Нелепость

      С того момента, как Дио Брандо вступил на землю Джостаров, он абсолютно точно знал – теперь это его земля. Сама судьба была благосклонна и дарила блондину возможность стать богатейшим и влиятельнейшим человеком этого мира. Устранение Джостаров было одним из этапов – у Дио всегда есть чёткий план. Сначала избавиться от избалованного сыночка, а затем втереться к убитому горем отцу в доверие и стать единственным наследником всех владений Джостаров. От отца будет избавиться проще простого, если усыпить его бдительность горем от смерти родного сына.       План действий был ясен и первая цель – Джонатан Джостар. Наверняка избалованный кретин, разнеженный отсовскими богатствами и потаканием. Дверь кареты распахивается, Дио Брандо изящно приземляется и безошибочно определяет свою первую жертву в крепком голубоглазом мальчишке, так светло не него смотрящем. С наслаждением блондин подумал о том, как эти полные слез небесные глаза будут молить его – Дио о пощаде. Игра началась.       Разумеется, Дио за ним следил. Главным его досугом теперь было планомерно разрушать жизнь этого избалованного кретина, и он успешно достигал этой цели с присущим ему изяществом день за днем. Джонатан терял авторитет, друзей и собственное достоинство. Блондин с наслаждением рисовал в голове картину одинокого, всеми брошенного и потерявшего себя юношу, доведенного до отчаяния и готового самостоятельно отдаться в заботливые руки смерти. Но казалось бы, все, что простого человека раздавило бы, Джонатана не брало. Несмотря на все невзгоды, умело подстроенные Брандо, он не сдавался и смотрел на мир все таким же ясным взглядом. Было что-то, что никак не давало дураку Джоджо опустить руки или же наложить их на себя.       Что-то внутри Дио щёлкнуло, когда он увидел эту наспех нацарапанную надпись на дереве – в глазах потемнело от быстро поглощающей его злобы. Так вот оно что. Вот что заставляет Джоджо держать улыбку каждое утро несмотря на все его старания. Кулак с хрустом прилетел в ствол дерева. В голове мгновенно возникла живописная картина отмщения. Юноша нахмурился.       «Месть? Какая нелепость,» — пронеслось в голове. Мстить дураку было не за что, Дио отчаянно себя в этом убеждал, однако природа его злобы на это совсем «джонатовское» ребячество, не давало ему покоя. Злоба, словно Луна от ночи, была также неделима от юноши, служа топливом, на котором он собирался добираться до своих целей не смотря ни на что. Он хорошо знал это чувство. Но это было не оно. Сейчас это было… Не топливо. Что-то едкое, кислота… Мысли, словно пули проносились в голове так же быстро. Все эти размышления – неприятные и непонятные (с этим он разберется позже) не заняли в действительности ни минуты. Идиотка Эрина – под стать идиоту Джоджо всё ещё была в поле зрения Дио. А сам Джонатан уже скрылся по направлению к дому.       Дио Брандо никогда не импровизировал. Он тщательно продумывал любые свои действия, каждый шаг. Прогнозировал события и с точностью предсказывал исход любых своих действий и действий кого бы то ни было. И сейчас Дио Брандо прекрасно знал что ему делать, как знал и то, к каким последствиям это приведет. Благо, публика есть, Эрина будет унижена – ещё один шаг на пути к уничтожению Джонатана. Он отомстит Джоджо.       «Какая нелепость.»       — Ты Эрина, да? Ходили с Джоджо купаться? Так вот почему он такой счастливый в последнее время! — пропел блондин. Зубы скрипнули и в животе что-то. Как будто дали под дых, но боя нет. Размышления в одно мгновение.       Поцелуй.       Блуза на спине Дио треснула – хватка у Эрины что надо. Девка не сжалась и не затрепетала, лишь изумленно застыла в его руках. Юноша видел её глаза – в них ужас и отвращение. Углубил поцелуй, но дуре хватило сил отпрянуть, перестаралась настолько, что ухнула в лужу.       Превосходно. Вид открывался презабавнейший. Идиоты, что отчаянно жаждали называть себя друзьями Дио сейчас улюлюкали что-то восхищенное и глумились над Эриной в луже. Девку это должно просто уничтожить – уничтожить настолько, что в жизни Джоджо она больше никогда не появится. Униженная и жалкая даже не попадется на глаза. Присосалась как пиявка. Сука. Снова эта злоба.       Однако случилось то, чего Дио Брандо предположить никак не мог. Колхозная дура оказалась далеко не дурой. Нагнувшись над лужей, девушка тщательнейшим образом промывала рот грязной водой прямиком оттуда, где минуту назад ей посчастливилось очутиться после поцелуя с блондином. Улюлюканье за спиной резко прекратилось, остолопы, которые издавали эти звуки затихли за спиной Брандо в изумленном шоке. Глаза Дио налились чистой злобой, хотелось пнуть её в это самодовольное лицо, проучить сучку как следует, за это унижение. Нет, достаточно. Унижением будет уделить ей ещё хоть секунду своего времени. Дио принял решение оставить девушку, задуманное он всё же осуществил, несмотря на то, что в жертву он принес свою гордость – игра стоила свеч. Уже по пути домой юноша всё никак не мог выкинуть Эрину из головы.       «Она… сильная. Прям как Джоджо.»        Эти мысли не вызывали злобу или то чувство, испытанное ранее, так похожее на неё. Какие-то тоска и тревога захватили разум Дио. В природе этих чувств он совсем не хотел разбираться. Он точно этого не боялся. Точно не боялся появляющегося уязвимого места у него, у Дио.              

