Ты любил ее?

      Представьте всего на секунду, что ваша жизнь - это огромное полотно, расписанное известным художником. Представили? Красиво, неправда ли? Но чем дольше разглядываешь, тем больше замечаешь. Например, среди ярких и всевозможных красок можно заметить черные пятна. Это те моменты, когда у художника просто - напросто пропадает вдохновение, а в жизни… В жизни начинает происходить самая настоящая чертовщина, после которой в душе остается огромная черная невидимая дыра, пульсирующая при каждом упоминании события, послужившего толчком к неизбежному падению в пропасть. Спустя время вдохновение обязательно вернется к художнику, он взглянет на свою работу и даже не обратит внимания на эти черные пятна. А вот вашу жизнь уже не исправить и не починить, ведь просто так ничего не забывается. Простая и понятная всем истина приходит не сразу. Эта боль, это отчаяние, эта пустота навсегда останутся в нашей памяти и нашем сердце, чтобы ты не делал, как бы не хотел забыть. Это невозможно. Просто, черт возьми, невозможно. Если, конечно, не стереть себе полностью память и стать совершенно другим человеком. Но и этот вариант не кажется таким уж радужным, когда прекрасно знаешь все последствия. Знаешь, какого это потерять себя без какой-либо возможности контролировать свой собственный разум. Никому такого не пожелаешь, даже самому злейшему врагу. Хочется разрушить все на своем пути, чтобы хоть как-то заглушить все эти чертовы эмоции, самым безумным, конечно, было бы найти этого чертового художника и подарить ему коробку с антидепрессантами, чтобы больше такого не повторилось. Но, увы, это невозможно, остается только жить с этим, находя все возможные способы выплескивать все негативные эмоции. Если ли право рушить все, что с таким трудом удалось воссоздать? Определенно нет. Мы должны жить дальше, даже если… — И снова я здесь, перед твоей могилой, — тихо шепчет Барнс, медленно опускаясь на колени перед надгробьем той, кого он так и не смог уберечь. — Знаешь, ты бы, наверное, сейчас сказала какую-нибудь колкость, но тебя нет рядом, и мне кажется, что я не справляюсь, иногда вся эта боль просто сжирает меня изнутри. Прости, что не смог вернуться к тебе, прости, что меня не было рядом…       Он замолкает всего на секунду, вдалеке разносится гул мотора, кто-то приближался. Жизнь научила его быть осторожным, и сейчас он не собирался пренебрегать этим правилом. Баки прячется за ближайшим камнем и наблюдает. Автомобиль тормозит недалеко от могилы Наташи Романофф, из него выходит блондинка, она осматривается по сторонам, будто боясь чего-то или кого-то. Барнсу кажется, что он где-то ее видел, в памяти проскальзывают не самые лучшие моменты его жизни. И он вспоминает. Эта девушка — Черная Вдова или была ей, значит, она опасна. Но что она здесь забыла? Девушка подходит ближе, убирает опавшие листья, на ее лице практически невозможно различить эмоций. Ровно до того момента, пока она не прикасается лбом к надгробью и не насвистывает знакомую ему мелодию…       Сентябрь. Осень в этом году слишком рано вступила в свои законные права. Хруст опавших листьев под ногами, когда светило солнце, и холодный, пробирающий до самых костей ветер, когда шел проливной дождь. А самое важное нахлынувшая тоска, которая пробиралась в самое сердце, с которой невозможно было бороться и тогда приходится идти на риск. Оглядываясь по сторонам, словно какой-то преступник, он подбирается к небольшому домику, окруженному лесом со всех сторон. Небольшое убежище той, кто занимал все мысли безупречного Солдата. Кто бы мог подумать, что тот, у кого отняли его прежнею жизнь, создали машину для убийств, сможет отыскать где-то глубоко в сердце давно позабытые чувства и эмоции. И все благодаря одной рыжеволосой особе. За спиной раздается тихий свист, мелодия, которой она его научила, как опознавательный знак. — Нат, — он поворачивается к ней, она улыбается и подходит ближе. — Я скучал по тебе. — Надо же Солдат признается в своих чувствах, — он притягивает ее к себе и целует. — Еще и так страстно, где моя холодная глыба без эмоций? — Она растаивает, когда ты рядом, — его шепот завораживает. — Ты смогла пробить эту броню. — Даже так.       