В моём падике умирают бабочки

      «В моём падике умирают бабочки» — такое сообщение получил Слава около шести вечера, сидя в гостях у Замая. — Чё там? — Андрей с любопытством посмотрел на друга, заметив на его лице нечитаемое выражение, и кивнул на телефон. — У Вани бабочки в подъезде дохнут, — пробормотал Машнов и нахмурился. — Чего? — Замай с непониманием уставился на Славу. — Плохо ему.

***

      Светло уже который день сидел дома, не показывая на улицу и носа. Разве что выходил покурить в подъезд — на балконе слишком холодно, несмотря на стеклопакет. В Питере было так пасмурно и промозгло, что низкие серые тучи тяжёлыми кусками мокрой ваты перебрались и в квартиру к Ване. Они, как казалось Светло, висели под потолком в каждой комнате и беспрестанно поливали его ледяными свинцовыми каплями.       Когда это началось, Фаллен сначала спал целыми днями. То были попытки укрыться от безжалостных кошачьих лап с острыми когтями, что царапали душу. Но, когда спать стало невмоготу, и Ваня просто стал сидеть в кровати сутками, от его души очень скоро остались лишь кровавые ошмётки. Если бы он мог лезть на стены в прямом смысле этого слова, то давно бы уже сидел в углу под потолком, словно большой, нескладный паук, с пустыми тоскливыми глазами. Осень совершенно не щадила Светло. Казалось, время года нависло над ним с уже готовой петлёй в костлявых лапах, протягивая ему верёвку, любезно натёртую щедрым куском хозяйственного мыла.       В начале второй недели сентября Ваня начал плотно закрывать окна шторами, так в квартире сохранялось хоть какое-то ощущение отрыва от того, что происходит за окном. В подъезде он наблюдал бабочек, что бились о стекло, в агонии пытаясь выбраться наружу. Фаллен бы выпустил их в форточку, будь это летом, но теперь за окном лил дождь, а порывы холодного ветра завывали в вентиляции. Поэтому Ваня лишь с сожалением наблюдал за насекомыми, понимая, что все эти крылатые красавицы обречены здесь засохнуть или повиснуть кверху лапками в паутине под белёным потолком.       Вскоре он стал находить их на подоконниках уже мёртвыми. Они все лежали на боку и тёмными траурными пятнами выделялись на фоне облупившейся белой краски. За окном ветер теперь будто бы своим протяжным воем исполнял реквием, а тяжёлые капли по ржавому карнизу служили ему аккомпанементом. Это были крапивницы. Ваня смотрел на них виновато, будто чувствуя свою вину в их гибели. Одна бабочка всё ещё была жива, она бессильно ползала по подоконнику рядом с засыхающими трупами. Фаллен бледными, слегка дрожащими пальцами потянулся к ней, посадил на ладонь аккуратно, и она перестала шевелиться. Упала на бок, пару раз дёрнула тонкими лапками и замерла. Светло долго держал её в руках, боялся положить на место, казалось, если он сделает это, крылья бабочки тут же рассыпятся в прах.       На следующий день после происшествия он не выдержал и послал Славе завуалированный крик о помощи. Ваня знал, что Машнов поймёт его. Должен понять.

***

— Ты же можешь съездить к нему? — Чисто теоретически — да. — А надо практически. У меня тур. Ты забыл, что завтра я уже буду в Нижнем Новгороде?

