Усовершенствованный паразит

      — Не думаю, что еще есть смысл, что-то скрывать, верно? — хоть все и были в предвкушении, но не надеялись увидеть кого-то действительно шокирующего их. Просто незнакомец создал иллюзию тайны и они на нее повелись, действительно. Но сердце замерло, они перестали дышать, пока их противник наспех тянул левую руку к капюшону, а правую к маске, дабы оттянуть ее вниз, но специально тянул сжирающее троицу нетерпение. Хотелось самим уже все сделать, потому что время для них предательски замедлилось, но они все равно не шевелились, чтобы не сбить процесс...        Капюшон оказался закинутым назад, а маска сложилась на подбородке. Глаза Рафаэля окружились до размера монет, а зрачки задрожали, пальцы перестали слушаться и онемели, все напряжение было на лице и в взгляде. Лицо застыло в немом крике, на нем читалось отторжение, дыхание участилось, но воздух был обжигающим и колким, поэтому каждый вздох был болезненным, он весь побледнел. Рафаэль немного отвернул голову, но глаз не сводил, все внутри пересохло, даже слезы, но глаза были мокрые. Что нужно испытывать в такой момент? У Донателло отвисла челюсть, а Майки снова стошнило от эмоционального потрясения. Они не могли пошевелиться, особенно холерик, который видел лицо недавно погибшего брата близко к себе.       — Л-лео..? — в ужасном недоумении спросил Раф, но слышалась сухость его горла, поэтому звук оказался слегка хриплим, будто он сейчас заплачет. Ему казалось, что он заорал его имя, но по итогу это был очень тихий вопрос, который услышал только тот, к кому испуганный обращался.       — Чего ты так испугался? — он убрал ногу с него, наклоняясь торсом вперёд. Леонардо стоял над замершим в онемении задирой, расставив ноги по сторонам. — Как будто призрака увидел, — Раф попытался нахмуриться, но не вышло.       — Не смешно, — это должно было звучать с агрессией, но в итоге получилась глубокая обида. — Что было с твоим голосом?       — Ох, ну глянь, — он оттянул маску, показав ее внутреннюю сторону, там было какое-то тоненькое устройство. — Грязное насекомое сделало это. Мой голос исказился.       — Насекомое? Бакстер? Мы же использовали ретромутаген на нем, — сказал Ди.       — Придурок снова сделал себя мухой, только теперь он более уродлив.       — Но ты ведь... Погиб? — теперь диалог вел Донателло, а Рафаэль молчал, не в силах подняться и шевельнуться. Ученый сжимал камни от стен в кулаках. Его тоже начала заполнять какая-то непонятная злость. Не конкретно на Лео, но на что именно – непонятно.       — Если вы думали, что убили меня, то ошиблись, — он переступил через брата и пошел в другую сторону. — Благодаря вам у меня две дырки в теле, — он развернулся к ним лицом и развязал пояс, там и его одежда в сторону свисла, у него были две раны, что были закрыли с помощью твердого материала, чтобы ничего не случилось с ними в драке, да и как можно зашить твердое основания панциря?       — Ч-чего? — с обидой в голосе поднялся Микки на дрожащих ног и косящихся коленях, протирая рот и подбородок. — Из-за тебя я вытошнил всю пиццу, — сделал кривой шаг в сторону ожившего, — потерял все уровни в игре, — еще шаг, — мы все с ума сходим от твоей "смерти".       — Микки, стой, — попытался подняться Донни.       — А ты нас обвиняешь, что это мы тебя убили?! — он обошел Рафаэля, чуть не упав, но продолжал идти. — Это тебя "убил" Шредер, ты назвал нашего папу крысой, его убил этот... Говнюк! А т-ты..! — он подошел впритык, уткнувшись лбом в Леонардо, который уже поправил свою чёрную одежду. Майки задрожал, начав бить слабыми кулаками брату по груди по бокам от своей головы.— З-знаешь как страшно было..? Я-я... Л-леооо... — он заплакал, Донни отвел взгляд, плакнув немного и протерев глаз, у Рафаэля задрожала губа, он вот-вот разрыдается, как Микки. Младший поднял голову и вместо уютного взгляда и тёплой улыбки увидел холодные жестокие глаза, которые были наполнены предательством и отторжением.       — Когда ты так научился врать? — Микки дрогнул, раскрыв глаза, его большие зрачки резко сузились, а колени начали подкашиваться. Леонардо отошел, начав надевать всю свою ерунду. Микеланджело упал на колени, положив на них руки.       — Хватит ломать комедию, — он нахмурился. — Я с превеликим удовольствием обрадую Босса, а вам дам пару хороших часов свободы, — он прыгнул вниз, разозлившись на них.        Микеланджело задрожал весь, как лист, согнулся в три погибели, уткнувшись лбом в колени. Он хрипло закричал, но очень громко, сжав себя руками, будто пытаясь сломать, и начав рыдать навзрыд. Донателло подскочил, чуть не упав, и подбежал к нему и обнял крепко, чтобы успокоить. Майки пытался что-то спросить или сказать, но язык путался и он продолжал хрипеть, взвывая, как ребенок, и прижимаясь к рослому.        Рафаэль бездвижно лежал, только пальцы начали дрожать, он с трудом поднял руки и положил их себе на лицо, заплакав, дорожки слез побежали по бокам от его головы на пол. Когда его тело пришло в себя, он смог подняться и приползти на коленях к остальным, он уткнулся лбом в панцирь Микки, подрагивая через раз.        Как можно было оценить эту ситуацию? Брат жив, это прекрасно, но... Хорошего мало. Он их отвергает, называет убийцами, отец превратился в грязную крысу, у них нет ни физических, ни моральных сил сопротивляться Тигриному когтю, что в ближайший час окажется тут, все разбиты, а Микки не может перестать плакать, хватаясь за Донни как только можно. Чувство предательства всех их поглотило и не давало думать трезво.        Ди пока оставался самым стойким. Он поднялся и помог встать остальным.       — Нужно вернуться в логово и понять, что с ним случилось. Ему точно промыли мозги, нужно лишь понять, как именно... И все будет нормально, поднимайтесь, — они податливо поднялись и в медленном темпе спустились с заброшки, нашли ближайший люк и спустились туда. Ди шел позади, чтобы видеть, что никто из них не начнет падать от горечи или еще чего.        Братья благополучно добрались до дома и сразу упали на диван, Микки еще подрагивал, смотря в пол потеряно. Рафаэль начинал злиться и спросил у Донни:       — Что мы можем сделать сейчас? Почему с ним такое случилось?       — Я думаю, Тигриный коготь поднялся на крышу чтобы помочь Шредеру, но увидел, что тот уже обезглавлен, а на его клинках Лео, что уже скорее всего потерял сознание. Вот он его и унес и... Промыл мозги, что-то с ним сделал. С того момента прошло две недели, что Бакстер мог с ним сделать?       — Да все что угодно, они там все больные на голову! — Микеланджело переполз и лег Рафаэлю на плечо, закрыв глаза. Холерик приобнял его, продолжая негодовать. — Лео слишком сильный для промывки мозгов, ты думаешь, ему так просто навязали?       — Я так не думаю, потому что это не так. Я думаю, что с ним случилось что-то подобное, что случилось со Сплинтером. Он ведь тогда потерял себя.       — Он думал, что является полноценной крысой, потому что ударился головой, Лео головой не бился, он потерял много крови.       — Мы не знаем что случилось наверху. Он жив, это уже хорошая новость. Осталось вытянуть из него больше информации. Но проблема в том, что он уверен, что это мы все сделали, что отец действительно наследил в жизни его "хозяина" –Шредера, мы его враги. А еще под вопросом остается еще то, помнит ли Леонардо нахождение логова.       — Если бы помнил, давно бы пришел и прирезал нас всех ночью.       — Кажется, ему нужна месть, чтобы мы помучались. Сейчас он удовольствия не получил, а лишь попротивился нашей "лжи" и крокодильим слезам, потому и ушел сухо. Ему и нравится нас медленно убивать.       — Лео совсем не такой... Он никогда не был жестоким, это...       — Что-то на него действует. А еще тут очевидно, что он психологически сломан из-за этого самого воздействия. Давайте отдохнем, свыкнемся с этой мыслью и... Уже потом придумаем, что делать дальше, — братишки продолжили сидеть на месте, в головах было пусто, но они и не через такое проходили.