Романофф грациозно проходит к своему убежищу, и Солдат не отстает от нее ни на секунду. У них и так всегда слишком мало времени. Маленький уютный домик где-то в глубине огромной страны, место, где они прячутся от этого чёртового мира и могут просто на мгновение побыть собой. Солдат переступает порог ее дома и не может сдержать усмешки, тут действительно чувствовалась атмосфера «дома». Он наблюдает за девушкой, которая скидывает легкую кожанку и садится на край дивана. — Так и будешь стоять там? — Нет, но сначала ответь мне на вопрос: ты что-то узнала? — Да. — Расскажешь мне? — Сначала поцелуй, потом все остальное, — девушка улыбается. — Ведь, я тоже скучала.       Медленный, неторопливый поцелуй, его руки на ее талии, она обнимает его за шею и притягивает ближе. Когда это случилось в первый раз, они даже не поняли, что произошло. Это были чистые эмоции, чистый порыв, а сейчас… Сейчас — это выражение чувств, о которых они пока не могли говорить в слух. — У меня еще один вопрос, что значит эта мелодия, которую ты насвистываешь? — Романофф отстраняется, в ее глазах проскальзывает грусть, он бы сказал боль. Словно этот вопрос поставил ее в тупик. — Если не хочешь, не говори. — Ты имеешь право знать. Несколько лет назад, когда я еще была подростком, это была одна из первых миссий. Мы притворялись семьей, — она пытается сдержать эмоции. — Но все немножко вышло из-под контроля. Мы были не готовы и нарушили одно из правил. Две девчонки, которые притворялись сёстрами придумали этот свист, как сигнал, говорящий: «Я рядом». Я пыталась защитить Елену, но не вышло. Я даже не знаю, где она сейчас.       Солдат молча походит и обнимает ее. Пытаясь таким образом сказать, что она не одна и никогда больше не будет…              Барнс вскакивает с места, в тот день он должен был узнать свое прошлое, но узнал, что-то намного важнее, правда, их прервали и ему стерли память. Он не помнил всего этого до событий пятилетней давности. Баки не спеша подходит к девушке и тихо произносит: — Елена…       Девушка вздрагивает, еще никто не сумел подкрасться к ней незамеченным. Но не сегодня. Сегодня все выходит из-под контроля с самого утра. Белова медленно поднимается, пытаясь незаметно вытащить нож из кармана. — Я бы тебе не советовал. — Ты не знаешь меня и на что я способна, — она разворачивается к Барнсу, пытаясь нанести удар, но он в легкую блокируют жалкую попытку нападения. Безупречно наточенный нож скользит по железной руке, и тогда в глазах блондинки проскальзывает узнавание. — Солдат?       Она знала его, помнила по Красной комнате, воспоминания, которые никак не забыть, они слишком яркие, в них слишком много боли и отчаяния. Беспощадный, строгий и слишком требовательный. Машина для убийств: нет ни чувств, ни эмоций. Таким она его помнит, сейчас же перед ней был словно другой человек, в его глазах отражались сотни эмоций. — Ошибаешься, я был им, много лет назад, — Баки отпускает ее руку. — Да, я не знаю тебя, но знал твою сестру. — Наташу, — ее голос срывается на шепот. Еще во время обучения ходило множество слухов о запретном романе между Романофф и Зимним Солдатом. — Так это все же правда. Ты и Нат.       Еще один секрет, который ее сестра так и не успела рассказать. Хотя они никогда не были настолько близки, у них было слишком мало времени, как бы она не хотела все исправить. Однако, на картине невозможно просто так закрасить новой краской, картину можно только уничтожить и начать все с чистого листа, как совершенно другой человек. Правда тогда это и будет совершенно другая история. Любопытство берет верх, она хотела знать хотя бы маленькую часть истории жизни Нат, она смотрит на другого Солдата и решает рискнуть. — Может обсудим все в другом месте? Нам ведь явно есть, что обсудить. — Твои предложения? — Здесь неподалеку есть неплохой бар, если, конечно, ты мне доверяешь. — Доверие — сложная вещь, его нужно заслужить. И ты прекрасно знаешь, что алкоголь на меня не действует. — Так ты за или против? — Поехали, показывай дорогу.       