Забота

      Освальд устало упал на крышку унитаза в школьном туалете и запрокинул голову. Нога болела страшно, и он едва не скулил, стараясь скрыть позорные слезы, что настойчиво лились из глаз. Он чуть натягивает рукав и утирает сырость с щек, боясь даже думать о том, чтобы поднять штанину брюк и оценить масштаб трагедии.       Сегодня во время большой перемены он снова не стал утруждать себя подбором слов и прямо послал нахуй хулиганье, что пыталось отжать у него обед и совсем новые запонки. Очевидно, последнее отобрать пытались не из крайней надобности (все в этой мерзкой банде ходили или в неопрятных толстовках, или в не первой свежести футболках), а из желания задеть Освальда. Все в школе знали, что он подрабатывает в местном ресторане посудомойкой после школы, и такие вещи, как явно не самые дешевые запонки, вряд ли доставались ему легко. И расставаться ни с ними, ни с обедом, Освальд не пожелал. За что почти тут же и поплатился.       В их школе было достаточно малолюдных и почти заброшенных мест. Курилка, например, на первом этаже, учительская на втором, мужская раздевалка у столовой, которая раньше была спортивным залом, и гримерка возле актового. Ах, да, и самое неприметное из этих мест — старая женская уборная. Когда-то в ней повесилась ученица, потом, судя по байкам, вскрылась еще одна, и туалет заперли на ключ, вынудив всех девушек школы бегать на второй этаж в единственную ближайшую уборную.       Судя по всему, в тот день обидчикам Освальда удалось раздобыть ключ. И биту. Великолепно. Отлично. Замечательно. Освальд со злости пнул целой ногой дверь кабинки, в которой закрылся, тут же взвыв. Пульсирующая боль в ноге не унималась. Надо было собраться с духом и посмотреть, что там все-таки. Иначе он никогда отсюда не выйдет. Хотя… Судя по последнему, что он услышал, его здесь заперли. Так что он в любом случае отсюда не выйдет. Может, духи здешних обиженных на жизнь девочек утянут его за собой, и он повесится на своем галстуке где-нибудь на ручке кабинки, и его труп найдут лишь тогда, когда тот достигнет той стадии разложения, когда запах игнорировать уже невозможно.       Освальд себе усмехнулся — развел драму. Как он любил всегда. Он вздыхает и закатывает рукава. Запонки у него все же вытащили… Ничего. Он отомстит. И вернет свои запонки. Хоть пóтом, хоть кровью. Он сжал зубы и, вдохнув поглубже, подцепил штанину брюк, медленно потянув вверх. Нога тут же отозвалась протестующей тупой болью, от чего Освальд задышал чаще, прикусывая обратную сторону щеки. Когда удалось поднять штанину достаточно высоко, во рту уже ощущался привкус собственной крови. Кобблпот сглотнул и стал рассматривать повреждения.       Надо было попытаться встать, чтобы убедиться, что он не схлопотал перелом. В конце концов битой он схлопотал по ноге неплохо, и вряд ли все прошло бы бесследно. Освальд вздохнул и откинулся на бачок. Чем он, черт побери, все это заслужил?! Тем, что не стал терпеть издевки? Тем, что отличается? Мерзость. Мерзкое общество мерзких одноклассников. И учителя здешние не менее мерзкие. Закрывают глаза на все, что могут и не могут, только и знают, что осуждать за внешний вид и неправильное мышление.       — Что надо сделать, если тебе дали пощечину? — спрашивал, бывало, директор во время очередного привода.       — Ударить вдвое сильнее, — не задумываясь отвечал Освальд.       В такие моменты директор устало тер переносицу под очками и заводил тираду о том, что, нет, идиот, надо подставить вторую щеку, но Освальд уже не слушал. Он подобного наслушался в жизни, и больше не хотел.       