Петля

      Это была глупая привычка, появившаяся в не менее глупые четырнадцать. Тогда же, когда написанный в детском порыве мирный договор был спрятан далеко-далеко, чтобы брат не нашёл. Мира с Учихами не будет. Никто его не хотел. Кроме Хаширамы — никто.       Чувств Тобирамы тоже никто не хотел — он сам в первую очередь. Потому и поступал с ними, как со своей детской идеей. Записывал и прятал так далеко, чтобы никто не мог найти. Отрывками на бумажных листах, криками, которым не суждено было выплеснуться из груди, но чаще всего — письмами, которые никогда не дойдут до адресатов.       Извинения брату, что так и не смог освоить Мокутон. Что не справился с ирьёдзюцу — на таком же уровне. Что не смог спасти отца, что только разрушил мечту о дружбе с Мадарой, убив Изуну. Что так никогда и не сказал перед взрослыми о своей идее, о перемирии, оставив Хашираму твердить её в одиночку.       Ани-чану его извинения были ни к чему, и Тобирама так и не проговорил их вслух. Только написал и спрятал в шкатулку подальше от глаз.       Мадаре было не отправлено предложение получить жизнь Тобирамы за жизнь Изуны. Это было бы справедливо, но Тобирама не имел права умирать. На нём лежало слишком много обязанностей, которые некому было передать. Да и глупо это. Он убил врага в честном бою, Изуна точно так же мог убить его… И письмо с дурацким порывом никогда не увидит свет.       Было письмо и отцу. Совершенно неуважительное и непочтительное, полное ругательств и совсем не положенной шиноби обиды. Первое письмо, которое некуда было деть, кроме как спрятать подальше.       Были письма и ученикам. С тем, что Тобирама так и не сказал им, что строгий учитель не позволял себе. Данзо — перестать смотреть на Сару с такой завистью. Развивать свой талант, лежащий в другой области, нежели у боевика Сару.       Сару — быть осторожнее, не нестись в бой так, очертя голову, рискуя её там однажды потерять.       Порывистому любознательному Кагами охранять сильнее доверчивое сердце. Строгой и жёсткой Утатане быть помягче к себе. Тихоне Митокадо не полагаться лишь на отточенное лезвие холодной логики, но верить и в глупые эмоциональные порывы других. Тихоне Торифу быть увереннее в себе и своих силах, твёрдо высказывать своё мнение.       И письмо врагу тоже было. То, которое он много лет назад не смог написать, увидев в глазах Мадары чужой Мангекё — и которое само легло на лист стремительными росчерками, когда Мадара вернулся, чтобы уничтожить Коноху.       «Лучше бы в тот день убили меня. Без тебя всё пошло не так. Ты был нужен, мы без тебя не справились. Я без тебя не справился,       Изуна».       Это всё было правильно, логично, рационально-выверено. Шиноби не имеет права на чувства. Чувства только мешают достижению цели. Делают уязвимым. И если не получается изжить их, как положено хорошему шиноби — то только так. Пусть позволив им существовать, но не давая повлиять ни на что.       Тобирама повторял это раз за разом — и смог убедить себя в правильности повторяемого. Забыл, что Хаширама редко считался с тем, что все прочие некоторые идеи полагали напрасными, ненужными и неправильными. Что брату хватило — то ли упрямства, то ли везения — чтобы мир всё-таки был заключен. Что дружба с Мадарой сломалась намного позже, чем его клинок пронзил Изуну — или намного раньше, как посмотреть. Что Учиха ушёл из Конохи, напрочь разругавшись с собственным кланом.       Хаширама не боялся открыто проявлять чувства — но после того боя в Долине Завершения в Хашираме словно что-то потухло. Он собирал биджу, призывал к миру Каге прочих Селений, находил силы улыбнуться ученикам Тобирамы и показать им пару приёмов…       Но безумца, с бесшабашным упрямством ломающего через колено многолетнюю вражду и законы мира шиноби, больше не было. Кто знает, что подкосило Хашираму больше: смерть бывшего друга от его собственной руки или опасливое ожидание — кто следующий? На кого обратит свой гнев Шиноби но Ками после смерти Демона Учих?       