Пока горит пламя жажды знаний

Опоздание на самолёт изменило всю жизнь Галена. — Чёрт! — только и может выдать сквозь слёзы стройный гибкий юноша, прижимается лбом к запертой двери выхода на посадку. — Всего две минуты! Да если бы не… Если бы не застрявший в замке ключ, если бы не пробки на дорогах, если бы не спущенное колесо такси. Что-то не дало Галену попасть на тот рейс. Рыжеволосый тонкокостный мальчишка хотел знать почему. Гален Кронборг всегда был одержим знаниями, буквально горел. В монастырском приюте на юге Дании, куда попал совсем крохой, перечитал все книги, изучил все окрестности и вызубрил все предметы, что преподавали монахи. За самый большой вопрос, какой задавал им мальчик «Почему нас называют рабами божьими, если мы рождены свободными и считаемся внуками Одина?» не раз был наказан. Но жажда этого знания помогла перенести все наказания. Наверное, оттого и пошёл работать барменом. Интересно послушать людские откровения. И вот сейчас! Всего-то заголовок в газете с вопросом, что всегда мучал Галена, заставил его потерять те самые две минуты, из-за которых место бармена в приличном заведении в соседней Германии стало призраком… Кронборг возвращается к газетному киоску, вперивает свои зеленые глаза в заголовок «Рабы Божьи или внуки Богов?» — Всё-таки заинтересовало, — улыбается продавец, невысокий пожилой мужчина с обветренным лицом, больше похожий на мудреца из древних саг. — Всегда интересовало, — отвечает юноша, покупает газету. Сейчас он выпьет кофе, почитает, немного успокоится. И будет думать, что делать дальше. Всё это отменяется звонком телефона. — Как хорошо, что я дозвонился до тебя, — слышится словно медвежье рычание. На губах Галена расцветает улыбка. Это Бьорн, его «плюшевый мишка», который заходил в бар в их городке. Потом у Галена был роман с этим огромным татуированным медведем. А потом Бьорн пропал. И вот спустя полгода звонит, как будто они расстались только вчера. И предлагает срочно прилететь на Бермуды. — Бармен в отель класса «люкс» нужен, — рычит Бьорн. — Я сказал, что ты уже вылетаешь. И рекомендации дал. Прилетай скорее, тебя встретят. Что-то невероятное окутывает юношу. Гален чувствует, что это всё его неуёмная жажда знаний. Это она не пустила его на улетевший самолёт. Юноша покупает билет до островка на Карибах, который даже на картах не обозначен. Меньше, чем через сутки его лично встречает Бьорн. — Как долетел, малыш? — густым басом спрашивает он и притягивает к себе юношу для поцелуя. — Бьорн… — юноша чуть смущается, пытается отстраниться. — Тут все свои, — смотрит в его зелёные глаза огромный… медведь. Гален встряхивает головой. Показалось? Вместо светловолосого викинга он видел медведя? И что такое «все свои»? Пока раздумывает над этим вопросом, замечает много странного на этом острове. Старшая горничная, стройная и цветущая, как молодое дерево, азиатка разговаривает с засыхающим цветком в холле. Юноша пожимает плечами. Мало ли, всякое бывает. Мимо проплывает, словно каравелла, ещё одна девушка. Обладательница светлой кожи, будто покрытой чешуйками и с прозрачными, почти рыбьими глазами, словно свежестью водопада обдаёт. А вскоре в поле зрения Галена попадает пара совершенно одинаковых парней. «Близнецы», — догадывается Гален, глядя на смуглых гибких юношей с одинаковыми демоническими улыбками на красивых лицах. Недалеко от бассейна слышатся ещё голоса. Здоровенный, похожий на его Бьорна, мужчина, о чём-то спорит с гибким светловолосым юнцом, который чуть ли не по-кошачьи шипит на оппонента. На этом вопросы Галена об острове не только не исчезают. Их становится