ты в порядке, конечно.

I try and I try But I'm too sad to cry I'm not suic*dal But sometimes the lines get all blurry Too Sad To Cry — Sacha Alex Sloan один из многих совместных дней. новое утро озаряет квартиру. озаряет сказано слишком пышно. оно скорее нервно стучит в окно, опасаясь реакции. комнаты давно впитали запах сигарет и находятся в постоянной дымке. на колонке тихим эхо разносятся шестым кругом песни группы нервы, кажется. соседи устали стучать по батареям и в дверь. полиция устала отзываться и посещать эту богом забытую дыру. в одном из углов чувствуется непонятное шевеление. это мог быть кот, но тот давно уж умер. как и умерла атмосфера жизни. это всего лишь сынмин. затаился опять на жёстком матрасе непонятно от кого и сейчас, открыв глаза, уставился на моё лицо, будто впервые видит. — утро,— отзываюсь хрипло. — утро,— вздыхает тяжело он и ложится обратно в кучу мятых вещей. кофе по утрам особенно горький, синяки под глазами слишком яркие, а квартира – хуже некуда. ладно, не привыкать уже. — сегодня к ней пойду, нужно еды купить и лекарств,— имея в виду мать, с неохотой начинает разговор ким. — хорошо, я возьму ещё смену. допиваем свой «завтрак» и разбредаемся по делам, не попрощавшись. под ночь возвращаемся вымотанные. заваливаемся на хлипкий диван, включаем передачу на подыхающем телевизоре, рассказываем вполголоса последние новости - так проходит каждый день. иногда проявляются заскоки в виде «напиться, накуриться» и так далее по степени отбитости, но потом всё так же нудно, типа ничего не случилось. живём на правах влюблённых. влюблённых в смерть уж скорее. в романтику ведь не входят общие посиделки над унитазом, пара безвкусных поцелуев и взаимный пофигизм. и кому они нужны, отношения с банальными свиданками после работы, держаниями за ручки и прочей дребеденью. дорожим своими жизнями друг ради друга – вот это я понимаю, подвиг. и этого достаточно. когда мы стали такими? уже и не помню. помню лишь, как это началось. ещё на курсе втором съехались, чтобы родителей не долбить постоянно. и даже были те самые уютные вечера с пледом и какао. но всё однажды завернуло не туда, даже моргнуть не успел. там навалилось, там разочаровалось, пошло-поехало. хотя не правильно ли будет сказать, что всё остановилось и заржавело, как старый велик на балконе, на котором уже паук паука съедает от скуки. ещё в голове крутятся мамины расспросы. обычно об учёбе, друзьях, отношениях. и завершающий каждый диалог вопрос “ты в порядке?”, а ответ на него “конечно” звучит слишком натянуто, потому она силой улыбку выдавливает и обнимает, отпуская с сожалением из семейного гнезда. умерла мать год назад. там-то я расчувствовался. это и были последние пролитые слёзы. дальше, как пустота, всё перестало как-либо трогать. но сынмин не дурак, понимает отлично, до сих пор иногда поспрашивает о работе, о знакомых, в конце добавляя “ты в порядке?” и отставая после полученной в ответ лжи. да, так и живём. но не жалуемся. на это и силы как-то набираться не успевают. мысли все в тумане, наверно, от нескончаемого курения. а сердце, бывает, и не видит причин в общем-то биться. лежим так часто и размышляем ни о чём. “а что если…” – начинает кто-то из нас, но тема больше двух предложений не терпит и сворачивается. мы не совсем уж задохлые. порой даже сынмин внезапно очнётся: — хёндж, а как мы пришли к этому? — не знаю, мин, не знаю.