Я знаю, что я виноват

Юнги отключает неизвестно какой по счету будильник. Он никак не может проснуться, его глаза не открываются, а мозг отказывается работать. Но осознание действительности все же постепенно наступает — нет-нет, да какие-то мысли приходят в голову Юнги. Первым, что начинает четко осознавать парень, — это головная боль, пронзающая его виски, и ощущение жажды. Еще немного полежав, он приподнимается и садится на кровати. Вставать очень не хочется, но лучше ему не станет, если просто продолжить лежать. Посмотрев на кровать Сокджина и не обнаружив того на своем месте, он понимает, что старший, видимо, уже встал, поэтому и ему пора. Юнги устало трет виски, а следом за ними и глаза, пытаясь отогнать от себя и боль, и сон. Затем Юнги задумывается, пытаясь вспомнить некоторые моменты вчерашнего вечера, отчего-то это сделать оказывается не так-то просто. Как он вообще вчера лег спать? Как дошел до кровати? Тут-то его и ошарашивает, словно молнией, воспоминание о том, что он вчера натворил. «Твою мать, я же поцеловал Чимина! — Шуга чувствует как его накрывает волной паники, а сердце начинает безумно быстро и громко стучать. — Вот же идиот! — совершенно обоснованно ругает сам себя парень». Он понимает, что до этого, оказывается, его состояние было относительно нормальным, а теперь под грузом вчерашних воспоминаний и кучи вопросов к самому себе, множащихся в его голове, он начинает все хуже себя чувствовать. Интересно, и как он вообще смог уснуть вчера после такого? Наверное, вырубился все под тем же действием алкоголя. Чем больше парень думает обо всем этом, тем сильнее он начинает нервничать, ведь он совсем не понимает что ему теперь делать. Что сказать Чимину, как смотреть ему в глаза? Что если он станет рассказывать всем подряд о случившемся? А если мемберы не захотят быть с таким, как он, в одной группе? Вопросов становится все больше, а ответов на них Юнги найти никак не может, отчего он уже готов взвыть от собственного бессилия. — Айгу, ну и видок у тебя, — смеется Сокджин, зашедший в комнату. — Кое-кто очень хорошо отметил вчера победу. — Это точно, — вздыхая, отвечает Шуга. — Там ванная свободна? — Там Чимин сейчас, вроде… Эй, ты чего? — спрашивает Джин, услышав протяжный стон от собеседника. — Неужели настолько плохо? Давай я тебе таблетку от похмелья принесу. — Да, будь добр, хен. Сокджин выходит из комнаты, а Юнги так и сидит, не меняя положения, до возвращения хена. — Держи, — Джин протягивает стакан воды и таблетку Шуге. — Спасибо, хен, — отвечает младший и с жадностью выпивает весь стакан, предварительно проглотив таблетку. — Ты поторапливайся, у нас не так много времени, — уже одеваясь говорит Сокджин. — Посмотри, пожалуйста, там Чимин вышел? — Я тебе прислуга что ли? — возмущается старший в своей обычной гиперболизированной манере. — Ну, хен, пожалуйста, — уговаривает Юнги. — Хорошо, — вздыхает Джин и идет проверять. Вернувшись, Ким уверяет младшего, что ванная свободна, и заставляет его идти немедленно, а то они опоздают на съемку. Поэтому Юнги, собрав все свое мужество, тихонько открывает дверь их комнаты и выглядывает. Коридор оказывается свободен, поэтому Шуга быстро преодолевает его и запирается в ванной комнате. Он чувствует себя немного лучше после принятия душа, но ему очень хочется пить. Просить Сокджина снова принести ему воды кажется кощунством, поэтому придется ему идти самому. По пути на кухню он молит всех богов, чтобы Пака там не было, и облегченно выдыхает, когда видит, что на кухне за столом сидят только Намджун и Чонгук. Он здоровается с ними и проходит вглубь кухни, берет стакан из шкафчика и наливает себе воды, после чего жадно пьет. Ополоснув стакан, Юнги ставит его обратно в шкафчик, затем разворачивается и замирает на месте, так как на входе в кухню стоит такой же остолбеневший Чимин, тем самым давая понять, что то, что произошло вчера, было на самом деле, и это не было бредовым сном старшего. Они смотрят друг на друга всего секунду, а затем одновременно резко отводят взгляды. Шуга проклинает все на свете, ведь, конечно, стоило ему расслабится, и вот — Пак тут как тут, а он до сих пор не знает как правильнее будет повести себя в сложившейся ситуации. Юнги смотрит на остальных парней, те, похоже, вообще не обратили внимания на странное напряжение между ним и Чимином, они все так же сидели и завтракали, обсуждая что-то. Он осторожно переводит взгляд на Пака, а тот, в свою очередь, уже садится рядом с Намджуном. «Похоже, он решил забыть об этом. Что ж, это к лучшему» — думает Шуга, выходя, наконец, из кухни. Первые несколько дней он вообще не видел Чимина вне расписания. По всей видимости, тот стал избегать хена, хотя во время репетиций, съемок и прочей работы вел себя как обычно, но сдержанно по отношению к Юнги. Старший чувствовал свою вину и периодически задумывался о том, чтобы все-таки поговорить с тонсеном о том инциденте, но никак не мог подобрать правильных слов, поэтому тянул время и откладывал эту беседу на потом. Однако, спустя примерно неделю с того случая Чимин во время ужина сел рядом с Юнги. Шуга не придал бы этому большого значения, если бы половина мест не была свободна. Значит ли это, что парень простил его или это просто случайность? Юнги никак не стал реагировать на произошедшее, но решил краем глаза наблюдать за Паком. Чимин, кажется, был немного напряжен, потому что постоянно ерзал на месте, он уронил одну из палочек на пол и, когда доставал ее, ударился головой о стол. Он явно нервничал, но почему? Доев свою еду, Чимин не ушел, а продолжил сидеть, слушая разговоры мемберов и изредка вставляя свои комментарии. Но стоило Шуге встать из-за стола, как Чимин тоже поднялся. Может он и правда простил Юнги? Совсем скоро Шуга убедился, что их отношения с Паком наладились и мальчишка не держит на него зла. Он больше не избегал старшего и вел себя как обычно. Однако, сам Мин не торопился сближаться с Чимином и продолжал держаться от него на дистанции.