больше. Юноша чувствует, как внутри будто раздуваемый ветром костёр разгорается. Тут все какие-то немного странные, словно собрались на карнавал. Один управляющий чего стоит: сам бледный до синевы, кажется, клыки ему приклей — и готовый Дракула. Галена аж передёргивает. И помощник босса, невысокий улыбчивый молодой человек, почему-то кажется выше и крупнее самого Бьорна. А больше всех поражает юношу владелец самого острова и отеля на нём. При виде господина Гросса у юноши всё внутри сжимается, но как-то благоговейно. Гален в шутку думает, что такое должно было случаться, когда их, приютских мальчишек, монахи приводили в часовню, где они должны были предстать перед богом. Но не перед страданием и в рабском поклонении Галену казалось, что внутри свет зажигается. Не в полутёмной часовне, где воздух пропитан приторным елеем, а тут, на продуваемом свободными ветрами тёплом острове в окружении несколько странных существ. — Бьорн, а что тут?.. — договорить юноша не решается. «Медведь» может снова начать подкалывать. Но внутри загорается огонь. Жадный, голодный и толкающий парня на познание тайны, которая манит его всю жизнь. — А что тут? — смотрит на него Бьорн ласково, но что-то звериное угадывается во взгляде тёмных глаз. — Я тут егерем работаю. Ты за стойку встанешь, — и обнимает парня, к себе притягивает, касается губами губ чужих. — Ты ждал этой встречи? Игривое настроение сегодня у обоих, а потому Гален слышит вопрос, но ответить на него сразу не может. Юноша поддается стремительному и неожиданному поцелую, сам слегка прикусывает чужие губы и послушно размыкает свои, пока его рука ложится на широкое плечо. Он тянет мужчину за собой в спальню, с тихой усмешкой опрокидываясь на спину и заставляя тем самым над собой нависнуть, чтобы через пару мгновений прервать долгожданный поцелуй. — Очень ждал, Бьорн. А что на счёт тебя? — шепчет Гален, ласково оглаживая колючую щеку. — Думаю, что очевидно, — мужчина с улыбкой ловит на себе взгляд, нависает над чужим лицом, будучи притянутым к себе и медленно накрывает своей огромной рукой изящную на своей щеке. От поцелуя сносит крышу. — Я очень скучал по тебе, — юноша тихо опаляет дыханием чужие губы, снова тягучий поцелуй быстрый, не позволяющий получить даже полноценный ответ на него, но ощущение желания уже разгоняет кровь по телу. И тут же медведь рывком вжимается жадным поцелуем, вгрызается в нежные губы Галена, не позволяет вздохнуть нормально. В какой-то момент появляется ощущение, будто время остановилось. Всё внимание Гален устремляет на Бьорна, жадно и ненасытно скользя руками по крепкой спине и плечам, оглаживая ощутимый рельеф мышц. Поцелуи сыпятся один за другим, тягучие, томные, заставляют кровь кипеть. А затем Бьорн вжимает поцелуем таким медвежьим, что у Галена в груди клокочет от предвкушения, заставляя кусать нетерпеливо губы и лишь сильнее сжимать чужую ладонь. Не больно и не грубо, но достаточно неожиданно, чтобы изумлённо выстонать своё желание в поцелуй, в котором ощущается страсть и нежность. Он обвивает руками шею Бьорна, сам тянется к губам чужим, иногда те кусая и задорно чуть ли не мурлыча. На ласки прижимается всем телом, заставляя мужчину неосознанно скользить по талии, плотнее прижимать к себе, рывком вынуждая обхватить собственный пояс ногами и плотнее прижаться. — Как же я скучал… — выдыхает Бьорн в губы юноше, тёмным взглядом обжигает. Скользит им по телу, в глазах огонь разгорается. Перед ним Гален столь прелестный, полулёжа на постели, смотрит на возлюбленного. Тот тоже не сводит взгляд с чужого лица, чувствует, как наполянется юноша огнём, как