***

      Ночью Фаллена поднял с дивана довольно громкий стук в дверь. Ваня медленно встал с нагретого места, а открыв, застыл в замешательстве, глядя на гостя широко распахнутыми глазами. Он ожидал увидеть кого угодно на пороге своей квартиры, но только не Замая. Тот казался в тусклом освещении подъезда каким-то нереальным. На секунду Ваня даже подумал, что это какой-то мираж, вызванный депрессивным состоянием. Возможно, он просто поехал кукухой, и теперь больное воображение почему-то подкинул ему образ Хана. Светло проморгался, потёр глаза, сощурился и протянул руку вперёд. — Ты чего? — Андрей слегка нахмурился, внимательно глядя на мужчину, который тянул к его лицу растопыренные пальцы, и сделал шаг назад. Ваня сразу же опустил руку, и его плечи расслабились. Он вновь провёл по лицу ладонью, как бы желая смыть наваждение. — Извини. Мне просто показалось, что меня глючит. — Радушно же ты гостей встречаешь, — хмыкнул в ответ Андрей, проходя в квартиру, и сразу же снимая куртку. — На чём сидишь-то хоть? — Чего? — не понял Ваня и потряс головой. — На чём сидишь? — терпеливо повторил мужчина и скинул кроссовки. — Грибы или чё потяжелее? Светло долго молчал, прежде, чем заверить мужчину в том, что ничего он не принимает. Андрей в ответ лишь хмыкнул и прошёл мимо Фаллена в комнату. — Ты как вообще? Понимаю, что вопрос безумно глупый, но я должен его задать. — Хуёво, — честно признался мужчина, обойдя гостя вокруг и встал возле стола. — Но спасибо, что спросил. Андрей понимающе кивнул и хотел было осмотреть комнату, но его взгляд почти сразу остановился за Ваниной спиной. На столе лежала мёртвая бабочка. Замай тут же вспомнил, как, поднимаясь по лестнице, он на каждом подоконнике между этажами замечал по шесть-семь бабочек, лежавших кучками, будто их кто-то специально собрал ладонями со всего подоконника и положил в одно место. Ваня, словно догадавшись о чём он думает, небрежно махнул рукой на стол: — Это траурница. Единственная. — А в падике разве не… — Там — крапивницы. А эту я на балконе нашёл уже мёртвую, — он снова взглянул на бабочку. — Шаришь в бабочках, значит, — Андрей задумчиво кивнул и перевёл взгляд на Светло. — Приходится с недавнего времени. Но не мы такие, жизнь такая. Замай поскрёб ногтём щетину на подбородке и со вздохом сел на диван. — Ты мне сейчас напоминаешь Бараша из Смешариков. Пессимизм изо всех щелей прёт. — Это всё осень, — ответил Ваня и сел рядом, аккуратно поднимая пальцами за крылышки мёртвую траурницу со стола. — А ты меня раньше таким не видел, да? — Да вот как-то не довелось, — пожал плечами Андрей. — А Славка видел. Я поэтому и удивился, что именно ты пришёл, а не он. Ты извини, что так. Давай тебе хоть чаю налью, что ли? Пара пакетиков осталось ещё с той недели. Фаллен хотел уже было идти на кухню, но Замай преградил ему путь вытянутой рукой. — Я сам, Вань, — с этими словами он встал и исчез в коридоре. Мужчина в замешательстве смотрел ему вслед, всё ещё держа в закрытой ладони мёртвую бабочку. — Иди сюда. Хватит там со своими животными дохлыми сидеть-высиживать. Я сюда припёрся не для того, чтобы смотреть, как ты скоро превратишься в такую же бабочку сушёную, — донёсся голос Андрея из кухни.

***

— Так это что-то типа депрессии осенней, да? — Андрей откусил кусочек белого хлеба и услышал хруст на зубах. Чёрствый. — Наверное, — ответил Ваня. — И как это происходит? Светло фыркнул и, наконец, обхватил пальцами свою кружку с принтом Великой Победы, следом делая первый глоток. — Странные ты задаёшь вопросы, Замай, — он невесело улыбнулся и вздохнул. — Сам знаю. Просто хочу понять твоё состояние, чтобы потом подбирать нужные слова, — в следующее мгновение мужчина возвёл глаза к потолку, — Боже, как глупо! Светло, проследив за его мученическим взглядом, даже усмехнулся. — Да не парься ты, Андреич. Уже хорошо, что ты припёрся, а остальное приложится, — он похлопал Замая по плечу, оставив ладонь на смятой футболке. Андрей покосился на своё плечо и неожиданно придвинулся ближе, внимательно глядя в лицо Светло. — Рассказывай, Вань. Я пойму.

