Маски сброшены

      — Спасибо, что приютила, — криво улыбнулся Сева.       Прощаться было неловко, напряжение висело в воздухе. Девчонка ему понравилась, даже очень, и было жаль, что он всё испортил. Но может, ещё можно что-то исправить? Извиняться ещё раз было глупо… Поцеловать её на прощание? Юля стояла, скрестив руки на груди, и молча смотрела, как он обувается. Нет, если она его оттолкнёт, то потом к ней вовсе не подойдёшь. А он собирался. Подойти. У него была ниточка — детский театр «Алые паруса»! Так что не всё потеряно, как минимум ещё один шанс у него был.       — Не за что, — сухо ответила Юля, когда он уже надел куртку.       Она скользнула мимо, чтобы отпереть дверь, и близко взглянула ему в глаза. К чёрту! Сева обхватил её за талию, привлекая к себе, и поцеловал.       -Юля! — раздался возмущённый женский голос с лестничной клетки. — Ты что!.. Это что?! А твоя мама знает?..       Юля вздрогнула и рванулась из Севкиных рук, и если бы не теснота прихожей, наверно, отпрыгнула бы на метр, а так просто врезалась плечом в стену.       - Здравствуйте, Люба, — Сева шагнул в подъезд.       — Сева? — изумлённо выдохнула Люба, растерянно оглядываясь на мужчину, стоящего позади неё на ступеньках.       — Папа? — глаза у Севки полезли на лоб. Значит, всё-таки поверил ему и решил увидеться с Любой. Уже легче, хоть не придётся действовать за его спиной, как обычно.       - Здравствуйте, тётя Люба, — подала голос Юля. Очень недовольный и даже вызывающий голос. — О чём это должна знать моя мама?       Люба совершенно растерялась.       — Ну, так… — промямлила она, отводя глаза, — Она ведь на дежурстве, а ты тут с мальчиком целуешься. Поздно уже…       — Я как раз ухожу, — бормотнул Сева, видя, как сощурилась Юля, но совершенно не желая конфликта. Не помогло.       — Поздно? Ну так ведь и вы ещё с мужчиной, — девчонка демонстративно оглядела отца, вскинув брови. — И да, мама знает. Ещё вопросы?       «Стерва не хуже Ритки!», — с непонятным самому восторгом подумал Сева. Потрясающая девчонка!       — Не хамите, девушка, — наконец, вмешался отец.       — Юля, — поспешил сказать Севка, пока она не наговорила ещё чего-нибудь, — это мой папа, познакомься.       — Алексей Степанович, — выдавил тот.       — Я не хамлю, а отвечаю на вопросы тёти Любы, — сбавив тон, с видом оскорблённой добродетели ответствовала Юля. И совсем уж благонравно прибавила, — Очень приятно.       Отец кивнул.       — До свиданья! — Юля потянула на себя дверь.       — Увидимся, — успел сказать Сева, на что Юля только закатила глаза. Брякнул запираемый изнутри замок.       А всё-таки она начала отвечать, когда он её целовал!       — Я и не знала, что вы знакомы, — промямлила Люба, кажется, совсем не понимая, как себя вести.       — Юля такая хорошая девочка, талантливая, в театре играет, хореографию у деток ведёт, Петя как раз в её группе.       — Да, она рассказывала, — вежливо ответил Сева, краем глаза отметив, что у отца при словах «В театре играет» стало очень сложное лицо. — Ну, я пойду.       — Подожди у машины, вместе поедем, — буркнул отец.       Сева кивнул и пошёл вниз, а отец, видимо, проводил Любу. Наверняка его обсуждают, да и ладно.       На улице он вскинул глаза на окна, однако сразу сообразил, что Юлины выходят на другую сторону. Из подъезда вышел отец, и молча сел за руль. Сева тоже молча устроился рядом. Ничего он не станет спрашивать! Когда уже заехали на стоянку у своего дома, отец соизволил заговорить:       — И давно ты с этой Юлей?       — Недавно, — настороженно ответил Сева. — А что?       — Мы с тобой никогда не говорили об этом… — Алексей Степанович смотрел прямо перед собой сквозь стекло. — Ты с ней… — он отчётливо скрипнул зубами, и выдавил, избегая смотреть на сына, — Вы с ней спали?       Сева почувствовал злость. С одной стороны, можно понять отца, ему неловко говорить на такую тему, а с другой… поздно же он спохватился! Да и что он может ему рассказать — про безопасный секс? Когда сам… Ха-ха, очень смешно.       — Не твоё дело, — изо всех сил сдерживаясь, ровно сказал Сева.       Отец шумно втянул воздух. Опять орать будет, — подумалось равнодушно. Сева вдруг понял, что устал. Но, на удивление, отец только тяжело вздохнул, положил руки на руль и уперся в них лбом.       — Похоже, вся твоя жизнь уже не моё дело, — тихо сказал он. Сева промолчал — спорить было не с чем, а соглашаться…       — Прости меня, — вдруг сказал отец. Сева потрясённо посмотрел на него. — Я так боялся не справиться, что и в самом деле не справился, работал, работал, и всё в никуда, — быстро и сбивчиво заговорил он, — А потом боялся, что ты… что ты тоже не справишься с этим всем… киоском, бизнесом, что тоже сломаешься… А ты — нет. И это так обидно было, так… несправедливо, что у тебя получалось, а я всё ещё боюсь, что вот-вот… Так не должно быть, понимаешь? А теперь Люба, ребёнок… Я снова налажал и снова не справляюсь…       Отец замолчал и потёр руками лицо.       — Непонятно я тут наболтал, — вздохнул он.       — Да нет, я понял, — хрипло сказал Сева. — Не сейчас, а… ну, недавно. Думал, почему у нас так всё… и понял это вот всё, что ты говорил.       Теперь уже отец смотрел на него удивлённо. Не ожидал? Да пора бы понять, что старший сын уже взрослый. И тоже разглядывая стояночный пейзаж через ветровое стекло, Сева зло сказал:       — Только знаешь что? Когда я только открыл киоск три года назад, его обворовали в первый же день. Вынесли всё под чистую. Я не мог тебе сказать, угадаешь, почему? Но я выкрутился. Без тебя. Хотя вместе было бы легче. И да, я тебя простил тогда уже, хоть ты и попросил только сейчас.       Сева закрыл глаза. Как же он устал…       — Сева… Я не знал… Ох, Севка…       — И ничего особенного ты не налажал. Это просто жизнь. И давай уже вместе. А то надоело.       — Да… давай… вместе, — глухо сказал отец.       — А, и с Юлей я не спал. Пока что, — чувствуя, что краснеет, выпалил Сева до кучи, выделив голосом «с Юлей», надеясь, что отец поймёт правильно.       — Ладно, не буду лезть в твою личную жизнь. Но вы это… — снова замялся отец.       — Ага, — выручил его Сева, похлопав себя по нагрудному карману.       — Пойдём уже, малые там заждались, — Алексей Степанович наконец-то заглушил мотор.