начинает полыхать. Рубашка отбрасывается в сторону, и Бьорн остается перед Галеном лишь в брюках, на кровать забирается медленно и опасно, заставляет замереть, создавая ощущение охоты, что если вдруг юноша вдохнёт громче, чем следует, или зашевелится сильнее обычного, то его тут же разорвут. Гален, кажется неугомонным, любопытным, словно лисёнок: копна рыжих волос уже растрепалась так очаровательно по постели, а руки тянутся к Бьорну в попытке притянуть ближе к себе. Но тот перехватывает кисти, не позволяя на первый раз прикоснуться к себе. Медведь притягивает к своему лицу тонкие кисти и оставляет по поцелую на каждом запястье. — Малыш мой огненный, — возбужденно и медленно шепчет он, поцелуями поднимаясь по ладони к тонким пальцам, не спуская с юноши перед собой тёмного взгляда. Галена всегда завораживали эти игры, когда Бьорн отстраняется и заставляет юношу слегка отползти, будто загнанный в угол зверёк. Но его настигают, накрывая массивным телом, от чего разница в комплекции ощущается ещё ярче. Гален с нескрываемым удовольствием разглядывает оголенный торс, оглядывая каждое тату, каждый изгиб мышц. Сам ответно вздрагивает от мягких поцелуев на своих чувствительных запястьях. Парень прикусывает губу, выдохнув томно и слегка ухмыляется. — Ты удрал тогда… — немного недовольно воркует он Бьорну, опираясь медленно руками об изголовье кровати. — Полгода назад… — Милый, я не мог остаться, — Бьорн плотнее на коленях подползает, скользит пальцами по острым плечам, медленно и чувственно, позволяя ощутить собственной кожей лишь щекочущие прикосновения. Пока что никакой власти, лишь лёгкость, этим юношей надо упиваться медленно, он кажется слишком утончённым, когда говорит с любимым. — И не мог объяснить почему, — медведь вплотную прижимается к чужой спине, губами мажет по его шее, исследуя выступающий рельеф позвонков. Тонкие линии еле ощутимы на поверхности языка, но крупные горячие ладони медленно соскальзывают по плоскому подтянутому животу вниз, забираясь пальцами под ткань белья, спуская его ниже и обнажая головку полутвёрдого члена, что только начинал реагировать на близость. — А я думал, что надоел тебе, — шепчет Гален. И в следующий момент где-то в груди застревает ком, дыхание рвано вырывается с уст, когда Бьорн уже ощутимее прижимается к оголенной спине, заставляет чувствовать себя неприлично близко к любимому. Крупные, слегка шероховатые ладони скользят по почти бархатной светлой коже, что была усыпана мелкими веснушками, отдавая местами рыжиной. Голова машинально откидывается назад, когда старший тянет к шее и губы его так соблазнительно плавно скользят по коже. Плечи сразу покрываются лёгкими мурашками, вынуждая парня слегка прикусить губу, лишь следя за чужими действиями. Ни капли сопротивления, только полное повиновение и эмоциональная отдача, что так любит Гален. — Прости, малыш, но ты узнаешь… — тихий голос в самое ухо, руки ползут куда-то вверх, задевая бусины сосков чувствительных. Бьорн вынуждает юношу вжаться в себя лопатками, вздрогнуть от теплоты за своей спиной и напряжения ниже. Медведь разворачивает мальчишку к себе лицом, целует его жадно и на постели укладывает, пользуется тем, что в его спальне есть крепежи-наручи. — Уже простил… — шепчет ответно Гален, едва успев договорить, как новый поцелуй его затыкает. И он сразу тянется в ответ, целуя жадно, влажно и страстно, не замечая за этим порывом чужих махинаций. Осознание приходит через мгновения, когда инстинктивно юноша желает обнять, но руки уже прочно прикованы к кровати. Он распахивает глаза, отпрянув от поцелуя, и смотрит на