***

      Они сидели на диване, Ваня всё глядел на мёртвую бабочку и молчал. Андрей тоже молчал, но, в свою очередь, смотрел на Ваню. Вся эта ситуация в голове Замая укладывалась и была более чем понятна. Но только теперь, глядя на Светло, у мужчины начинало сосать под ложечкой. Ваня сказал, что тот чай, что они пили на кухне вместе, был первым за два дня. Это означало, что Фаллен ни чем и не питается толком. Он не выходит на улицу, занавешивает окна и реально ничего не жрёт. Кошмар какой-то! Между тем стрелки кварцевых часов на стене перевалили за два. Андрей молча встал, подошёл к окну и раздвинул шторы. За стеклом виднелись тускло освещённые серые панельки с кое-где горящими окнами. Накрапывал холодный дождь. Замай долго вглядывался в ночной полумрак, и, чем больше вглядывался, тем больше понимал Фаллена. Или так ему только казалось? Он обернулся. Ваня так и сидел на диване, созерцая труп крылатого насекомого. Замай подавил секундное желание выкинуть бабочку в окно, оттолкнулся руками от подоконника, подошёл к притихшему мужчине и протянул руку прямо перед его лицом. Фаллен поднял голову и вопросительно, без тени улыбки, уставился на Андрея. Потом всё же вложил свою бедную ладонь в его и поднялся на ноги. Замай вместе с ним аккуратно обошёл столик и остановился в центре комнаты, поставив Светло прямо перед собой. Тишина в квартире стояла такой, что было слышно лишь стук капель по подоконнику, да тихое дыхание Вани. Он долго стоял перед Андреем ссутулившись, но наконец отвёл взгляд и еле слышно, одними губами прошептал: — Свет только выключи. Замай постоял перед ним ещё секунд пять, тупо глядя в лицо напротив, а потом отошёл, щёлкнул выключателем на стене и очень медленно вернулся обратно. Пока он шёл в полнейшей темноте до Фаллена, в голове билась какая-то отчаянная, пугающая мысль, но Андрей всё никак не мог зацепиться за неё. Лишь когда он на ощупь подошёл к Ване и положил руку на его плечо, всё встало на свои места, но от этого лучше он себя не почувствовал. Почему они стоят друг перед другом в полнейшей темноте? Зачем он выключил свет? Почему Фаллен столь удручающе покорный, даже безразличный, в какой-то степени? Андрей пришёл к нему посреди ночи по просьбе Славы, потому что у Ванечки в подъезде какие-то бабочки дохнут. Да у половины населения страны сейчас в падике можно найти хоть одну мёртвую бабочку, и что с того? Но у Фаллена они ведь особенные, преисполненные русской осенней печалью, хандрой. От этих бабочек прямо-таки веет холодом смерти, и от самого Светло, по правде говоря, тоже. Ещё недавно они сидели на кухне и пили последний чай, что остался в холодной квартире у Вани, а что теперь? Теперь Замай выключил свет и стоит перед Светло во тьме кромешной, сжимая тоненький серый свитер на его плече. Зачем это всё? — Зачем? — тихо говорит Андрей вслух. — Я не знаю, — так же тихо отвечает Фаллен и подаётся вперёд, следом обнимая мужчину, кладя голову ему на плечо. Замай обнимает в ответ, утыкается носом в свитер и смотрит поверх Ваниного плеча в чернильную пустоту комнаты. Он слышит, как на стене тикают старые часы. Светло обнимает его крепче и как-то уж слишком тяжело вздыхает. Андрей ведёт поверх чужого вязаного свитерка руками, ощущая под пальцами невозможную худобу. Сминая одежду Ванечки где-то у рёбер, мужчина приподнимает её, рукой оглаживая тощий живот и бока с выступающим рельефом костей. Фаллен мелко вздрагивает и шумно втягивает воздух носом, хватаясь за Андрея ещё крепче. Замай же, в свою очередь, наоборот, совсем перестаёт дышать и замирает, будто восковая фигура, а потом отстраняется от плеча Светло и в слепую тыкается носом куда-то в скулу. Ванечка выпадает из реальности на несколько секунд, пока Андрей пробует губами кожу его щеки, даже не пытаясь целовать, а потом немного поворачивает голову в сторону мужчины и трётся своей скулой о его. Мгновения для Замая тянутся будто бы вечность — мучительно медленно. Сантиметр за сантиметром, практически на ощупь не то, что рук, а лиц, они подбираются к губам друг друга ближе, а когда становится ясно, что осталось совсем чуть-чуть, оба отстраняются буквально на пару дюймов, так, что кончики их носов еле соприкасаются. Андрей первым наклоняется чуть вбок и тянется к уже приоткрытым губам мужчины, прикрыв глаза. Губы легонько соприкасаются, а