Где-то капала с протекающего крана вода. Где-то за стенами было слышно расходящихся по домам детей. Сколько Освальд здесь просидел? Его затащили сюда прямо перед физкультурой, а это… Предпоследний урок, кажется. В тишине Кобблпот улавливает посторонний и аномальный для такого места шум где-то за дверцей кабинки. Озз собрал все силы в кулак и приоткрыл дверь, высовываясь в пространство между кабинками и с подозрительным прищуром глядя на входную дверь. Кто-то копошился в замке. Черт.       Он тут же максимально тихо закрыл свою дверцу и стал копаться во внутренних карманах пиджака в поисках заточки. Однажды его исключили за то, что он ею поранил амбала, который норовил его побить, и это очень сильно ударило по матушке Озза. Больше он старался не использовать этот «козырь», но если та банда ждала окончания уроков, чтобы добить его без лишних свидетелей, то сейчас без оружия было не обойтись.       Дверь со скрипом отворилась. Освальд постарался подобрать ноги на крышку, и едва не всхлипнул, когда поврежденная нога отозвалась болью, но прикусил язык. По сырому и грязному полу кто-то не спеша шагал в его сторону. Освальд почувствовал себя загнанным в угол зверем. Никуда не денешься, ничего толком не сделаешь. Но, судя по звукам, вероятный противник был один. А значит, были шансы в случае чего отбиться.       — Хей? — прозвучал незнакомый голос, эхом отражаясь от стен. — Освальд? — Освальд непонимающе выгнул бровь, неосознанно чуть расслабившись. — Меня зовут Эдвард Нигма… Я учусь с тобой на одном этаже. Я не хочу навредить, просто… Поговорим, ладно?       Освальд не стал далеко убирать заточку. Лишь поправил машинально на себе сбившуюся одежду, пропустил сквозь пальцы волосы и опустил и здоровую ногу обратно на пол. Все равно от этого трюка толку было мало, если одна нога оставалась вполне заметна. Он открывает кабинку, подавив желание закинуть здоровую ногу на поврежденную для большей защищенности под панцирем напускного пафоса. Тут же перед ним появляется фигура крайне неоднозначная.       Высокий парень, — на голову Освальда выше точно, — в явно большой ему футболке, кардигане крупной вязкой и черных брюках с подворотами. На ногах еще и конверсы и носки с зелеными вопросительными знаками. Фэшн катастрофа, иначе на назвать. Освальд вопросительно выгибает бровь.       — Как ты меня нашел? — спрашивает, пытаясь сделать вид, что все у него шло по плану, и здесь он сидит не потому, что притащили, а потому, что сам захотел придти и посидеть какое-то время в заброшенном, сыром и холодном туалете.       — Ты не пошел по привычному маршруту, — Освальду понадобилось добрых пятнадцать секунд, чтобы обмозговать сказанное. — Ты всегда ходил одним и тем же маршрутом в одно и то же время, но не сегодня. И я решил, что что-то пошло не так, проверил некоторые уединенные места школы, нашел это. Понял, что нужен ключ, пробрался в учительскую, и…       — Ты кто такой? — не выдержал и перебил Освальд. Он не заметил слежки? Что этому чудику от него вообще надо?       — Эдвард. Нигма, — спокойно ответил новый знакомый. — Я уже говорил.       — Нет, плевать на имя. Кто ты, блять, такой? — повторил вопрос Освальд с уже большим нажимом.       — А… — Эд, кажется, понял, на что намекал Озз. — Я младше тебя на два года, учусь на химбио. Это в другом крыле… — Нигма вдруг запнулся и перевел взгляд на ногу Освальда. Тот заерзал под неуютным взглядом черных в этом освещении глаз. — Твоя нога.       — Слушай, проехали, — Освальд хотел встать, но, стоило предпринять слабую попытку, как он тут же свалился на месте, шипя от злости и унижения. Эд сделал шаг, готовясь в случае чего поддержать, но Освальд только отмахнулся. — Ты следил за мной?       — Грубо говоря — да. Окна моего класса выходят прямо на задний двор школы, я просто наблюдал, — оправдался тут же Эд.       — Знаешь мое имя? — продолжил допытываться Освальд.       — Все в школе знают, — Нигма пожал плечами.       — И чего ты хочешь? — выдохнул Освальд. Эта беседа начинала раздражать и вытягивать все оставшиеся силы.       — Помочь. Я отведу тебя туда, где безопасно, и помогу обработать все раны. Мой отец врач, я умею, поверь, — последнее он добавил с особым энтузиазмом и улыбкой.       — Что?.. Почему?.. Блять, стой… — Освальд устало выдыхает. — Сначала ты сталкеришь меня, как ненормальный извращенец, а потом заявляешь, что хочешь помочь и я должен пойти с тобой?! — он едва не взрывается от злости, закипающей где-то глубоко внутри.       Но вся злость потонула в недоумении, когда что-то в Нигме поменялось. Словно по щелчку пальцев. Тот весь выпрямился, став, казалось, еще выше, чем был, с лица слезла идиотская широкая улыбка. Взгляд стал еще внимательнее, появилась словно какая-то пугающая искра. Освальд машинально облизнул губы, подаваясь чуть вперед. Дурная привычка — вместо того, чтобы отступить перед опасностью, начать напирать и агрессировать активнее. Из-за нее он и оказался, собственно, здесь. Эд повел плечами, обвел помещение безразличным взглядом и снова посмотрел на Освальда.       — У тебя нет выбора, — констатировал он. — Идти сам ты не можешь, позвать на помощь тоже некого. Даже если дверь не будет заперта, ты не позволишь себе тащиться по стенке. И это только в пределах школы. Как ты доберешься до дома я тоже слабо представляю. Тебе нужно сесть на остановку, которая не так-то близко, и там сложно будет найти что-то, обо что можно опереться, — кажется, Эд закончил свой жутковатый монолог и теперь выглядел… Выжидающим?       Освальд весь напрягся и поджал губы, глядя на Эда снизу вверх. У него и правда не было выбора. Разве что ждать, пока его матушка всполошится и пойдет на поиски, но это как минимум сутки. Он и раньше мог пропасть на ночь, и мама ему это позволяла. Главным условием было обязательно вернуться, и Освальд возвращался. Всегда. Но сейчас… Озз чуть прикусывает губу. Нигма терпеливо ждет ответа. Чего стоит ожидать от человека, который знает о тебе все, вплоть до маршрута от школы до дома? И это при том, что сам Кобблпот его ни разу в глаза не видел. Может, слышал краем уха когда-то, но не видел никогда. Что тот сможет с ним сделать, когда он в таком паскудном положении, и сможет ли Освальд противопоставить хоть что-то? Паршиво…       — Ты пиздец как пугаешь, ты в курсе? — выдохнул, наконец, Освальд.       — Да, мне об этом говорили, — Эд воспринял это, как согласие на помощь, и шагнул ближе, помогая Освальду подняться так, чтобы не наступать на больную ногу.       Освальд перекидывает руку через чужую шею, прикусывая губу, чтобы не вздрогнуть, когда рука Эда легла ему на талию. Он не был фанатом настолько близкого физического контакта с незнакомыми абсолютно людьми, но деваться было некуда. Кобблпот давит в себе свои принципы и просто позволяет Эду себе помочь. У ворот школы находится припаркованный автомобиль. Освальд недоверчиво смотрит на Нигму, который только довольно улыбается этой эмоции на чужом лице и проводит нового знакомого к двери пассажирского переднего сидения.       — Отцовская, — поясняет Эд, когда они уже выезжают с парковки. — Но он в отъезде, так что не узнает.       — Права откуда? — интересуется Освальд как бы между делом.       — А кто сказал, что они есть? — Нигма заговорщески улыбается, глянув на Освальда с безумной искрой в глазах, что заставляет того фыркнуть со смеху и удивления и опустить голову. — Матери дома тоже нет, — добавил тем временем Эд.       — То есть я буду один, безоружный и беззащитный в компании маньяка-сталкера без прав, великолепно, — не без иронии выдал Освальд. Это должно было его беспокоить, но он настолько устал, что не мог заставить себя волноваться. И, к тому же, деваться ему было уже некуда. Он лишь сложил руки на груди и отвернулся к окну, чуть съехав по сидению.       — Не один и не безоружный, — заметил Эд. — Пока родителей нет, у меня живет подруга.       — Герой-любовник в пятнадцать с хвостиком? — хмыкнул Озз.       — Что ты, нет, конечно. Она не совсем в моем вкусе, — возможно, Освальду показалось, но Эд вновь глянул на него, на этот раз многозначительнее, и тут же обратил все свое внимание на дорогу. Кобблпот поежился. Не нравилось ему все это, ой как не нравилось.       Остановились они в неплохом районе, но даже при этом лифт в доме не работал и пришлось тащиться на самый верх пешком. Эд предложил поднять Освальда на руки, но получив красноречивое «охуел?» отказался от этой идеи. С горем пополам, но зато с сохраненной гордостью, они добрались до квартиры Эда. Большая металлическая дверь вызывала только больше подозрений, и Кобблпот даже не старался этого скрыть, косясь на Нигму.       — Инициатива мамы. Готэм все-таки, — только пожал плечами тот и нажал на звонок. Буквально через пять секунд дверь открыли, и Освальд смог рассмотреть высокую рыжеватую девушку. Многие назвали бы ее довольно привлекательной, Освальд — приятной. — Ой, Айви, — кажется, Эд удивился.       — Ого, — девушка едва не присвистнула, оглядев сначала Освальда с ног до головы, а после Эда. — Ты?..       — Тише, — остановил ее Эд. Айви улыбнулась, кивнула и отошла в сторону, позволив Эду провести Освальда в квартиру и усадить в слишком мягкое кресло.       — Твой отец, конечно, рассказывал, что ты с детства всякую бродячую живность в дом тащишь, но чтобы так, — послышалось со стороны кухни. Освальд резко повернулся на девушку лет четырнадцати на вид, что, оперевшись о стол локтями, помешивала в чашке кофе.       — Я!.. — уж было возмутился Освальд, но придержал коней. Его уже один раз избили сегодня, и чего ждать от этих людей он абсолютно не знал. — Во-первых, — начал он спокойнее, задирая подбородок повыше, чтобы казаться значительнее со своего не самого удобного места, — я не живность. А во-вторых, вовсе не бродячая.       — Так ты разве не Пингвин? — усмехнулась девчонка, отталкиваясь от стола и делая глоток кофе. Освальд задохнулся в возмущении.       — Видит Бог, если бы я сейчас мог подняться… — фыркнул Озз.       — А что, подбили птичку в последней битве? — девушка, которую Эд назвал Айви, упала на подлокотник его кресла, бесцеремонно накрутив его выпавшую из прически на лоб прядь, отчего Освальд встрепенулся и почти рефлекторно шлепнул ее по руке. — Ай! Вот не врал же Эд, когда про тебя рассказывал.       — Чего?.. — Освальд нахмурился.       — Все уши прожужжал, — подтвердила вторая девушка, имени которой Освальд до сих пор не знал.       — Не слушай их! — Эд вернулся с табуретом и аптечкой и под тяжелым взглядом Освальда сел напротив него. — Сплетни, только и всего. Селина сама около нашей школы ошивается постоянно, вот и слышит всякое, а Айви часто у нас в гостях бывает. Сам я ничего не говорил.       — И фотка его у тебя напротив кровати не висит, — прыснула Селина, после чего Эд швырнул в нее какой-то крышечкой, которую нашел на полу.       — Пиздец… — констатировал Освальд. У него не было ни малейших сил разбираться в том, кто эти трое и откуда про него столько знают. Ему хотелось просто поскорее от этого всего отделаться и вернуться домой.       — Не сильно бурная реакция на тайного обожателя, — заметила Айви.       — Меня избили в заброшенном школьном туалете, я просидел там больше часа…       — Двух, — перебил его Эд, стараясь аккуратно поднять штанину чужих брюк.       — Двух… — Освальд зашипел, прикрывая глаза и стараясь перетерпеть вновь накатившую боль. — И сейчас я в квартире черт знает кого, без малейшего понятия, что делать, если вы вдруг решите меня добить и скинуть хладный труп в реку. Сталкер малолетка — меньшая из моих проблем, но и с этим я разберусь, — последнее он добавил с давлением, глядя на Эда, что оценивал степень повреждений.       — Больно так? — Эд надавил на ногу большим пальцем, отчего Освальд дернулся и вскрикнул.       — Блять! А ты как думаешь?! — Освальд поморщился, заерзав на месте и стараясь сесть удобнее.       Эд провозился с его ногой добрые полчаса, пока девочки отвлекали Освальда разговорами. Но он не особо-то шел на контакт, иногда лишь односложно отвечая и комментируя их слова. В основном он наблюдал за манипуляциями Нигмы. С одной стороны, чтобы не пропустить момент, когда тот решит сделать что-то во вред, а с другой… Ладно, было банально приятно наблюдать за тем, как тот возится с его травмой. Освальд даже не понимал до конца, почему. К тому же, тот делал все максимально аккуратно, чтобы не вызвать болезненных ощущений, пускай без них периодически было никуда.       — Надо полностью тебя осмотреть. Не думаю, что били тебя только по ногам, — заключил Нигма.       — Чего?.. Не много ли ты хочешь? — Освальд вновь почувствовал дискомфорт.       — Там может быть что-то серьезное. Не перелом ребер, конечно, ты бы это почувствовал, но все же, — настаивал Эд.       — Я в жизни тут не разденусь!       — Мы пойдем прогуляемся, — заторопилась Айви, уже вытаскивая упирающуюся Селину к двери за руку. — Чтоб не смущать.       — Да вы… Вы… И ты!.. — Освальд зло глянул на Эда, что поднял руки в примирительном жесте.       — Я просто посмотрю и обработаю, честное слово будущего судмеда! — эти слова явно не убедили Освальда. Эд вздохнул и поднялся со своего места, уходя на кухню. — Хочешь чаю? Прости, что сразу не предложил, но твоя нога беспокоила меня куда больше.       — Ромашка есть? — с надеждой глянул Освальд в сторону Эда.       — Конечно, — кажется, Эд аж расцвел, когда ему удалось угадать предпочтения Освальда в чае. Сам-то он всегда пил кофе, чай — это по части Селины и Айви. — Это все выглядит странно, — замечает Эд, ставя чайник.       — Ты даже не представляешь, насколько, — ворчит Освальд. У него в голове до сих пор крутится весь этот непонятный день. Знал бы он только дома, что сегодня произойдет, в жизни бы не пошел никуда. Прикинулся бы больным и провалялся весь день в кровати. С целой ногой и сохраненным достоинством. Перспектива раздеться перед Эдом до сих пор вызывала сильнейшее отторжение. — Знаешь, это все очень мило с твоей стороны. Но я все же доберусь до дома. Закажу такси, — Освальд поднимается на ноги под внимательным взглядом Нигмы и делает пару неуверенных шагов в сторону выхода. Такими темпами он будет добираться достаточно долго, но перспектива оставаться здесь до самого вечера ему не особо нравилась.       — Уверен? Я бы не советовал тебе нагружать ногу, это может плохо закончиться       И Эд как в воду глядел. Уже на четвертом шаге уверенного хромания в сторону выхода, Освальд едва не запнулся, и удержался на ногах только благодаря Эду, что быстро преодолел расстояние между ними и подхватил под локоть, усаживая на кровать. Удобно все-таки в квартире-студии, — подумалось Освальду, — все рядом. Через пять минут Освальд сидел, обхватив руками чашку горячего чая, и откровенно обижался на судьбу, зло глядя в одну точку. Возле сидел Эд и пил кофе, стараясь и находиться рядом на всякий случай, и не нарушать сокровенное личное пространство Освальда. Пока он наблюдал за знаменитым мистером Пингвином в школе, он вынес сразу несколько вещей: Освальд не любит прикосновения, по крайней мере от чужих людей; Освальд ревностно охраняет свое личное пространство, но при этом в конфликтах не стесняется нарушать чужое, подходя вплотную; у Освальда всегда с собой заточка, которую тот не использует, но может. Кобблпот не выглядел как тот, кто струсит в критический момент. Нигма ловил себя на мысли, что наблюдает за жизнью Освальда, как за самой интересной документалкой в своей жизни. Дома у него все чаще на фоне включался «Дискавери» с исследованиями жизнедеятельности пингвинов.       