***

      «Вот оно что, я влюблён.»       В голове раздался звон, но спровоцирован он был стремительно летящим кулаком Джонатана прямиком в челюсть блондина. Хотя, пожалуй, это соображение достойно схожего звона в голове. Времени ужаснуться этой мысли не было, воздух между юношами накалялся до предела. Праведный гнев в этих голубых глазах Дио мог понять, разумеется, он этого ожидал. Пусть унижение Эрины Джоджо не сломает, однако это шаг на пути к доведению его до отчаяния. А доведенный до отчаяния Джонатан потеряет бдительность и расплатится за это своей смертью, не без участия Брандо, разумеется.       Дио привык к своему безоговорочному превосходству. Большая промашка с его стороны, ведь в драке с Джоджо он стремительно проигрывает. Снова это дурацкое чувство и вместе с ним теперь отчетливо читается обида. Неужели эта Эрина на него так повлияла? По её вине зажёгся этот огонь в его глазах? Он влюблен в неё, господи, какой же идиот.       «Что бы я не делал, ему будет плевать, пока она с ним, в его сердце.»       Слезы сорвались сами собой, Дио не хотел этого. Мысли путались, он хотел убить Джоджо, ему необходима смерть Джоджо. Без этой смерти Дио не вырваться из нищеты, не отмыться от этой позорной фамилии, не забыть вонь тех гниющих улиц. Джоджо должен умереть, но умереть он должен с мыслью о нём, о Дио, больше ни о ком другом и во имя его же – Дио. Пусть выродок Джостаров страдает, ненавидит и проклинает, главное чтоб его мысли больше не занимал никто другой. Только Брандо. Рукоять ножа сама легла в руку, холодное лезвие тусклым блеском отразило огни фамильного дома. В этот момент рассудок блондина был отравлен ядом этого доселе неизвестного чувства злобы. Эту нелепость подарил ему Джоджо, и Дио вернет её на острие ножа. Последний рывок – Джонатан трагично умрёт на руках брата с мыслью только лишь о нём.       Но эти огромные всепрощающие глаза.       Дио замешкался, это мгновение его спасло. На вершине лестницы стоял старший Джостар, если бы не это мгновение, старик бы стал свидетелем убийства. Тогда всё было бы потеряно. Разум снова блеснул в глазах Дио, появление свидетелей как ушат холодной воды, возвращало на лицо блондина выражение бесконечной правоты и полной уверенности в себе. Этот дурак не умеет брать себя в руки, никогда не умел, этим он выдаёт в себе виновника конфликта. Старик в бешенстве сжимает перила лестницы, да так, что костяшки на старых мозолистых руках побелели в цвет его воротника, он разгоняет юношей по комнатам и просит прислугу оказать каждому медицинскую помощь. Блондин срывается с места и спешит в свою комнату – нужно успеть прийти в себя до того, как служанки начнуть кудахтать над ним. Только по пути в комнату юноша заметил, как за ним тянется след из алых капелек. Кровь? Дио даже не заметил, что драка была до крови. Её ведь могло бы быть куда больше. Бешенство старика можно понять.       Большое резное зеркало в пол показало Дио побитое жалкое ничтожество с разбитым носом. Блондин брезгливо отвернулся от отражения, и только сев на кровать он понял какой кошмар он только что пережил. Он чуть не лишился всего из-за своих эмоций. Чуть не предал свою клятву. Липкий ужас клокотал внизу живота и тянулся к горлу, Дио физически ощутил как это чувство душило его. Соскочив с кровати, парень поднял половицу тайника, чтобы спрятать нож. Взгляд лишь скользнул по холодному лезвию, горло сжало так, что вдох сделать казалось невозможным. Дио замер, не в силах даже шевельнуться, но руки начали дрожать, заставляя его двигаться как заводную игрушку, схватившись за лицо он отпрянул от тайника, забившись в самый темный угол комнаты. Неслыханный провал. Эти глаза… Джоджо спас его.       Вежливый стук в комнату показался таким резким, оглушительным для юноши. Глаза снова намокли, боль в носу наконец начала ощущаться.       — Войдите, — твердый голос, с такой узнаваемой для всех обитателей дома Джостаров командной ноткой в голосе, никак не выдал внутренних переживаний его обладателя.       