ремни, снова кусая губы. — Теперь я тебя уже никогда не оставлю. И тебя никуда не отпущу, — руки его заковывает и фиксирует, заставляя того виться буквально под собой, в попытках вырваться, но цепи вынуждают держать руки прижатыми к постели. Юноша буквально распят на постели в такой открытой позе и не имеет возможности как либо сбежать. Да и не хочет, ведь доверие к Бьорну возвращено. Тело тут же пробивает на дрожь от пылких поцелуев, которые в таком положении ощущаются невероятно остро. — Прошу, Бьорн, не останавливайся… — стонет юноша, растягивая слова с мурлычащим акцентом, запрокидывает голову и выгибается от неумолимо томящего чувства возбуждения. Бьорн отрывается от губ с влажным звуком и тяжелым выдохом, ибо закованный юноша выглядит сейчас завораживающе. Он склоняется к чужой груди, медленными поцелуями приближаясь к тёмным соскам, обводит каждую чувствительную бусину и исподлобья наблюдает за реакцией, когда облизывает нежную кожу, играется с ней, прикусывает, оттягивая её. — Мой огонёк, я и не буду останавливаться, — обращается медведь тихо к Галену, что дышит через раз, вызывая лишь довольный выдох, а после желание спуститься по телу поцелуями вниз, что он и делает. — Так и не останавливайся! Бери меня всего, без остатка, — рвано выстанывает юноша, и мужчина рвано выдыхает в ответ на тихий стон, который звучит втрое соблазнительнее, разбавленный словами, что на выдохе слетают с губ. — Как же это горячо звучит… — на секунду ткнувшись юноше лбом куда-то в солнечное сплетение, чувствует как вздымается чужая грудь от тяжелеющего дыхания, как Гален старается руками пошевелить, но цепи сдерживают порывы, заставляя юношу лишь взглядом молить, просить о большем. Бьорн улыбается, в глаза чужие заглядывая, спускается все ниже по плоскому животу, заставляет юношу выгибаться себе навстречу, буквально впечатываться кожей чувствительной в губы чужие, ощущать ею щетину и крупные ладони шершавые по бокам. — Ты меня с ума сводишь… — тихо шипит мужчина, словно молитву, на выдохе в чужой живот, слыша как мальчишка просит о большем. Слушать этот голос — одно удовольствие, но мужчина этим пользуется, наслаждаясь каждым звуком, что от дыхания звучит ещё более прелестно. Не только Бьорн пребывает на грани безумия от клокочущего внутри возбуждения. Огонёчек так вовсе прикован к кровати, ощущает соблазнительную беспомощность и власть над собой, что будоражат кровь ещё больше. С ним бесстыдно играют, а Галену остаётся только послушно выгибаться, виться в цепях, как пламя свечи на ветру, глотая жадно воздух. Он бормочет, умоляет о продолжении, и наконец, Бьорн слышит его. — Сколько тебя знаю, так и не понял до конца кто ты, — шепчет юноша, задыхается от желания. — Я и сам не понимал этого… — Бьорн обжигает поцелуями стройные ноги юноши. Ведёт языком по его животу, снова в губы впивается. Жадно, дико, заставляет Галена напрячься всем телом, издавая не менее горячие звуки. — Мне продолжать? — хищно замечает краем глаза, что головка напряжённого члена парня легко ударяется о плоский живот и оставляет на нем пару прозрачных капель. Это так заводит, так захватывает дух. Гален, даже будучи прикованным, своими движениями доводит мужчину до сумасшествия. Бьорн поднимается с постели, быстро избавляя себя от остатков одежды, и нависает над чужим лицом, целует жадно и глубоко, ловит выдох от близости рваный и сам низко стонет, когда влажная рука ложится на истекающий член и распределяет смазку по всей поверхности. От переизбытка ощущений и эмоций медведь начинает материться, горящие глаза опускает на чужое лицо и медленно приближается к