Усталый, будто припорошенный пеплом Хаширама. Так отчаянно стремящийся успеть что-то. Выжимающий из себя улыбку, словно последние капли чакры в тяжёлом бою. Уговаривающий, предлагающий, просящий… Словно для него мир был важнее, чем для всех остальных. Словно дело было не в том, что только Хашираме хватало мужества говорить о важном прямо.       Легко оказалось забыть, что Шиноби но Ками, Мокутон но Хаширама никогда не соответствовал чужим ожиданиям, будь то ожидания жестокости или милосердия.       Потому Тобирама и не подумал о брате, когда увидел перевернутую комнату и размётанные поверх этого хаоса письма. Разозлился: кто посмел? Удивился. Даже не испугался: изгнанное и запертое давно отболело. Сложил печать, концентрируясь: вторженца надо было перехватить, скорее всего, искали расписание патрулей или что-то подобное…       Замер, ощутив совсем рядом тяжёлый клубок знакомой силы.       Хаширама умел растекаться чакрой так, что почти терялся в пространстве — особенно в лесу. Редко, очень редко он позволял себе становиться таким… весомым. В последние годы — почти никогда. Письма, клубок, отсутствие следов любой чужой чакры — картина щелчком сложилась в единое целое.       Хаширама нашёл его тайник. И это так его задело, что он фонит, словно в битве с Мадарой.       Тобирама сжал зубы: снова не справился! — позволил себе несколько секунд позорной слабости.       Спокойным, твёрдым шагом отправился в подвал.       Хаширама действительно был там: лохматый, заляпанный краской, осунувшийся. Расписавший весь пол и стены фуин так густо, что рябило в глазах.       — Ани-чан, — спокойно, привычно не позволяя эмоциям отразиться в голосе. — Это не стоит того.       Хаширама обернулся, лихорадочно блестя глазами.       — Стоит, Торью, — старое, полузабытое уже детское прозвище. — Стоит. Я думал, только мне приходилось тяжело, и эгоистично хотел справиться сам. Забрать боль себе, насколько смогу. И это было моей главной ошибкой.       — Хаширама, — гулко, роняя слоги, словно каменные глыбы. — Выйди из печати.       Тобирама редко звал брата по имени. Но сейчас… слишком ему не нравилось всё это. Клубящаяся чуть ли не в воздухе чакра, фуин, половину из которых он не мог с ходу опознать, а во второй половине чего только не намешалось: и печать-тюрьма биджу, и техники Призыва, и какие-то элементы из собственных разработок Тобирамы. Хирайшин, и — Тобирама прищурился, — даже элементы Эдо Тенсей.       Вот только нужной для срабатывания техники жертвы в этом подвале не было.       — Хаширама, — голос прервался судорожным вдохом, — не смей.       Брат поднял глаза, улыбнулся мягко — словно там, в давно забытой юности.       — Я умираю, Тобирама. Никто не знает, но… моё тело исчерпало свой лимит. Если не выкладываться, где-то через месяц я начну быстро стареть. Если выложусь, регенерация доконает меня быстрее. В лучшем случае — полгода, и большую часть этого времени я проведу немощным старцем.       Воздух встал комом, отказываясь проталкиваться в горло. Хаширама… старший брат, правитель, балбес, за которым надо присматривать, чтобы не натворил глупостей… Тобирама давно знал, что люди смертны, а шиноби особенно. Он был готов к смерти любого в Конохе — знакомых, друзей, учеников…       Но не Хаширамы. Не того, кто был в его жизни константой.       — Что… — с трудом проталкивая хрипящие слова между двумя вдохами, — ты хочешь?..       К концу фразы голос истерично скакнул на высокие ноты, как у подростка.       — Исправить, — Хаширама вдруг улыбнулся солнечно и ярко, как не улыбался уже лет десять. — Я умираю, но остатков моей жизни ещё хватит, чтобы заплатить нужную цену.       — Кого… — крохотная пауза и продолжение через силу, буквально выталкивая слова, — ты хочешь призвать?       — Не призвать. — В улыбке Хаширамы было что-то безмятежное, присущее лишь умирающим да ками. — Отправить.       Осознание — яркой вспышкой. Призыв, пространственно-временные техники, привязка к Чистому миру, выдранная из Эдо Тенсей. Безумная, невозможная идея: отправиться в прошлое. Умереть сейчас, чтобы повлиять на что-то тогда.       — Ани-чан, — сипло, будто сорвал голос долгим криком. — Удачи. Ты справишься.       — Нет, отото, — Хаширама с улыбкой качнул головой. — Я заплачу цену. Справишься — ты.