С чего все началось? Вопрос, который несомненно задаст Елена, но вот ответ он не знал. Правда не знал. Их история не была похожа ни на одну известную ранее. Никто из них даже и не думал, что способен на подобные чувства и эмоции, после всего, что с ними сделали. Да и никто и не верил, что они достойны этого чувства. Но вселенная упорно твердила им: «Вы ошибаетесь, просто посмотрите по сторонам». Словно их судьбы действительно связал кто-то свыше. Барнс смотрит на сестру той, кто был для него слишком дорог, и улыбается. Сходство несомненно есть, Белова заказывает две бутылки водки, не упуская возможности пускать едкие комментарии по поводу сложившейся ситуации. Когда ее заказ приносят, она поворачивается к нему, протягивает рюмку и они выпивают. Баки ощущает вкус, но не ощущает должного эффекта. — Расскажи мне, пожалуйста, щелчок не оставил нам возможности поговорить по душам, а когда все вернулось, — комок застревает в горле, Елена всегда была сильной, но говорить о смерти сестры было крайне сложно, это можно, наверное, сравнить с тем, как вновь и вновь расковыривать только что зажившую рану. Или получить пулевое ранее прямо в сердце. — Оказалось, что она пожертвовала собой, чтобы спасти нас всех. Будто это не мог сделать кто-то другой. — Нат считала, что нет ничего важнее семьи, -произносит Барнс. — Я помню нашу первую встречу спустя несколько лет разлуки, помню, как на секунду в ее глазах промелькнуло отчаяние, но она отбросила его в сторону и попыталась спасти жизни невинных людей. Она всегда была такой, не смотря на все, что с ней сделали в Красной комнате, несмотря на то, что с ней сделал я. — Это в ее стиле. Расскажи мне то, чего я не знаю. Как так вышло, что знаменитый Зимний Солдат и одна из лучших Черных Вдов сошлись? — Наташа смогла пробить броню, которую много лет создавала Гидра. Сначала это было просто столкновение характеров, каждый пытался доказать, что прав, а потом…       Он будет помнить и вспоминать ту ночь всю свою чертову жизнь. Помнит, как специально задержал ее на тренировке, помнит ее взгляд полный ярости и весьма не лестные высказывания на русском языке. Помнит, как Наташа пыталась повалить его, но у нее не выходило. А потом взошла луна, озарив ее силуэт, он отвлекся всего на секунду и в тот же момент оказался на полу. Она крикнула победное: «Ура», он был полностью очарован. Это был всего лишь порыв, но он мгновенно поднялся на ноги и прижал ее к стене. Она тихо шепчет: «Что ты творишь, Солдат?». Знал бы он ответ на этот вопрос, однако он только наклоняется ближе, поддается какому-то порыву и целует. — Потом было множество ночей, даже когда она ушла из Красной комнаты. Я всегда знал, где она, ровно до того дня, когда Наташа рассказала об этой мелодии, которую ты насвистывала у ее надгробья, — Баки наблюдает за Еленой, как она сжимает кулаки, пытаясь сосредоточиться и не поддастся эмоциям. — Мы встретились на том мосту, мне стерли память, и с того дня было множество попыток с моей стороны убить ее. Пока в Ваканде мне не вернули память…       Романофф заходит тихо, едва слышно и наблюдает за тем, как он спит. Ей недавно сообщили, что теперь его разум полностью принадлежит только ему, не смотря на огромную опасность, нависшую над ними, она здесь. Она рядом. Потому что просто не может иначе. — Твои шаги я узнаю из тысячи других, — и вновь его шепот, такой же тихий и вызывающий табун мурашек. — Я думал ты со Стивом, его же совершенно нельзя оставлять одного. — Он уже не маленький мальчик, я должна была тебя навестить, — ее голос дрожит. — Должна была знать, что ты наконец-то в прядке. — Я скучал по тебе, хотя даже не понимал этого. — Не говори ничего, — Нат подходит ближе, но оставляет между ними достаточно расстояния, оставляя ему свободу выбора. — Просто давай будем здесь и сейчас. — Хорошо, но, как ты видишь я теперь однорукий, поэтому не могла бы ты сесть чуть ближе, чтобы я наконец-то тебя поцеловал…       Елена берет его за руку, Баки вздрагивает, он пропал в своих воспоминаниях. Белова замечает в его глазах боль, которую она испытывала на протяжении последнего времени. Она пытается сформулировать мысль, как можно корректнее. — У меня к тебе только один вопрос. — Я слушаю. — Ты любил ее? — Больше жизни, — не задумываясь отвечает Барнс. Тут и думать не надо, стоит вспомнить только ее взгляд, который уже никогда не увидит.