Тактильность

Представлял ли он себе, что окажется в такой ситуации? Да, представлял. Слишком много раз. Сейчас он идет за объектом своих фантазий, как будто во сне. Неужели, неужели он и правда получил возможность близости с Цзюнь-Цзюнем? Сладкое предвкушение создает эффект бабочек в животе. Сердце ускоряет ритм. Такое взволнованное состояние он не испытывал уже очень давно. - Цзюнь-Цзюнь, подожди минутку, - говорит он и останавливает, придержав за локоть. Гун Цзюнь тормозит, опускает взгляд на руку и тень сомнений мелькает на его лице. Чжэхань разжимает пальцы на своем запястье, берет ладонь Цзюнь-Цзюня в свою и переплетает пальцы. - Так будет удобнее, - говорит он и улыбается. - Но... - Никто ничего не скажет. Верь мне. Гун Цзюнь бросает на него странный взгляд, хмыкает и уводит за собой.

~

Впервые Чжан Чжэхань понял, что обречен еще во время съемок. Казалось бы, он часто встречал на протяжении своей жизни и карьеры красивых людей, но красивая картинка не всегда хороша изнутри. Чжэхань слишком рано это понял и стал относиться к таким людям с осторожностью. Так же он понял, что если создать маску "своего парня", то проще не поддаваться соблазнам. А если что-то пойдет не так, всегда можно обернуть все в шутку. Проблемой было то, что его руки постоянно жили своей жизнью. Близкие знали, для него всегда было в порядке вещей, выражать свои чувства и мысли через прикосновения. К слову, это и правда помогло развить актерские навыки. Но работа есть работа, и грань между позволительным и непозволительным он очень хорошо понимал. Публика полюбила его за непредсказуемость и чувство юмора, а руководство относилось с настороженностью. Чжэхань всегда хорошо чувствовал людей и их настроения. Те кто ему нравились попадали под его обаяние и игру в дружеские подначивания. Кто-то принимал это, кто-то - нет. На съёмках "Слова чести" он быстро влился в коллектив, но было одно но. И имя ему - Гун Цзюнь. Мало того, что этот тихий и скромный парень должен был играть абсолютно противоположный типаж, так еще и родственную душу его персонажа. Это означало, что большинство сцен будут совместными. Интересно? Бесспорно. Так что Чжэхань не был бы Чжэханем, если бы не пытался его растормошить. Иначе это был бы полный провал. Но лао Гун умел удивлять. На закадровом интервью Чжан Чжэхань получил стандартный вопрос описать первое впечатление о своем партнере по съемкам. "Гун Цзюнь из молчаливых людей. Он не особо любит разговаривать. Но оказалось, что он просто притворялся. На более позднем этапе съемок, я понял, что он правда больше не может сдерживать себя. Он медленно становился Вэнь Кэсином. Говорил глупости и блефовал." - Чжэхань усмехнулся и спрятал улыбку. - "Когда на съемках проводились монтажные работы, оператор сказал: Как нам снимать в таких условиях? Мы не можем. Гун Цзюнь, держа вентилятор в руке, ответил ему: Ох. Я ремонтирую свое второе поместье Четырех Сезонов. Я подарю его вам, как только закончатся работы", - с теплотой вспоминает он свои слова. Они довольно быстро сошлись, хотя изначально Гун Цзюнь явно держал нейтралитет. Но Чжэхань всегда хорошо чувствовал границы и интуитивно находил нужный подход к человеку. Вот такая суперспособность. Неприступная крепость, по имени Гун Цзюнь, постепенно сдавалась. Чжан Чжэхань понял, что Цзюнь-Цзюнь начал проявлять к нему некоторую симпатию и уважать как более опытного коллегу, когда тот стал спрашивать совета и прислушиваться к его мнению. Лао Гун был человеком, всецело преданным своей работе, и не упускал возможности самосовершенствоваться. Чжэхань наставлял и показывал как лучше отыграть ту или иную сцену, стараясь избегать зрительного контакта с внимательным Гун Цзюнем. Боги, нельзя так смотреть! Между ними зародилась некая связь и Чжан Чжэхань почувствовал, что тот стал потихоньку открываться ему. Это вызывало в нем трепет и уважение. За всей этой серьезностью Чжэхань не сразу заметил, как Гун Цзюнь тоже стал проявлять заботу по отношению к нему, а также разделять его шутки и подколы. Иногда казалось, что он намеренно не замечает или игнорирует, что Чжэхань временами перегибает палку. То руки задержит, где не положено; то пошутит слишком откровенно. Но уж очень Цзюнь-Цзюнь ему запал в душу. Так что Чжэхань для себя решил, что эту дружбу, а ему хотелось верить, что это была именно она, он не хочет испортить или потерять ни в коем случае, поэтому стал больше контролировать свои действия и ограничивать себя, свои руки и шутки в частности. Первый звоночек случается на репетиции драки у воды. Они повторяют движения снова и снова, пока в один момент не оказываются слишком близко. Кажется, что время остановилось. Оба дышат слишком часто, пот неприятно стекает по телу. Слишком жарко. Чжэхань чувствует, что земля уходит из-под ног. Если бы это был просто спарринг, он мог на эйфории от хорошей драки решиться и поцеловать. И будь что будет, в крайнем случае ему сломают нос. Да, это будет неприятно. И студия будет недовольна последствиями, но жизнь одна и упускать возможности - упускать все. Он представляет, как убирает прядку со лба и усмехнувшись напряженному взгляду Цзюнь-Цзюня, притягивает к себе и касается его губ. Мягко, словно спрашивая разрешения. Гун Цзюнь теряется на пару мгновений, но обязательно отвечает на поцелуй. Притягивает Чжэханя ближе и перехватывает инициативу. Чжэхань скользит руками по спине и запускает их в волосы Гун Цзюня. Тот издает довольный стон, опускает руки на ягодицы и сжимает. Чжэхань от неожиданности разрывает поцелуй. Прижимается лбом к его плечу и говорит что-нибудь прямо противоречащее