позже уже сильнее и напористей вжимаются друг в друга. Поцелуй становится более чувственным, когда Андрей легко зажимает верхнюю губу Фаллена своими, а тот в стою очередь проводит по его нижней самым кончиком языка. Чувственность этого поцелуя достигает своего пика и перерастает в самую настоящую страсть. Ни Андрею, ни Ване непонятно, откуда всё это взялось, но они и не пытаются сейчас разобраться, а просто чувствуют друг друга. Руки Замая всё ещё оглаживают бока мужчины, но уже более интенсивно, чем прежде. Андрею кажется, что ещё чуть-чуть, и он просто проткнёт кожу Светло пальцами и дотянется ими до самых рёбер. Он приоткрывает глаза, слышит своё собственное сопение, и вместе с тем в голове появляется мысль: «Это так ты его поддержать приехал?» Замай начинает быстро моргать, а потом отстраняется, сбитый с толку, и облизывает губы. — Вань, прости, — хрипло шепчет он и убирает руки из-под растянутого свитера. — Не надо. Тебе не за что прощения просить, — отвечает Фаллен и тянется руками к мужчине, пытаясь уцепиться за край футболки. Получается поймать в темноте чужую руку, крепко сжать ладонь и потянуть на себя. Андрей ощутил шепот на своих губах: — Только не извиняйся. Он и не пытается извиняться снова — вместо этого Замай опять накрывает губы Светло своими, возобновляя прерванный им же поцелуй. Теперь все мысли уже точно идут к чёртовой матери и обратно они не вернутся — Замай в этом уверен.       Спустя некоторое время самозабвенных ласк Ваня отрывается от чужих губ и ведёт мужчину за собой в соседнюю комнату. Андрей аккуратно идёт позади него, держась помимо руки ещё и за плечо, чтобы не напороться на что-нибудь в темноте. Светло останавливается так резко, что мужчина в него врезается и отступает на шаг. — Тут кровать, — предупреждает Ваня и разворачивается к Замаю лицом. — Сразу в постель тащишь? — усмехается Андрей прямо в губы Фаллена и тянется за очередным поцелуем. — Очень смешно, — но в голосе Вани нет и намёка на весёлость, скорее, какая-то напряжённая сосредоточенность. Теперь чужие губы Замай чувствует не только на своих, но и на подбородке, а следом — на шее и за левым ухом. Андрей запрокидывает голову и не может сдержать лёгкого смешка, понимая, насколько это всё кажется абсурдным, но внимания старается на эти мысли не обращать. Чтобы отвлечься, он хватается за край свитера Фаллена и тянет его вверх, оголяя худое тело. Ванечка послушно поднимает руки и освобождается с помощью Андрея от одежды. Замай проводит пальцами по груди мужчины и чувствует, что его кожа в одно мгновение покрывается мурашками. Они снова стоят друг напротив друга будто бы в нерешительности, а потом Андрей берётся уже за свою футболку и снимает её, следом наугад кидая куда-то в тёмное пространство позади. Главное — не запутаться в ней ногами, когда будет уходить. Если будет, конечно. — Тепла тебе не хватает, Вань, я вижу. Простого человеческого тепла и присутствия, — Замай легонько толкает Фаллена вперёд, к кровати, а когда тот упирается в неё икрами, кладёт ладонь на поясницу, чтобы тот не упал. Но потом отпускает, и Ваня летит спиной на мягкий матрас, а Хан тут же опускается на мужчину сверху. — Тебе так лучше, правда? Лучше, когда кто-то рядом, да? — шепчет Андрей, опаляя лицо Фаллена своим горячим дыханием, после жадно прикусывая чужие влажные губы. Ванечка настолько податливый, что Замая буквально ведёт. Он исследует его тело губами и языком, а Светло лишь шумно дышит и вслепую пытается цепляться за плечи Андрея.        Когда Фаллен приподнимает над кроватью бёдра и стаскивает штаны, Замай, особо не задумываясь, сразу же кладёт ладонь на его пах и через боксеры, которые всё ещё остаются на Ване, сжимая уже напряжённый член. — Я вот ещё ни разу, веришь? — Андрей в темноте поднимает на Фаллена взгляд. — Но тебе же больше не будет так ебано, если я… — он пальцами тянется к резинке Ваниных трусов и аккуратно вынимает член, который сразу же прижимается к лобку мужчины. Ванечка только шумно вздыхает, ёрзает на простыне и откидывает голову назад. Замай придвигается ближе, целует Светло в выпирающую тазовую кость и одновременно поглаживает член рукой. Он думает вдруг: «Что бы сказал Славка, если бы узнал?» От этой мысли мужчина не может сдержать усмешки, понимая, что всё это реально происходит совсем не так, как он изначально