***

      Изначально план Дио состоял в том, чтобы довести Джонатана Джостара до отчаяния и ненависти к жизни – он это умел и практика уже была. Сопроводить обиженного и непонятого всеми сопляка в петлю или ещё куда-либо (вряд ли у кретина хватило бы мозгов на что-то оригинальнее), казалось ему элементарнейшей задачей, вот только даже Дио не смог предположить, что у младшего Джостара такая сила духа, которую даже сам блондин не мог не уважать. Выходит, дело придется полностью взять в свои руки и уже самому отправить Джоджо к прародителям.       Дио оторвал взгляд от толстого дряхлого томика чего-то там – книга всего лишь прикрытие для того, чтобы никто не смел отвлечь его от раздумий. Со дня их драки прошло уже несколько дней, как и ожидалось, старик Джостар выявил для себя зачинщиком конфликта Джоджо. Тот был оскорблен до глубины души, но отцу перечить он не посмел, и вот уже несколько дней тщательно избегает любой встречи с Брандо. Блондин откинулся на спинку кресла, и устало потер переносицу, была уже глубокая ночь и именно в эту ночь Дио решил для себя как именно убьет Джонатана.       План был донельзя элементарен – Джоджо умрёт от действия яда, который погубил Дарио Брандо. Мысль о человеке, который к несчастью для Дио имел с ним одну фамилию заставил юношу скорчить гримасу отвращения. У Джоджо была тупейшая детская привычка – пить молоко на ночь. Эту традицию младший Джостар не нарушал на памяти Дио никогда, а значит он сможет подсыпать эту китайскую дрянь в стакан ночного молока для Джоджо каждый день понемногу, медленно, но верно убивая кретина (стало тяжело его так называть даже в мыслях) списав это всё на хворь. А потом таким же путём вслед за младшим к предкам на тот свет отправится и Джостар старший. Трагическую смерть обоих можно списать на тяжелый рок семьи, а несчастный приёмный сын убитый горем будет наслаждаться властью и богатством в фамильном доме его «папаши» и Джоджо. Дио улыбнулся своим мыслям – грёзы заставили его вернуться в хорошее расположение духа, по которому он уже успел соскучиться.       