его чувствам, что-то вроде "хорошая репетиция, Гун-лаоши". А после они смеются от нелепости ситуации и легкости на душе. Но работа есть работа. Границы должны быть соблюдены. Чжэхань дает себе мысленную пощечину, считая, что Цзюнь-Цзюнь не оценил бы его действий, и что поцелуй бы только усложнил дальнейшую совместную работу. Он понимает, что взгляд затянулся, и даёт себе проявить слабость, разыгрывая боль в колене. Гун Цзюнь бросает обеспокоенное "Да-гэ" и помогает сесть. "Он слишком красивый и заботливый. Вне моей лиги", - проносится в дурной голове Чжан Чжэханя. С этого времени Гун Цзюнь, кажется решил взять обязанности по заботе о Чжан Чжэхане на себя. "Вот, возьми, Чжан-лаоши. Яблоки полезны для здоровья", - протягивает ему дурацкое яблоко и смотрит своими щенячьими глазами. Запрещенный прием! "Ты мало пьешь, вот возьми. Солнце сегодня очень палящее". Чжэхань позволяет себе чуть больше, чем планировал: то сядет слишком близко, чтобы соприкоснуться коленками, то взгляд задержит неприлично долго, то шутку отпустит с подтекстом. Но в то же время он проявляет заботу, по-своему: то парик поправит, то макияж, то подскажет, как лучше сыграть. Он ловит на себе эти взгляды Цзюнь-Цзюня, которые абсолютно невозможно игнорировать, которые вселяют надежду в сердце на взаимность. Глупости какие. Непрофессионально, соберись! Гун Цзюнь сложный и простой одновременно. Иногда начинает казаться, будто ты уже понимаешь, что в его голове, то он способен тебя удивить. Цзюнь-Цзюнь из тех людей, которые делят людей на своих и чужих. Если ты попал в первую категорию, то он сделает для тебя все - в этом они были похожи - но с чужими Гун Цзюнь действует довольно прохладно и отстраненно. Вторым звоночком становится, когда на съемках Чжан Чжэхань практически теряет сознание. Тепловой удар тянет к нему свои лапы. На какую-то минуту в глазах темнеет, и тело расслабляется, но крепкие руки ловят и прижимают к себе. Чжэхань чувствует пьянящую радость от этого ощущения уверенных рук. Гун Цзюнь волнуется. Он волнуется за него. "Чжан-лаоши, Чжан-лаоши, слушай мой голос. Оставайся со мной. Дайте воды, скорее! Да-гэ, не отключайся, пожалуйста", - просит Цзюнь-Цзюнь. Чжэхань улыбается. "Да-гэ, он действительно назвал меня Да-гэ". Гун Цзюнь злится. Злится на слишком большое количество слоев ханьфу, на жару, на Чжэханя, который не следит за собой должным образом. Он злится, а Чжэхань чувствует укол вины, вместе с глупой детской радостью: ему не все равно. Они шутят обо всем на свете. В один из съемочных дней, Гун Цзюнь проигрывает спор и должен угостить каст выпивкой. Чжэхань дурачится: "Ты все еще должен нам выпивку, босс". В тот вечер, он наконец-то расслабляется и чувствует, что ему очень повезло в этом проекте. В компании коллег приятно и весело. Это один из тех самых хороших вечеров, что остаются ярким и теплым воспоминанием в памяти. Будучи в приподнятом настроении он решается и просит Гун Цзюня проводить его до трейлера. "Ты в порядке?" - с беспокойством спрашивает Цзюнь-Цзюнь. Ох, если бы он только знал, насколько сейчас Чжэхань был счастлив. Позже ребята над ним часто подшучивали за эту историю, но это было не важно. Ощущение заботы со стороны лао Гуна грело. Он запомнил это слишком хорошо. Финальным звоночком стало приглашение Гун Цзюня к себе: "Я обещал тебя угостить, так что сегодня я приготовлю кое-что для тебя". И он готовит лапшу. В тот момент Чжэхань был готов отдать все, лишь бы знать, что это не просто дружеский жест. Все становится более странным после грозы. В ту ночь они оказались в трейлере Гун Цзюня вдвоём. Цзюнь-Цзюнь настоял, чтобы Чжэхань остался переночевать здесь. "И куда ты пойдешь в такую погоду? Да-гэ, останься, пожалуйста, мне так будет спокойнее" - произносит Гун Цзюнь и смотрит. В глазах читается "не уходи, только не уходи". "Куда я от тебя уйду теперь", с усмешкой думает Чжэхань, а вслух произносит только "Хорошо, как я могу отказать своему лао Вэню". Он не может ему отказать. И не хочет отказывать. Что-то во взгляде Гун Цзюня меняется, но Чжэхань слишком занят личными переживаниями, чтобы это заметить. Остаток вечера они много говорят. Говорят так, будто всю жизнь знали друг друга. В этот момент Чжэхань и понимает - обратного пути для него нет. Все что он может сделать - это написать признание в глупом посте "теперь у меня есть зеркало*". С того дня отношение Гун Цзюня немного изменилось, он стал чуть более отстраненным, Чжэхань рассудил это как подготовку к тому, что работа разведет их. Так было всегда, ты приходишь, дружишь на съёмках и в период промо, а потом больше никогда не видишь этих людей. Таковы условия выживания в этой профессии и привязываться было глупо с самого начала. Ведь знал же что так будет. На душе становится тоскливо. Профессионализм превыше всего, поэтому они продолжают делать вид, что ничего не произошло, и почти ничего не изменилось, но только Гун Цзюнь стал чаще украдкой бросать на Чжэханя странные взгляды. После съемок Гун Цзюнь ожидаемо пропадает. Чжэхань чувствует себя разбитым, знал же что так будет, сам виноват. Он пишет песни, в которых выражает свои мысли и чувства. Он просит Гун Цзюня прийти на его концерт, и часть его надеется, что он примет приглашение, но "прости, Чжан-лаоши. Съемки". Он все понимает, но сердцу не прикажешь. Когда начинается промо период. Чжэхань ждет встречи, чтобы поставить точку себе и отпустить, но план его летит в тартарары как только он слышит такое знакомое и восторженное "Чжан-лаоши". Гун Цзюнь будто сам тянется к нему, и Чжэхань решает, что к черту все, он должен попытаться.

