Я знаю, что я виноват

Прошло несколько дней с их возвращения в столицу, Юнги старался не думать о Чимине и о том, как тот вдруг стал на него влиять, он надеется, что это просто небольшое отклонение и скоро все вернется в обычное русло. Но Чимина слишком много в жизни Шуги. И умом Мин понимает, что это все не специально, что они просто живут и работают вместе, что по-другому быть не может и, что на самом деле так было всегда. И Пак такой же как обычно, это просто у самого Юнги уже развилась паранойя, потому что ему кажется, что тот буквально липнет к нему. Шуга вспоминает, как, например, накануне вечером он пошел приготовить себе рамен. По пути на кухню он обратил внимание, что в общей гостиной сидели почти все мемберы и смотрели какой-то фильм, а на самой кухне никого не было. Он только успел поставить греться воду и полез за упаковкой рамена в верхний шкафчик, в котором всегда хранилось достаточное количество запасов разного вида лапши, как в комнату кто-то вошел. — О, хен, ты собрался варить рамен? — заинтересованно спрашивает Чимин, подходя ближе и заглядывая в кастрюлю на плите. У парня явно было приподнятое настроение. — Ага, — холодно отвечает старший. — А можешь и мне сделать? У тебя так вкусно получается! — Младший явно кокетничает и заигрывает в своей обычной манере, чтобы добиться того, чего хочет. Он знает, что никто не может устоять перед ним, когда он так «милашничает». — Хорошо, — все так же отвечает Юнги, не поддаваясь чарам. — Давай я тебе помогу, — чувствуя что-то неладное, предлагает свою помощь Чимин, уже в обычной, более серьезной форме. — Не нужно, я сам. — Я могу пока сварить яйца или хотя бы зеленый лук нарезать, — не успокаивается парень. — Я же сказал не надо! — теряет терпение Шуга, повышая свой голос. — Иди дальше смотреть свой фильм, я тебя позову, — уже в более спокойной форме договаривает старший. Чимин озадаченно смотрит на хена, но в итоге без лишних слов покидает кухню. Юнги думает об этой навязчивости Чимина, вместо того, чтобы внимательно слушать Сондыка, их хореографа, который прямо сейчас распинается перед ребятами в их зале для практик, рассказывая что-то о новой хореографии. Но Юнги не может сосредоточиться, так как минуты две назад Чимин просто подошел к нему и по-свойски обнял со спины, положив свой подбородок на плечо Мину. Шуга ловит легкое дыхание Пака на своей шее, когда тот время от времени поворачивает свою голову, ощущает жар тела, слегка касающегося его спины, но пытается все-же не думать об этом. Сондык отпускает группу на перерыв и Шуга, воспользовавшись моментом, довольно небрежно скидывает с себя чужие руки. Возможно, это было даже чересчур грубо. Наверняка, прямо сейчас у мальчишки снова озадаченное и недоуменное выражение лица, но старший старается не смотреть на него, так как подсознательно чувствует вину за свое поведение и знает, что младший ни в чем не виноват. — Я схожу за кофе, кому-нибудь взять? — спрашивает он. — Возьми мне, — непринужденно, говорит Хосок, разминая свои мышцы. — Я с тобой схожу, — сразу направляясь к выходу, говорит Чимин. Интересно, неужели он ничего не понимает? Или он настолько лоялен к хену, к его поведению, что позволяет ему так грубить, ничего не говоря в ответ? Это бесит еще больше, заставляя Юнги чувствовать себя еще большим засранцем. — О, я, пожалуй, с вами, — тоже подхватил Чонгук. Ну, а он-то куда лезет? — Если вам нужно, просто скажите, — вздыхая, начал отговаривать Шуга, — не нужно тащиться всем вместе. — Я кофе не хочу, я просто за компанию, — ответил Чонгук, — хочу прогуляться. — Вот и сходите тогда вдвоем, — то ли раздраженно, то ли устало говорит Юнги и старается не смотреть на младших. — Но, хен, — растерянно бормочет Чимин. — Ты из-за нас не хочешь идти? — Шуга все-таки переводит взгляд на Пака, а тот пристально смотрит на него, пытаясь отыскать ответ в его глазах. — Не придумывай! Давайте-давайте, идите быстрее, — немного меняет тон своей речи парень, опомнившись и поняв, что он все больше перегибает палку. — Ну ладно. Пойдем? — спрашивает Чимин у Чонгука, который как раз подошел к нему. — Ага, — качает головой Чон. — Вам как обычно? — развернувшись уже у дверей спрашивает макне. Получив ответ, парни выходят из зала, а Юнги устало ложится прямо на пол посреди комнаты и закрывает глаза. Но надолго расслабиться ему не удаётся. — Хен, у тебя все хорошо? — садится рядом Намждун и аккуратно теребит плечо старшего. — Что? — приоткрывает глаза Шуга. — Ты что-то сильно раздражен в последнее время. Что-нибудь случилось? — Всё в порядке, Джун. — Эх, — тяжело вздыхает лидер, — Я думал это пройденный этап, — продолжает разочарованно, не веря хену. — Ты же знаешь, что лучше все выяснить сразу, а не держать все в себе? Просто так само все не рассосется! — Да, знаю. Но сейчас и правда все нормально, — снова закрывает глаза, тем самым показывая, что продолжать диалог он не намерен. — Ну смотри, хен, — встает и уходит Намджун. «Может на меня так влияет сексуальная неудовлетворенность? — задается вопросом Шуга и удивляется, что раньше такая логичная мысль не пришла ему в голову. — Ну конечно, в последний раз у меня секс был как раз перед дебютом. Ох, это было очень давно! И как остальные мемберы справляются с этим?» Парни предпочитают не говорить на подобные темы, все равно никому из них нельзя заводить отношения, все это прописано в контрактах, а потому и смысла обсуждать это нет. До Шуги доходит, что он обратил свое внимание на Чимина только потому, что тот миловиднее всех из них выглядит. На самом деле, бояться ему нечего, ведь организм ведет себя так из-за неимения лучшего кандидата под рукой. И Юнги остается вполне доволен таким выводом, совершенно игнорируя то, что рядом полно стаффа, среди которого есть все же симпатичные девушки. Поэтому он просто решает, что будет почаще мастурбировать.