***

      Прошло ещё несколько дней, которые Дио потратил на поездку в Лондон. Старику Джостару он сказал, что желает навестить могилу отца, так как тяжело переживает конфликт с Джоджо. О, последнее блондин добавил случайно, о причинах желания поехать к отцу он распинаться не хотел (разумеется это была ложь, ублюдок не достоин более ни одного плевка на свою могилу, о меланхолии в его сторону и речи быть не может) – вырвалось само, и, о Всевышний! Это того стоило. Старик не возражая ни секунды, велел подготовить лошадей к следующему утру, но это лишь приятный бонус. Истинное же удовольствие Брандо принёс нечитаемый взгляд голубых глаз – самая долгая их переглядка, наверное, с момента их знакомства. Джоджо его слова привели в бешенство, это уж точно, и этого достаточно. Пусть он ненавидит, пусть проклинает, пусть умрет с мыслью о нём, о Дио. Дио должен занимать все его мысли, плевать какие. Это не должна быть чёртова сучка Эрина. Под дых снова будто что-то ударило, блондин начинал ненавидеть это нелепое чувство всё сильнее и сильнее.       Сувениром, привезенным из лондонского гетто юноша решил воспользоваться незамедлительно вечером в день приезда. Дио рассчитал дозировку – примерно через два с половиной года он будет давить слезы в шикарном черном костюме, возможно, потратит время на хороший букет цветов.       «Прекрасно подошли бы цветы льна – напоминали бы о его глазах.»       С губ сорвалась грустная улыбка, совсем непрошенная. Дио прикинул, мог бы он скучать по этим глазам. Сознание нарисовало знакомое лицо, блондин знал каждую деталь, словно молитву. В последние дни их «молчаливой войны», Джоджо избегал Брандо, не говорил ему ни слова, даже ненавистного взгляда не дарил. Исключением лишь стал тот «подарок» перед отправкой в Лондон. Всю дорогу Дио не мог перестать думать о нём. Юноша злился, проклинал, но ничего не мог с собой поделать. Надежда была лишь одна – вслед за собой в могилу, Джоджо заберет и свой образ. И это нелепое чувство странной злобы, которое теперь так часто навещает разум Дио. Совсем скоро всё пройдёт. В двенадцатом часу Джоджо отправляет слуг за стаканом молока, Брандо перехватит слугу и сам отнесет это молоко. «Молоко примирения» – глупая фраза заставила блондина ухмыльнуться. К вечеру у него всё будет готово.       