~

Из воспоминаний Чжэханя выдергивает звук дверной защелки. Он рассеянно смотрит на Гун Цзюня, который излучает странную ауру. Чжэхань вздыхает: - Ты хочешь погово... - не успевает он закончить, как чужие руки прижимают к стене, а губы впиваются в его. Пылко, отчаянно. Одна рука Гун Цзюня оказывается на затылке, защищая от столкновения со стеной, другая ложится на талию и крепко сжимает. Чжэхань охает, но отвечает на поцелуй, обнимая за шею. Он чувствует как Гун Цзюнь наконец расслабляется и шепчет: - Прости. - За что? "За то что пропал?" - крутится в голове Чжэханя. - За это. Я не должен был… - тихо произносит он и опускает взгляд. Чжэхань смотрит на него с глупой улыбкой, кладет руку ему на щеку, и нежно поглаживая, произносит: - Эй, я сам напросился, если кого и винить, то только меня. Но я ни о чем не жалею. И не хочу, чтобы жалел и ты. Я скучал по тебе, Цзюнь-Цзюнь. Гун Цзюнь притягивает его к себе и тихо произносит: "Я тоже скучал по тебе, Да-гэ". Он держится из последних сил, но предательские слезы все-таки стекают вниз по лицу. Ему остается только крепче сжимать руки на спине Чжэханя, держась за нее, как за спасательный круг. Тот пытается отстранится, но слышит тихое: "Не надо. Пожалуйста." Чжэхань вздыхает, гладит по голове и сам еле сдерживает слезы. Меньше всего он хотел видеть, как плачет близкий человек. "Цзюнь-цзюнь, послушай меня. Я тут. И всегда буду рядом с тобой, если ты захочешь." Он отстраняется и берет лицо Гун Цзюня в руки. "Цзюнь-цзюнь, посмотри на меня. Мы справимся со всем. Хорошо?" Нежно улыбается и стирает ненавистные следы дорожек от слез. Гун Цзюнь смотрит на него, слегка кивает и шепчет одними губами "спасибо", снова притягивая в объятия. Теперь когда он знает, что они есть у друг друга, Чжэхань уверен, что они справятся со всем. Вместе.