чувствительным бёдрам, позволяя ощутить себя. А затем проскальзывает головкой по промежности, медленно скользит по анусу, мажет его в смазке, наблюдая за чужими эмоциями, и осторожно давит на сжатое колечко мышц, наблюдает за любовником в этот момент. Гален послушно поднимает бёдра, смотрит с вожделением на предмет своего обожания. Лишь тихонько стонет, когда жаркие губы находя его, утаскивают в пылкий поцелуй, забирая остатки воздуха. Жар чужой плоти заставляет выгнуться, развести послушно ноги и постараться поддаться ближе, скорее ощутить весь жар удовольствия. Юноша дёргает руками в цепях, знает, что беспомощен, но соблазнителен. От напряжения в глазах скопились слезы, от чего те красиво блестят. И Гален выгибается, стараясь уловить ногами чужие бёдра, подтянуть ближе и ощутить наконец жар чужой плоти полностью. — Теперь понимаю, кто есть ты… — хрипло проговаривает Бьорн, выпрямляясь и с помощью ненавязчивого намека в виде чужих ног на пояснице, что давят и заставляют головкой уже сильнее толкаться в анус. — Понимаю, кто я такой, — головкой собственного сочащегося члена, толкается в чувствительное нутро, до упора, но не резко, тянет удовольствие раздвигать стенки изнутри. И вот уже головка легче проскальзывает внутрь, руки скользят по чужой талии, властно проскальзывают по коже вниз, оставаясь на бедрах, а сам мужчина тянет Галена за бедра на себя натягивая медленно и постепенно, позволяя ощущать приятный дискомфорт и давление на простату. Юноше уже тяжелее дышать, он рот открывает в немом стоне от заполненности изнутри, а затем стоны становятся протяжнее и откровеннее, сводя этим самым с ума Бьорна, что сам кусает губы от жаркой узости. Гален голову запрокидывает назад, выгибается столь горячо и гибко, позволяя увидеть ребра под кожей, дышит тяжело и протяжно стонет, когда первый толчок приходится аккурат по простате, сбивая чужое дыхание к чертям. Чувствует Гален, что внутри разгорается не только огонь желания. Мечется под Бьорном, как пламя на ветру, резко возбуждённо выдыхает в губы любовника. Тот улыбается хищно, наблюдая за юношей под собой, как он извивается, когда мужчина срывается на бешеный темп, бьет по комочку нервов часто и грубо, выбивая с каждым толчком из Галена рваные стоны. Наконец медведь решает освободить парня. Отстёгивает наручники, те со звоном падают на пол. Склоняется к парню, ловит частое и горячее дыхание собственными губами. Вместе с собственными глубокими толчками, скользит по члену юноши, ощутимо стимулирует собственным торсом, понимая, что от быстрой стимуляции долго протянуть не получится обоим. И целует искусанные покрасневшие губы, жадно, до одури глубоко и влажно, продолжает толчки в нежное нутро, ускоряется, крепко вцепившись в тонкие лодыжки и разводя ноги максимально широко, а затем уже, когда чувствует, что мальчишку почти что накрывает от оргазма резко входит максимально глубоко и останавливается внутри. — Малыш мой, огонёк… — ласково шепчет Бьорн, крупными пальцами обхватывает член Галена, влажный и налитый желанием, что готов вот-вот оставить на телах белёсые капли, проводит по нему ладонью лишь раз, собирая влагу, и после скользит лишь по чувствительной головке. — Бьорн… я уже почти… — скулит юноша, немыслимо изгибается. Мычит что-то себе в ладонь, а затем хватается за плечи любовника, оставляя красные полосы, мечется по простыням уже нагретым и измятым, пальцами цепляется за ткань и натягивает её чуть ли не до треска. Пока обоих не накрывает яркий и бурный оргазм, заставляя почти в унисон простонать. — Мальчик мой, — с выдохом произносит медведь, медленно покидая