риски и отсутствие шампанского

- Сереж, ты уверен? - Ну, пожалуйста, я очень хочу - сложно сопротивляться красноречиво закушенным губам и блядски сверкающим глазам. - Просто в тот раз ты был... Сам не свой, - Олег сглатывает и недоверительно смотрит на Сережу. - Волков, ты думаешь, я не найду себе ебыря с оружием? - Разумовский становится чересчур серьезным за несколько секунд попыток Олега отказаться. - Номер Игоря у меня на быстром дозвоне. Сережа знает, как кроет Олега с упоминания Игоря. Точнейшая провокация, как и оставленная красным следом на щеке пощечина. Олег смотрит зло. Думает. Взвешивает за и против. Ну как можно рассуждать о "против", когда перед ним валяется такое прекрасное "за"? - Я сейчас, - Олег боится поворачиваться к нему спиной, поэтому хмуро пятиться к выходу. - Умничка! - возглас долетает до него из спальни. Оружие от Сережи Олег никогда не прятал, но Разумовский всегда просил сходить за ним именно Волкова. Это было самопреодоление. Первое время было до жути возбуждающе. Черный пистолет выглядел отвратительной кляксой рядом с телом Сережи, но Волков больше был потрясен тем, что Разумовский играл по-настоящему: по чесноку боялся, дергался. Власть пьянила. Сережа позволял наматывать свои чудесные волосы на плебейский кулак. Власть не давала заподозрить неладное: как Разумовский с риском для жизни рьяно насаживался на член Олега, как разрешал бить себя по лицу до сильного потока крови. Почему же Волков боялся сейчас? В последний раз Сережа был очень недоволен, когда его опять подмяли. Обычно ему нравилось быть слабым и беззащитным, но у котенка будто бы прорезались клыки. Олег не позволил перевернуть игру. Возведенный курок заставил недовольного Сережу развести ноги. Волков никогда не сомневался в железной хватке пистолета, но, боже мой, рыжая бестия не на шутку его пугала. "Может, вытащить патроны?" Идея звучала здраво, для ее реализации необходимо было тихо и быстро разобрать пистолет. Щелчок. Вроде тихо. Цепкие пальцы на ладонях не дают опомниться, резко разворачивают к себе. - Ты хотел схитрить… - Разумовский пристально смотрит в глаза спокойного Олега. - Хотел обмануть меня… Удар под дых. - Сейчас ты зарядишь пистолет и трахнешь меня прямо здесь, - Сережа падает на стол, вскидывая ноги вверх и разводя их по окружности будто циркуль. Ровно и без отступов от идеала. Олег не помнил, когда его руки так тряслись в последний раз, но они сами по себе поместили пули обратно. «Ничего же не случится, верно? Верно?» Дуло утыкается в лоб Разумовского, глаза напротив закатываются от кайфа. - Давай! - от пронзительного крика Олег едва не спускает курок. Одной рукой Олег все еще удерживает пистолет, а пальцами второй проникает внутрь, двигаясь резко и быстро, жадно цепляясь за стоны. - Тебе больно? - что-то хищное есть в этом вопросе. - Пиздецки. Трахни уже, нюня. Я хочу сверху! - Нет, - будто черствый хлеб дерет горло. - Я сказал, - Сережа хватается за руку с оружием и отталкивает ее в сторону, ногами ударяя Олега в грудь, - я хочу быть сверху. Отлетевший на пол Волков дезориентируется в пространстве. Отсчет восстанавливается, когда холодное железо упирает в грудь. - Разве тебя не возбуждает? - Сережа сидит между ног Олега и одной рукой надрачивает ему, чтобы было удобнее. Олег решается посмотреть в глаза. О, черти! Случилось самое страшное: радужку затопила ядовитая желтизна. Так было, когда Сережа впервые избил детдомовского хулигана. Когда в подворотне заставил харкать кровью неизвестного, что назвал педиком самого состоятельного человека Петербурга. - Блять, как же я люблю тебя, - Сережа садится на член и переставляет дуло с груди на голову. - Да-а… Он скачет как ошалелый, не чувствуя боли. Ни доставляемой себе, ни Волкову. Олег пытается приостановить Разумовского, потому что член уже покрылся кровью, вытекающей из нутра Сережи. Аккуратно кладет руки на бедра и пытается замедлить, но в ответ получает недовольное шипение и удар пистолетом по лицу. Это напоминает какой-то триллер. Разумовскому нельзя давать в руки оружие, он сможет уничтожать. Точнее даже не так: он потискает, поиграет, сломает игрушку… А если сломается сам Сережа? Когда его накрывает оргазм, он не слезает с Волкова, а просто приостанавливается и долго смотрит в пустоту. Олег боится выдохнуть, потому что от затянувшейся тишины мороз пробирает до костей. Сережа оттаивает. По щекам течет в два ручья, а худое тело содрагается от всхлипов. - Ну чего ты, родной? - Олег пытается приподняться на локтях и заглянуть Разумовскому в глаза, но тот вдруг сам опускает взгляд. Внутри все умирает. - Мне так жаль, но… Сереже с тобой не интересно. Это так грустно! Он не может с собой ничего поделать и сказать тебе тоже ничего не может. Как хорошо, что у него есть я… - Кто ты? - более жуткого вопроса сейчас не существует. - Я его настоящий друг, - он ухмыляется, а Олег пытается разглядеть хоть каплю прежнего Сереженьки. - И я решаю его проблемы жестко и радикально. Прошла любовь, завяли помидоры. Не обессудь. Это так глупо. Так глупо, что охота плакать. Потому что Волков мог предложить любую другую игрушку, потому что он мог согласиться на гребаного Игоря, просто чтобы не трахаться сегодня. Но он, увы, пал жертвой сделанного выбора. - Сережа, у тебя дурной вкус, - Птица окунает два пальца в растекающуюся лужу крови и нюхает ее. Как же он скучал по этому запаху.

***

- Ты не мог этого сделать! - Сережа валяется в истерике на полу. - Но я это сделал, - каждое слово отчеканено. - Мне было ужасно скучно! И потом я видел, как ты страдаешь… - вторая личность демонстративно дует губки. - Где он?! - Разумовский бросается на галюцинацию, мечтая оборвать ей все перья. - Это уже неважно. Ты не найдешь, - когти впиваются в горло, - а сейчас я хочу, чтобы ты позвонил Игорю. - Нет! - Сережа вырывается из лап, но его туловище придавливают к кровати. - Что же… Тогда я стану твоим личным адом. Черты лица Птицы плывут, и перед Разумовским всплывает искореженной лицо Олега с дыркой от пули четко по середине лба. - Хочешь поиграть таким образом? Паника перекрывает горло, заставляя глаза слезится от ужаса. - Так позвонишь Игорю или может… Хочешь переспать со мной? - лицо, которое когда-то принадлежало Олегу, зло улыбается и разжимает хватку. Потому что уже в следующую секунду Сережа пулей срывается с места и ищет телефон. Гром приедет вечером. А до этого надо попытаться выжить с Птицей на одной территории и в голове. Тонкие пальцы вплетаются в волосы орущего Сережи и тянут в сторону дивана. - Сделай папочке приятно. Полежи смирно, дрянь.