчиненной своего единокровного братца, у них девчонка недавно родилась. — Да какого хуя, ебаный ж ты хрен с профитролью! — звякнул чашечкой с мороженым Сюэ Ян. — И когда ты собирался меня просветить? Меня как будто не за решетку заныкали, а на другую планету сослали. — Так ты не спрашивал! — возмутился Вэй Ин, но Сюэ Ян возмутился еще сильнее: — И как, прости мою наглость, я должен был об этом спросить? Да-гэ случаем, пока меня не было, не женился на какой-то там подружке своего двадцать пятого по счету родственника и не обзавелся потомством? — Возьми себя в руки, эй, я с ним связывался, он приедет с тобой встретиться на Новый Год. Он и отпуск уже взял, и билеты. — И девку какую-то, да так, что та понесла, — буркнул Сюэ Ян в чашку. Сяо Синчэнь и Лань Чжань при этом сидели друг напротив друга и преспокойно пили мусорный соленый кофе. — Просто купи себе уже нормальный телефон и свяжись с да-гэ по-нормальному, он тоже по тебе скучал. Да понимал это Сюэ Ян. Но с ревностью ничего поделать не может. Мэн Яо сделал для них слишком много, чтобы сейчас, в далекие тридцать один, задумываться не о собственной жизни, а о двух оболтусах. Даже об одном… Заботу о другом уже взял на себя Лань Чжань. Сюэ Ян просто… Хочет, наконец, чтобы они были все вместе. Не навсегда, конечно. На новогодние праздники — в самый раз. Черт, получается же… Несмотря ни на что, теперь у них у всех — все хорошо, да? Оказывается, он сказал это вслух. — Мгм, — ответил ему почему-то Лань Чжань. Вэй Ин только подмигнул. И заказал всем по еще одному клубничному шейку. А Сяо Синчэнь под столом легонько сжал его коленку. Вот ведь засранец… А дома чего такой стеснительный, а? Дом… У Сюэ Яна теперь есть дом. Как место. И как люди. Ну надо же.