чужое тело, взгляд опускает на чужую влажную промежность, взглядом скользнув по телу, что выгнуто и дрожит так соблазнительно. Любуется блеском в помутневших зелёных глазах, мелкой посторгазменной дрожью и дырочкой, что начинает сжиматься и вязкую белесую жидкость из себя выталкивать. Звучные и сладкие стоны всё ещё срываются с губ Галена. Юноша ещё вздрагивает от отпускающего его оргазма, смотрит помутневшим взглядом на Бьорна. И ему кажется, что перед ним настоящий медведь, а не человек. — Я н-не понимаю… — Гален смахивает слезинки с глаз. — Мне это кажется… Но ты какой-то другой. — Тут многие немного другие, — ласково отвечает Бьорн, целуя истерзанные губы парня. — Даже ты. Потому я тебя сюда и пригласил… До конца дня Галена не покидает ощущение, что все на этом острове не совсем те, за кого себя выдают. Взять хотя бы главу службы безопасности и того светловолосого мальчишку. Галену показалось, что это не безопасник отчитывает строптивого нарушителя закона, а огромный матёрый волк треплет молодую рысь, стянувшую у серого часть добычи. А близнецы-танцоры и вовсе какой-то дьявольский обман зрения. Или девушки. Одна с растениями разговаривает, гладит их и чуть ли не целует. Другая вообще похожа на русалку: вон как ногами мелко перебирает, будто не в узкой юбке в пол, а свой рыбий хвост скрывает. Гален заходит в бар и снова чувствует, как разгорается огонь внутри. Везде словно не из этого мира существа. Управляющий за стойкой пьёт красное вино. Но Гален будто знает, что кровь в бокале. Парень чуть не озвучивает это. — Присаживайтесь, Гален, — тихо говорит ему управляющий. — Ваши догадки верны, — кивает он, пронзив юношу взглядом серых глаз, подёрнутых алой дымкой. — Тут все не люди? — тихо шепчет Гален, забираясь на высокий стул. — Конечно, — из-за стойки показывается бармен, подвижный и лёгкий мальчишка. Совсем как свежий ветер с океана. — Что желаете? — спрашивает он. А его каштановые волосы будто бриз перебирает. — Хочу знать… — заявляет Гален и осекается. Потому что слышит тихий смешок, как плеск океана. Юноша с некоторой опаской голову поворачивает. Высокий крепкий мужчина, в котором видится породистость, сидит за дальним столиком, чуть оторвавшись от книги, которую читал. От того, как все присутствующие благоговейно устремляют на него свои взоры, Кронборг понимает, что этот самый владелец таинственного острова сам далеко не просто вампир или оборотень. — Господин Гросс, — учтиво наклоняет в поклоне голову Гален, а сам пытается усмирить жадный огонь внутри. — Я просто хотел узнать… — Жажда знаний это прекрасно, юноша, — говорит Гросс. — Но сможете ли вы жить с тем, что узнаете? — Так если не узнаю, то сгорю изнутри, — срывается с губ Галена. — Сгорю от того огня, который подогревает интерес ко всему, — вдруг речь его становится жаркой и сильной, как пламя в камине. Парень и не замечает, что в помещение входят те, кого он подозревал в обладании нечеловеческими способностями. Нет, они не пугают! Галену интересно знать, кто они и почему он сам тут оказался. — Малыш, — на плечо юноши опускается могучая рука Бьорна, — ты понимаешь, почему я тогда так быстро и неожиданно исчез? Это был шанс понять, почему я такой. — Какой такой? — не понимает Гален, не сводит с возлюбленного изумрудного взгляда. — Оборотень он, — слышится мягкий голос, будто кошачье мурлыканье. Гален резко оборачивается. Светловолосый мальчишка, которого трепал «волчара». — Бьорн? — Гален переводит полный недоумения взгляд на мужчину. — Да, огонёчек, — кивает тот. — Оборотень. Медведь, — добавляет он. — Неужели не похож? — и чуть улыбается. И