Кукла колдуна

— Я его убью! — лицо Хвана всё раскраснелось. На лбу выступили венки, похожие на уродливых зелёных гусениц. Джисон всеми силами пытался сдержать Хвана в своих руках. — Раз он мешает нам быть вместе, то лучше ему вообще не быть! Они находились около дома Ликса: Хан и Ли жили в соседних дворах. Джисон коалой висел на ноге брюнета, пытаясь хоть как-то замедлить или остановить прущего как бульдозер парня. И откуда в этом долговязом бамбуковом тростнике вдруг взялось столько сил? Или это ему ревность мощи придала? — Хёнджин-и, милый, послушай, я люблю только тебя! Ты самый красивый и самый лучший парень на всей планете! Ёнбок-и не мой парень. — Тогда что за сообщение он тебе отправил? — Хван всё же остановился и шатен ослабил хватку. Джисон поднялся с земли, становясь на один уровень с Хёнджином. Он вдохнул и прикрыл глаза словно великий и мудрый боец. Встав в позу аиста, сделал впечатляющий пируэт, словно балерина Майя Плисецкая плавно размахивая конечностями, ударил по зоне затылка. Выдох. Хван безвольной тушей упал в хановы подоспевшие руки. — Кто бы подумал, что пригодится, когда я в три ночи на Ютуб урок самообороны нашёл.

***

Придя обратно домой, Джисон связал школьными галстуками руки и ноги Хвана и уложил его на диван: на случай, если тот вдруг оклемается раньше того, как он проведет все необходимые обряды. Затем, строго следуя инструкциям гадалки из Тиктока, взял стакан воды и насыпал туда соли. Следующим этапом нужно было взять чёрный кусок ткани или просто платок, но у Хана, разумеется, такого не водилось, ведь, кто вообще носит чёрные платки? Пираты? Пиратом он не был, поэтому пришлось резать любимую оверсайз футболку и уродливо обливаться слезами. На этом проблемы не кончились. Вопрос с чёрной тканью он кое-как решил путем принесения в жертву своей одежды и, как написала гадалка, накрыл стакан с солёной водой. Дальше Хану понадобилась кость. Да, он тоже перечитал несколько раз. Ему нужна была кость животного. Тут он вспомнил про недавно съеденные ножки из KFC. Теперь жертвой пала его гордость, ведь Джисону пришлось с отвращением на лице копаться в мусоре и объедках. На всё это дело по классике нужно накапать капли воска. Бо́льшая часть инструкций выполнена. Осталось только перевязать сие великолепие красной шерстяной верёвкой (удачно совпало, что мама Джисона недавно купила себе стильный бордовый шарфик, посему он стал еще одной жертвой начинающего колдуна). В конечном итоге, выглядело это как кукла Вуду, которую ещё предстояло закопать. Итак, проверив Хёнджина, всё так же находящегося в бессознательном состоянии, Хан, облачившись в чёрную медицинскую маску и тёмное худи, достал детскую синюю лопатку своего маленького племянника, который забыл её у них дома когда приезжал, и двинул на улицу. Закапывать он решил в клумбах под балконами. Да, простит его Госпожа Чон, что старательно ухаживала за саженцами, но у нeго причина уважительная, даже очень. Парень выбрал промежуток между кустовыми розами и начал усердно работать рукой, ведь лопата была игрушечной и неподходящей для вскапывания земли. Темень ночи позволила ему оставаться скрытым. Хан молился, чтобы повторной встречи с кем-нибудь из припозднившихся соседей не случилось. Его абсолютно точно забрали бы в психушку. Закончив «похороны» мешочка с куриной ножкой, Джисон с опаской поднялся обратно в квартиру. Он очень надеялся на то, что приворот будет снят. Не зря же Хан пережил весь этот стресс, правильно? Когда Джисон зашёл внутрь, и, разувшись, последовал в зал, Хёнджина обнаружил в крайне шокированном состоянии. Его азиатские глаза стали круглые и большие как у рыбы. И это немудрено, ведь каждый будет паниковать, если обнаружит себя связанным, со скотчем на губах. Даже в апартаментах своего друга. Парень замычал как стадо коров. — Эй, Хван Хёнджин, спокойно, — дёрнул за край скотча. — Ау! — громко вскрикнул и сжал рот. — Джисон? Шатен облегченно выдохнул, ведь он услышал своё имя в привычной манере, а не это приторное и блевотное «Джисончик». — Да-да, это я. — Вижу, что ты! Какого многочлена меня связали? Что вообще происходит? — вопросы сыпались как из рога изобилия. Хёнджин выглядел злым и Хан даже как-то опасался снимать своеобразные «наручники». Кажется, теперь под угрозой не Феликс, а он сам. — Видишь ли, тут произошло кое-что, — потянул за галстук на запястье. — Что произошло? Я ничего не помню. Джисон медлил с ответом. Хван уже сам начал пытаться освободить себя, помогая другу. Узел на ногах получился особенно крепким и как бы они не пытались его распутать, не получалось. Хан сбегал за ножницами и разрезал второй галстук. Он смирился с этой потерей. Всё равно носил его ещё в средней школе. — Шея болит, — потирая её ладонью, посетовал брюнет. — Ты будешь объяснять или нет? Собрав всю свою смелость и спрятав чувство стыда куда подальше, Хан начал говорить: — Ну, начнём с самого начала, наверное? — смотреть в глаза Хёнджина он не решался. — Мы с тобой довольно давно дружим, не один год знакомы. Когда первый раз встретились, я и не думал, что такой напыщенный индюк сможет стать мне близким человеком... — Эй! Мог бы и соврать в своей исповеди. — На то это и исповедь, идиот, что в ней говорят правду, — нежно протер красные следы на хвановых ногах. — Да, именно, в ней говорят правду. Есть кое-что, скрываемое мною долгое время. Это мои чувства к тебе. — В плане? — Хван наклонился к багровеющему лицу шатена. — Я влюблён в тебя. И, зная, что ты никогда не ответишь мне взаимностью, ведь ты – последний бабник и не встречаешься с друзьями, приворожил. Кажется, у Хёнджина сейчас выйдут из строя все шестерёнки в мозгу. В этот вечер он становился похож на рыбу всё больше и больше: с выпученными глазами, то открывающимся, то закрывающимся ртом. — Честно, я совсем не думал, что приворот, который посоветовал Феликс для Минхо, сработает, — продолжал рассказ Хан. — Так, всё то время, которое я не помню, я вёл себя странно? — Даже очень. Брюнет взвыл, падая спиной на диван. Парень спрятал пылающие лицо в ладонях. В Джисоне ещё теплилась надежда на слова Феликса о том, что приворот не сработал бы, если бы Хван не имел ответных чувств к нему. — Я... Не знаю, что тебе ответить, Хан Джисон. Хёнджин поднялся и быстро засеменил к выходу из квартиры друга. — Тебе и не нужно. Пока что, — его слова вынудили парня, уже одной ногой стоящего в подъезде, остановиться. — Чего? Джисон вдохнул побольше воздуха в лёгкие и крикнул что есть сил: — Я сделаю так, чтобы ты сказал, что любишь меня без приворота! — Не дождешься, идиот! – Хван хлопнул дверью. Буквально через несколько минут с улицы послышался ор. Джисон вылез на балкон. Видимо, Хёнджин увидел надпись на асфальте перед домом Хана. Он поднял голову наверх и обнаружил макушку друга. Хван сорвался на бег, прочь от позора. Шатен громко рассмеялся до колик в животе. И, вытирая слёзы от хохота, сказал сам себе: — Вот увидишь, Хван Хёнджин, ещё как дождусь.