Освальд отставил чашку на тумбочку, сдвинув какие-то тетради Эда чуть в сторону, и потянулся к галстуку и пуговицам пиджака. Эд почувствовал, как внутри все сжалось от радости. Неужели у него получилось заслужить хотя бы долю доверия Освальда?! Тот скинул пиджак, потом рубашку. Эд убрал и свою кружку, поднимаясь и подавая руку Освальду, стараясь скрыть ликование. Для него это превратилось в маленькую особенную игру. Озз поднялся на ноги, стараясь опираться только на здоровую и поежился. Сейчас он чувствовал себя максимально незащищено. Эд ничего не комментировал, зная, что вряд ли это будет здесь уместно. Только сходил еще раз за аптечкой и растер ладони друг о друга, чтобы согреть похолодевшие от волнения руки.       Синяки были повсюду, и более чем внушительные, ну и пара крайне неприятных ссадин, которые надо было промыть и обработать. Эд замечал, как неспокойно дышит Освальд, и в полной мере осознавал, что тот наверняка ни разу до этого не позволял никому перейти все эти невидимые стены и грани. От этого было еще радостнее. Тот, от кого у Эда всегда все внутри трепетно сжималось, подпустил его настолько близко. И все равно, что пока что лишь от отчаяния и отсутствия выбора.       — Я дам тебе свою одежду, — выдал Эд.       — Нет, — отрезал Освальд, накидывая рубашку сразу же, как Нигма закончил обрабатывать ссадины. — Я поеду домой.       — Ты не можешь, — совершенно серьезно отозвался Эд. Это был последний его козырь.       — То есть? — Озз с недоверием прищурился на Нигму, застегивая рубашку.       — Твоя мама будет взволнована и даже напугана, когда ты вернешься домой так. А если увидит те синяки, что видел я, ей и вовсе может стать плохо.       — Пытаешься давить на меня через мою маму? — Освальд перешел на практически шипение. Эд понял, что конкретно проебался. Освальд, подхватив пиджак, снова похромал к выходу, но на сей раз еще увереннее. Нигма его нагнал и преградил путь.       — Понял, зря сказал. Но я хочу как лучше! До твоего дома отсюда больше двух часов пути, если ты и доедешь, то это может плохо сказаться на твоей ноге!       — Отойди, блять, в сторону, — прошипел Освальд, глядя прямо в глаза Эду и становясь впритык. Вот и то самое «лучшая защита — это нападение».       — Освальд, послушай…       — Нет, это ты послушай, — Освальд одним движением достал из кармана пиджака заточку, приставив ее к горлу Эда, что замер, нервно сглотнув. — Это все — ебучий цирк, который я терпеть не намерен. Спасибо за твою заботу, все такое, но я. Пошел. Домой. Понял?       Эд поднял руки и отошел в сторону. Даже дверь Освальду открыл, наблюдая за тем, как тот нервно пытается попасть второй рукой в рукав пиджака. Тот прошагал прямо до лестницы и остановился. Сука… Ну и как дальше? Освальд беспомощно оглянулся на Эда, что показательно оперся о косяк двери. Посмотрел снова на лестницу. Выдохнул, громко выругавшись, и вернувшись назад под довольным взглядом Эда.       — Я убью тебя. Сразу, как смогу нормально ходить.       Айви с Селиной не вернулись ни к вечеру, ни к ночи. Вещи Эда были Освальду заметно велики. Рукава свитера закрывали кончики пальцев, штанины домашних брюк пришлось подкатить в два раза. В них Освальд казался даже меньше, чем обычно, что не могло не умилять. Впервые за долгое время Эд сам решил приготовить еду, пока Освальд сидел за столом и читал последние новости в утренней газете.       — На кой тебе было следить за мной? — отложив чтиво, вдруг спросил Освальд.       — Ты интересный, — легко отозвался Эд. — Первым делом, когда меня перевели сюда, я увидел твой конфликт в столовой. Ты нарычал на амбала, который был чуть ли не в двое тебя больше, пригрозив вскрыть ему глотку пластиковой вилкой, если тот еще раз подойдет, — Нигма перестал скрывать восхищение в голосе, отчего уши у Освальда моментально покраснели от смущения.       — Это была самозащита, — пояснил он.       — Да, я знаю, и все же. В предыдущей школе ко мне тоже лезли, но я всегда все сводил к шутке и никогда не отвечал. Не пойми неправильно, но ты меньше и слабее любого из тех задир, но все равно без малейшего страха огрызаешься на них. Это достойно восхищения.       — А ты… — Освальд потер шею, стараясь перевести тему. Его никогда в жизни еще так не нахваливали. Разве что мама, но сейчас это не считалось. — Почему ты попал сюда? Тихоня, отличник, мамина радость…       — Взорвал учительскую, — Освальд едва не подавился воздухом, отчего Эд довольно заулыбался и засмеялся, сгибаясь пополам. — Оказалось, об этом очень даже приятно говорить. Ладно, хвастаться. У двух преподавателей серьезные ожоги, один не пережил взрыва. Если бы не связи отца и мамы, я был бы в колонии, а так дело быстро замяли. В Готэме это не проблема, если есть деньги, сам ведь знаешь.       — А ты не такая ромашка, какой кажешься, — хмыкнул Освальд.       — Буду думать, что это комплимент, — подмигнул ему Эд и вернулся к помешиванию пасты.       — Ты ведь судмедэкспертом хочешь стать? В полицию пойдешь работать? — продолжил беседу Кобблпот.       — Не то чтобы мне была интересна сама полиция… Просто туда попадают самые интересные «дела».       Освальд только кивнул. Интересный этот Эдвард Нигма. В пятнадцать подрывник. Большое будущее у него, однако. К ночи Эд нашел старую раскладушку, застелив ее для себя, оставив Освальду целую двуспальную кровать. Освальд по обыкновению замотался в одеяло с головой, свив чуть ли не гнездо из подушек. Эд робко присел рядом.       — Можно? — он чуть тыкнул в ворох из двух одеял пальцем.       — Нет, — послышалось оттуда.       — Понял, — Нигма тут же пересел на раскладушку, но, подумав, поднялся вновь и подвинул ее поближе к кровати. Какое-то время они молчали, слушая шум улиц и тиканье часов на стене. Спокойно. Освальд постепенно расслабился, удобнее устраиваясь в одеялах и зевая. Завтра утром он точно вернется домой. Не хотелось волновать маму, но и здесь он долго оставаться не намерен. — Ты знал, что, когда один пингвин ухаживает за другим, он вместо всяких бесполезностей приносит ему камушек для гнезда?       — К чему это сейчас? — зло проговорил Освальд. Из-за одеял его было плохо слышно.       — Хочешь, подарю тебе камень? — со смешком спрашивает Эд, но Освальд это игнорирует, пряча лицо в подушке. Снова становится на несколько минут тихо. И снова первый начинает Эд. — Или убьем тех, кто тебя побил, — тут уже Освальд завозился в своих одеялах, вскоре высовываясь из них, выглядя при этом, как потрепанный кукушонок.       — Ты серьезно?.. — Эд даже в темноте разглядел, как тот недоверчиво прищурился. — Поможешь мне?       — За услугу, — тут же ответил Нигма.       — Идет, — не долго думая, Освальд протянул руку Эду. — Стой, что за услуга? — опомнился он, когда Нигма уже пожал ее.       — Узнаешь, — Эд в своей манере улыбнулся. Освальд хотел думать, что ему показалось, или это отблеск от неоновой вывески за окном Нигмы, но в чужих глазах он разглядел зеленоватый блеск.