планировал, когда ехал к Светло. — Чё ты? — Фаллен поднимает голову, глядя на тёмный силуэт Замая возле себя. — Да подумал о том, что сказал бы Славик обо всём этом. Надеюсь, он тебя из уныния таким Макаром никогда не вытаскивал? — Андрей пытается пошутить и даже улыбается, но вопрос почему-то действительно начинает его волновать. Это не то, чтобы чувство ревности, а, скорее, желание понять, что на самом деле представляет из себя Светло. Если уж так случилось, что сейчас они лежат в одной кровати, то, быть может, это случалось у Вани и раньше, но не с Замаем? Фаллен молчит с секунду, а потом приподнимается над подушкой ещё выше, подпирая спину локтями. — Нет, конечно. Никому бы из нас и в голову не пришло, — говорит он, и Андрей ему верит. Мужчина снова склоняется над Ваниным животом, утыкается куда-то в край лобка носом и замирает. Замирает и Светло, напрягая живот, потом медленно откидываясь на подушку. Андрей трётся о жёсткие волосы в районе паха, а следом придвигается лицом ближе к горячему члену, пальцами проводит от основания до самой головки. Вскоре он касается его уже губами и вполне уверенно приоткрывает рот, смыкая губы, а затем с характерным причмокиванием отпускает. Ванечка тут же поднимает голову и смотрит вниз, пока Замай языком медленно обводит контуры чувствительного места. В какой-то момент Фаллен вздыхает так шумно и с присвистом, что Андрей даже отстраняется, но потом, открыв рот шире, обхватывает член губами почти у самого основания. Скользкая головка упирается куда-то вглубь нёба, ещё чуть-чуть и того гляди, достанет до мягкого, а тогда придётся долго кашлять и глубоко вздыхать, борясь с рвотными позывами. Замай медленно подаётся назад, почти вытаскивает член изо рта, но останавливается, когда внутри остаётся только головка. Мужчина обводит её языком, нащупывает в центре уретру и начинает быстро кружить вокруг неё самым кончиком. Ванечка в ту же секунду хватает его за плечо и с силой сжимает пальцами, почти что царапая кожу ногтями. Замай вскидывает голову, смотрит на Светло, а потом, по хриплому дыханию понимая, что делает нечто правильное, снова берёт в рот. Теперь уже Ваня даже не пытается себя сдержать, он скулит, запрокинув голову, и почти срывается на стоны. Андрей играется довольно долго, но потом принимается двигать головой и даже несколько раз помещает член за тёплую щёку. Через некоторое время Ваня отпускает все оставшиеся тормоза и громко стонет, хватая мужчину за затылок и придвигая его ближе к паху. Тот сразу же давится и подаётся назад как раз в тот момент, когда Фаллен кончает. Капельки тёплой спермы успевают попасть на нижнюю губу Андрея и тот по инерции слизывает их. Глаза настолько привыкают к темноте, что Замаю кажется, как он видит поблёскивание семени на животе и ляшках мужчины. Ванечка даже подрагивает, комкая руками простынь, а потом расслабляется и приоткрывает веки. Андрей сидит перед ним, молча глядя прямо в глаза — Светло не может сказать это наверняка, но чувствует где-то на подсознательном уровне. Но скоро Замай валится на кровать рядом в Фалленом и бормочет лишь одно слово: «Ванька». — Что? — тихо отзывается мужчина и переворачивается на бок. — Ванька, блять, — с уст Андрея слетает короткий смешок, — ты хоть понимаешь вообще, что произошло? — А ты? — Я у тебя в рот взял. Ввалился посреди ночи в квартиру, чтобы ты мне в рот надавал, прикинь? — Замай сам поворачивается к Светло и тычется носом куда-то в щёку, а следом целует в губы. Перед тем, как заключить Фаллена в объятия и уронить голову на его плечо, Андрей произносит устало: — Если хоть кто-то мне посмеет сказать, что я пидор, я его лично сам нагну раком, — а потом добавляет тихо-тихо: — Доигрался, блин. Ваня молчит, долго смотрит в тёмный потолок, а потом поворачивает голову к окну, где через щель между шторами в комнату пробивается розовый луч рассвета. Рядом посапывает Замай, уткнувшись половиной лица в подушку, и перекинув правую руку через обнажённую грудь Фаллена. Для Светло шторы в комнате будто и существовать перестали. Он смотрит в сторону окна так, будто за ним всё прозрачно и можно увидеть, как по небу летит только что проснувшаяся ворона, разрезая кристально-чистый воздух крыльями. Ванечка всё смотрит, не моргая, чувствует, как предрассветный луч солнца падает на его плечо, и улыбается.