будто косолапый, тихо урчит. Внутренний огонь Галена разгорается сильнее. Он чувствует, как холодеет кожа, на контрасте с обжигающим пламенем внутри сводит с ума. — Это невероятно… Это невозможно… — как заклинание шепчет он. Обводит изумлённым взглядом присутствующих. — Вы все тоже… оборотни? Здоровенный, похожий на викинга, белокурый мужчина, что недавно отчитывал юнца, мотает головой. — Только двое. Ансгар, — говорит он с некоторой гордостью. — Адская гончая, веду свою родословную от самого Фенрира. — кладёт могучую ладонь острое плечо светловолосого мальчишки: — И вот ещё этот, кошачий, — чуть усмехается. — Я — Эйден, — говорит мальчишка. — В рысь обращаюсь, — говорит, улыбаясь так, что на кота похож. — А кто?.. Остальные кто? — Гален не верит своим ушам. — Наш управляющий, господин Дей, — представляет дальше Ансгар бледнолицего с бокалом вина. — Вампир, — чуть скалится тот. — Но не переживайте, я у подчинённых кровь не пью, — и прикладывается к своему «вину». - Как и наш милейший помощник босса господин Ланлонг. Невысокий поджарый азиат лишь мельком улыбается, но что-то величественное, драконье есть в этом молодом человеке. — Про Рики и Фики ты уже, наверное, догадался? — всё также по-кошачьи улыбается Эйден. — Неужели, демоны? — изумлённо спрашивает Гален. Черноволосые близнецы энергично кивают, не скрывают уже своего нечестивого огня в глазах, кажется, на ногах у них копытца, за гибкими спинами хвост, а головы украшают небольшие рога. — Ну а девушки? — смотрит то на одну, что от цветов не отходит, то на другую, что из бассейна не вылезает почти весь вечер. — Кэзуми, — Ансгар улыбается темноволосой азиатке, — маг земли. Заметил, что после её волшебства цветы цвести начинают? Гален кивает. Конечно же, он видел, как почти погибший цветок на глазах расправил лепестки и потянул вверх листья. — А Серена… — Кэзуми смотрит на юношу своими тёмными, как плодородная земля, глазами. И второй девушке кивает: — Сестрёнка, покажешься? Серена, чуть усмехнувшись, опирается на руки о бортик бассейна и оказывается на нём, откидывает назад волосы, похожие на океанские волны. От удивления Гален теряет дар речи. Вместо ног у девушки рыбий хвост. — Русалка… — шепчет он, снова обретя речь. Обводит взглядом всех и не понимает куда же он попал. — Привыкай, — говорит ему улыбчивый бармен. — Серена — маг воды. А я — Тони, — лёгкий и воздушный парнишка протягивает Галену чай. — Маг воздуха. — Так вы все?.. — в груди снова исчезает весь воздух. Разгорается огонь. Жадный, алчный, зовущий к познаниям. Новые коллеги кивают. Но страха нет. Только немеют кончики пальцев от осознания того, что те, кого отрицают люди, на самом деле существуют. — Так если вы все… такие, то кто же… сам босс? — неожиданно спрашивает Гален, с изумлением глядя на коллег. До сих пор не может поверить, что маги, оборотни и вампиры существуют. — Тоже из тех, в кого уже не верят люди, — раздаётся мягкий низкий голос чуть издалека. — Ох, господин Гросс, — чуть вжимается в стул Гален. — Кто вы?— чувство, что с кем-то могущественным разговаривает. Но не как раб, как дитя или внук. Высокий крепко сбитый мужчина лишь усмехается. Откладывает в сторону книгу, которую читал, встаёт из-за стола во все свои два метра роста. Внимательно оглядывает нового бармена. — У нас сегодня тихо тут, — говорит Гросс. И вдруг замечает, бросив взгляд в окно: — Да и шторм собирается. Гален смотрит в окно, но там тоже всё спокойно. — Но на небе ни тучки! — возражает он. — Неужели вы всё знаете наперёд? — Гален, воистину так, — соглашается Гросс, — Может пройдемся к берегу? Там сейчас свежо и