***

      Разогретое молоко отдавало своё тепло извечно холодным рукам Дио. Всё случилось без осложнений, как юноша и планировал. Молоденькая служанка обомлела и затряслась как ненормальная, стоило лишь Дио заговорить с ней. Идиотка покрылась пятнами и не пришлось даже ничего объяснять – дрожащими руками она протянула «молоко примирения», пялясь в пол и что-то бормоча. Блондин стакан принял, и не утруждая себя благодарностью (это жалкое создание такого не заслужило), направился вверх по лестнице в комнату к Джоджо.       Дверь была не до конца закрыта, что давало возможность тихо проникнуть в помещение. Недотёпа так невнимателен к таким элементарным вещам! Что если какая-нибудь озабоченная служанка решит за ним подглядеть? Всё же добрую половину женских симпатий Джоджо у Дио сумел отнять. Приоткрыв дверь блондин стал свидетелем вечернего туалета голубоглазого юноши. Рассевшись на полу и облокотившись на царгу кровати (Дио искренне не понимал, в чем была необходимость сидеть на полу, игнорируя наличие кровати и кресел в комнате), Джонатан был занят маникюром. Его отец постоянно делает ему замечания, напоминая о необходимости ухоженного вида рук.       — Твоё стремление стать настоящим джентльменом до кончиков пальцев похвально, — Дио не сумел сдержать улыбку. Спохватившись, он стер её с лица, однако тот, кому она предназначалась даже не поднял глаз на позднего гостя.       — Глупо жить в одном доме и заниматься ерундой, подобно той, которой занят ты, бегая от меня и пряча взгляд, словно девица, — Дио развернул кресло так, чтоб сев на него, он был обращен к собеседнику. Молоко всё ещё в руках.       — Ты подлец, я это прекрасно понимаю. Мне незачем на тебя обращать внимание, ты этого не достоин, — ответ Джонатана сильно задел Дио, стакан в руке он сжал крепче.       — Послушай, я предлагаю зарыть топор войны. Твое молоко, — протягивает собеседнику, — я знаком с твоей этой привычкой и решил, что этот жест может послужить началом нашего перемирия.       — Молоко примирения? Ты этим не расплатишься за смерть Дэнни и унижение Эрины. Я тебе этого не прощу, Дио, — лёгкая улыбка вызванная тем, как назвал молоко Джоджо резко пропала, стоило ему упомянуть о собаке и сучке.       «Какого чёрта он за неё так держится?»        Дио начала одолевать эта нелепая злоба, стакан молока вот-вот треснет, если его не поставят на столик. Джонатан наблюдал за картиной нарастающей злобы в собеседнике с отстраненностью и равнодушием, которые так странно было читать на его лице.       «Эти глаза никогда не будут смотреть на меня также, как он смотрит на неё.»       Очевидный факт, который только что осознал блондин, словно апперкот в печень – снова это чувство, как будто содержимое живота наматывают на кулак, а шею стянула цепкая хватка – никак не вздохнуть. Руки резко слабеют, а стакан примирения становится невыносимо тяжелым, так что он наконец обретает покой на туалетном столике. Дио ещё будет долго вспоминать этот унизительный свой поступок: глаза опустились в пол, он признал вину, сам того не желая. Джонатану никогда не понять, зачем Дио причиняет ему столько боли, Джонатан не знает, что смерть собаки и валяния в луже сраной Эрины, да много чего ещё, что Брандо делал, чтобы сломить дух Джоджо спасли бы самого Дио. Его происхождение, его жизнь до встречи с Джостарами – Джоджо мог избавить Дио от этих воспоминаний, он бы мог подарить Дио новую жизнь ценой своей. Само существование Джостара младшего в жизни Брандо стало для последнего таким естественным и очевидным фактом, что прямо сейчас, подняв свои глаза, Дио встретился с чужими голубыми. Боже, он тонул. Джоджо, очевидно, принял непривычную для него бурю эмоций на лице Дио за искреннее раскаяние, теперь он наконец подарил блондину взгляд, который тот жаждал. Тепло этого взгляда просто ломало Дио изнутри, он не мог отвести свой и всё смотрел как кретин на юношу напротив, запоминая все в этом взгляде, в этом лице до мелочей, словно новомодный фотоаппарат.       «Я люблю его, не смогу его убить.»       Мысль так больно звенела в голове, Дио осознавал весь абсурд и отвратительное положение дел, но сам себе клянется, что это последний раз, когда он идёт на поводу у чувств.       — Мне нужно идти, Джоджо, — Дио старался держать повседневную интонацию, но на имени собеседника голос надломился, что послужило перемене в выражении лица виновника ситуации на заинтересованное. Это был провал и полное поражение без боя, но сил на злобу уже не оставалось, лишь отчаянные попытки утихомирить уже имеющуюся бурю эмоций. Дио взял стакан и стараясь держать походку, направился к выходу из комнаты.       — Что на счёт молока? Я хотел бы его выпить.       — Оно уже остыло, попрошу служанку принести новое.       — Тогда спокойной ночи, — эту фразу в свой адрес блондин слышал впервые. Поспешив плотно закрыть за собой дверь, он кинулся в свою комнату, по пути вылив в какой-то горшок содержимое стакана. Рявкнув что-то о молоке первой попавшейся служанке он захлопнул дверь в свою комнату и сразу же опустился на пол. Разговор выдался сущим кошмаром, план разрушен и всё из-за этой нелепости! Тонкие пальцы до боли сжали волосы, на пол с тихим глухим стуком упала капля сорвавшаяся с глаз юноши. В давящей тишине его мрачной комнаты, звук казался оглушительным.       «Всё пропало, я не смогу сдержать клятву, не смогу… »       «Это дурацкое чувство… Просто нелепость… »       «Нет. Долой. Если я не в силах довести его до смерти и самостоятельно его убить, возможно, он сможет умереть сам от горя утраты. Старикан умрет первым, а если повезёт, Джоджо пойдёт за ним. Я добьюсь задуманного чего бы мне это ни стоило.»       

***

      Джонатан прекрасно спал и проснулся с ощущением того, что этот день станет началом великой дружбы. Он всё никак не мог перестать улыбаться и торопливо завязывал шнурки, чтобы вовремя успеть спуститься к завтраку. Пахло потрясающе. Отец и Дио, должно быть, заждались его. Он поспешил вниз, опять забыв плотно закрыть дверь, совсем не заметив почерневший цветок в углу коридора.