***

Похоже, Чимин все-таки понял намеки Шуги и стал держаться от хена подальше. Это и не удивительно, ведь Пак всегда лучше всех среди мемберов чувствовал эмоциональное состояние других. Юнги чувствовал себя немного лучше, хоть и был невероятно завален работой, потому что группа активно занималась камбеком. Он был счастлив, что ему чисто физически не хватало сил и времени, чтобы думать о мальчишке и ставить под сомнение традиционность своей ориентации. Пак к нему практически не лез и не донимал его — этого Мину было достаточно. Однако, Шуге полностью выгнать Чимина из своей головы не удавалось и он изредка все же поглядывал на тонсена, пытаясь убедить себя в том, что нет в этом парне ничего такого интересного. Вот и сейчас, Юнги сидит на жестком стуле в гримерке и пытается поспать перед съемкой. Все тело ломит от неудобного положения, а люди, ходящие туда-сюда, неимоверно бесят. Мин раздражается еще сильнее, когда дверь открывается и в комнату входят несколько человек, а все потому, что они громко смеются. Открыв глаза, Шуга видит, что зашли Хосок и Чимин. Юнги грозно провожает взглядом эту парочку, которая проходит вглубь комнаты и начинает драться за один свободный стул в том конце гримерки. — Хен, иди ищи себе другой стул, — сквозь смех говорит Чимин. — Ну уж нет, вечно тебе все самое лучшее достается! — пыхтя, отвечает Хоби. — Ну, хен! — Вот именно, я твой хен! «Чего они опять ведут себя как дети, надоели уже», — мысленно ругается Шуга, но при этом меняет положение так, чтобы удобнее было наблюдать. В итоге, оттолкнув соперника, Чимин плюхается на стул и с опаской смотрит на Хосока, который наигранно-разозленно надвигается на младшего, выставив свои руки вперед. — Нет, хен, — вжимаясь в стул, лопочет Чимин, — иди вон туда, — указывает Пак в сторону Шуги, — там есть свободные стулья. — Ну уж нет, Чимини, ты попал, — угрожающе произносит Хосок и набрасывается на младшего с щекоткой. Чимин извивается, пытаясь увернутся от рук хена, и громко смеется. Хосок сталкивает со стула тонсена, обессилевшего от самообороны, и победоносно занимает теплое местечко. — Я был лучшего мнения о тебе, Хоби-хен! — обиженно тянет младший, отряхивая от несуществующей пыли свои коленки, на которые он приземлился, и затем плетется в сторону Юнги, наблюдающего за этой сценой. Мин на автомате напрягается, но Чимин, подойдя, задумывается на каких-то пару мгновений, берет стул, находящийся в метре от парня, разворачивается и идет в обратную сторону. Юнги, вроде как, расслабляется, что Пак не сел рядом, но что-то его смущает. Кажется, ему неприятно, что тонсен решил не садиться с ним. А правильно ли он поступает, отталкивая от себя Чимина? Неужели он, Юнги, и правда может влюбиться в парня? Ведь это какой-то бред и быть такого не может! Зачем он тогда постоянно срывается на него и портит отношения? Сам парень ведь совсем не виноват в том, что у Шуги поехала крыша. А ведь старший даже не соизволил придумать какую-нибудь отмазку, чтобы хоть как-то объяснить свое поведение в последнее время. Чимин очень ранимый и наверняка снова принял все на свой счет. Пак тащит стул к Хосоку и, поставив его рядом с ним, садится, обиженно отворачиваясь. — Мой Чимини обиделся? — спрашивает Хоуп так, словно разговаривает с маленьким ребенком, и тянется, чтобы обнять своего тонсена. — Ага, — Чимин наигранно сбрасывает с себя чужие руки, но Хосок упрямо тянет младшего к себе, разворачивая и укладывая его к себе на колени, но тот продолжает вырываться. Хосок крепко держит младшего одной рукой, а второй начинает щекотать, издавая при этом всякие забавные звуки, отчего Чимин начинает еще сильнее вырываться, выкрикивать просьбы прекратить и громко смеяться. — Все, хен, я больше не могу, перестань! — умоляюще, выговаривает Чимин спустя какое-то время, задыхающимся и замученным голосом. Хосок, сжалившись, ослабляет хватку, но парня из объятий не выпускает. Юнги наблюдает за этой парочкой и понимает, что он соскучился по Чимину, но, конечно же, без какого-либо подтекста! Он соскучился по нему, как по человеку, который безвозмездно дарит свое тепло, заботу и поддержку всем подряд. Всем подряд, кроме, увы, Юнги. Шуга мысленно матерится, понимая это и желая оказаться сейчас на месте Хосока, который так по-собственнически обнимает Чимина и мило беседует с ним.