будет красиво, — в чёрных без белка глазах уже сверкают зловещие всполохи. — Молнии над черной морской гладью завораживают, пока гроза не налетела. Идём, юноша! — Но там же будет шторм и ураган, — возражает Гален. — А я люблю грозу, в ней такая мощь и сила природы. Все изначально и необратимо, она восхищает, — не обращает внимания на его слова черноволосый мужчина, приглашающим жестом указывая новичку на выход, в объятия стихии. Как заворожённый, Гален идёт следом. Коротким путем, мало известным постояльцам отеля, Гросс выводит юношу на пляж с причалом. Ветер соленый, резкий, тут же охватывает лихим порывом. — Гроза - это контакт Неба и Земли, — Гросс поводит могучими плечами, словно и сам заряжается от этой стихии. — А эти мощные разряды… Затаив дыхание, смотрит на него Гален. А могучий хотельер продолжает: — В стародавние времена так славили Перуна, сына Лады, Громовержца и великого воина. — Гросс заворожённо смотрит на беснующееся небо, глаза абсолютно чёрные, глянцевые, словно в них притаилась вся навь. В них всполохами отражаются зачастившие молнии, переплетаются с теми, что вспыхивают в глазах мужчины. Да и сам он словно постепенно растёт — незаметно увеличиваясь в росте пропорционально меняясь незаметно. — Первые люди думали что это гнев! А это торжество! — насмешливо гремит громом Гросс. Гален, как язык глотает. Стоит, зябко обхватив себя руками, и смотрит на эти чудеса. Кожа Гросса бледнеет до мертвенно синей, становится нечеловечески сизой с серебристо-серым отливом, а сам он вымахивает до трёх с половиной метров, над разбушевавшимися волнами возвышается. Прикладывает три пальца, унизанные золотыми кольцами с кроваво-алыми рубинами ко лбу, затем к груди, и мощным движением делает жест вверх, словно приветствует кого-то невидимого далеко, высоко, за грозовыми тучами. Резко затухают все маяки на берегу, как и в отдалении стихают в замерших волнах буйки, утонувшие во тьме. А сама тьма беспросветная окутывает всё вокруг, как саваном, в котором ни вздохнуть, ни пошевелиться. Гром раскалывает небеса практически над головой Галена, рассыпает искры по песку, оставляет чернеющие метастазы в полсотни метров, жахнув предельно громко. Раскат грома второй раз накатывает совсем издалека, и тут же все отмирает, развеваясь, как морок, и сам гром стихает над самой поверхностью океана. Только волны несутся сильнее, бьются, словно живые, будто тесно им, облизывают тонкую нить береговой линии, отделяющей водную стихию от земной. Крупные валы, увенчанные кружевом пены, накатывают на бёдра Гросса в воде, быстро, неожиданно, почти до самой груди. А вверху будто небеса раскрываются, пропускают матовый свет луны. Лёгкая дымка содрогается, задыхается и разгорается, отражаясь яркими бликами в океане, где волнение стихает. А над волнами стихающими возвышается исполин, окутанный будто покрывалом из дымки и словно в свете гигантского прожетора, что с небес светит. — Так вы… Вы — божество? — вырывается у совершено обалдевшего Галена. Юноша чуть не падает в обморок. — Неужели, всё-таки мы все и есть внуки Богов?.. Тот кивает, смотрит на парня как-то особенно тепло. — Теперь ты знаешь, — по-отечески улыбается Гросс. — Но должен тебя предупредить, это знание не для всех. Многие его отрицают. А значит его, как бы и нет. — И как же быть? — шепчет Гален. — Как познавать то, что отрицается? — Пока в тебе горит пламя жажды знаний, — огромные пальцы в сверкающих камнях касаются груди юноши, от чего тот вздрагивает, — ты будешь обретать их. И будешь силён, как маг огня. Прими себя таким. И знай, что ты — дитя Богов, как все на этом острове…