***

       Леонардо вернулся в здание клана фут, снова в зал.       — Как успехи?       — Я им рассказал.       — И что ты получил с их реакции?       — Агрессию и негодование, — Тигриный коготь подошел к черепахе.       — И какой твой дальнейший план?       — Заставить их страдать за то, что они сделали с мастером.       — Хорошо. Иди к Бакстеру.       — Я помню, босс. А мне... Обязательно принимать это каждый день?       — Они сделают тебе сильнее, не забывай об этом.       — Микеланджело очень искренне плакал, как мне показалось. Вы уверены, что они виноваты во всем?       — Абсолютно. Это их вина, они лишь боятся своей смерти и твоей силы. Скоро все закончится и месть свершится. Ты же помнишь, что случится после нее?       — Конечно, мастер. Мое тело должно быть доказательством проделанной работы и обязано отдаться нирване путем...       — Не обязательно прогонять эту фразу каждый раз целиком.       — Да, я понимаю. Я могу идти?       — Твое оружие не пострадало?       — Нет, ваша сталь отлично выдержало удар по цепи нунчаков и сломало их. Это прекрасное оружие, я рад, что вы мне его доверили. Танто намного лучше любого оружия.        Лео пришел в лабораторию Стокмана, проделав очередную операцию приема, а потом отправился спать, прокручивая в голове все, что он сегодня увидел.       Может все-таки... Нет. Мастер не будет мне врать. Они враги, хоть и мои братья, все предают. Никому нельзя доверять. Они поплатятся за все.