Моя одержимость

      «Rosa in Fiore» был элитным клубом, в основном строившимся для туристов, которые готовы были выложить любые деньги за время, проведённое с красавицей из клуба. Это было выгодно мафии ничуть не меньше, чем оборот наркотиков. Девушки там и правда были прекрасны, как цветы в саду, за которыми ухаживал искусный садов, знающий своё дело. И в этом цветнике была одна дикая роза. Она была улыбчива, как и все девушки, ведь от этого зависело то, сколько довольных гостей будет. Ей нравилось развлекать публику, подготовка к каждому «выступлению» была длительной, но девушка, чьё имя было сравнимо с именем бога Войны, ни разу не жаловалась за все годы.       Её история, как история десятка таких же девушек в клубе, не была чем-то оригинальным. Необходимость оплаты обучения — то, что ею двигало, но, даже когда обучение в университете кончилось, она не нашла в себе силы бросить эту работу, и помогать людям, как адвокат. Она просто этого не захотела, ощутив, что её место среди приглушённого света, ярких ламп, на глазах публики, а не в немного пыльном, покрытым деревом, пахнущим бумагами и мебельным лаком зале суда. Хотя она обещала матушке на смертном одре, что уедет из маленькой коммуны неподалёку от Сан-Марино, получит образование. Всё так и было, она не соврала ни на йоту, она и правда уехала в Неаполь, получила образование, но по специальности работать отказалась. — Марс, Марс! — одна из вечно беспокойно снующих туда-сюда девушек потрепала коллегу за плечо, возвращая ту с небес на землю. Брюнетка отопрела, озираясь по сторонам синими глазами. — Ну слава Деве Марии, я уже беспокоиться начала. Тут твой гость пришёл.       Он нашёл её, хотя она даже не называла адрес зала, в котором вся группа занималась и репетировала. Что тут сказать: «Мафия везде свой нос сунет, если ей это нужно». Она знала, что это был он, она знала, что он был из мафии, но никогда не интересовалась тем, что конкретно он делает. Этот довольно высокий молодой человек с чёрными, словно воронье крыло, волосами, прямой чёлкой, за которой прятались такие же чёрные брови, всегда был одет с иголочки в белый костюм с причудливым окошком, которое украшало утончённое кружево. Он был её постоянным гостем, и его появлению Марселла не особо удивлялась, бросая на молодого человека украдкой взгляд, чуть ему улыбаясь. Он уже называл ей своё имя, хотя сама Марс не шибко-то любила раскрывать карты, особенно, когда дело касалось конфиденциальности посетителей. Однако в тот вечер они оба были не в клубе. Они оба были в номере отеля, где с большого арочного окна был прекрасный вид на море.       Марс вышла из зала в комнату отдыха, где её уже ждал он. В этот раз в тёмно-синем костюме с таким же причудливым окном под воротом. Волосы всё так же уложены, как обычно, но в этот раз было что-то другое. Что-то едва уловимое, но девушка едва ли могла сказать что-то конкретное. — Ваше поведение можно расценить, как преследование, вы знаете? — она была спокойна, держа на лице привычную лёгкую улыбку, ясно давая понять, что эти слова не более, чем шутка. Её юмор своеобразен, и к нему оставалось только привыкнуть. Только времени у них обоих не так уж много…       Буччеллати медленно улыбнулся ей, видя её в довольно обычной одежде, без эпатажного образа, яркого макияжа и высоких каблуков, от одного взгляда на которые становилось не по себе. Как девушки в «Rosa In Fiore» могут с такой завидной лёгкостью щеголять в них, не спотыкаясь совсем — загадка, но тем лучше. Сейчас он вполне мог оценить её такой, какой она была ежедневно до своей работы: забранные волосы в высокий хвост, короткий топ и растянутая серая майка с широкими проймами на нём сверху. Шорты, под ними лосины и сверху гетры. Никакого макияжа, хотя её синие глаза и без него крайне выразительны. — Пришёл посмотреть на тебя до работы, — и говорил он это так легко и просто, будто это было чем-то само собой разумеющимся. То, что Бруно был ею болен, было очевидно с самого начала, когда вместо одного-двух посещений клуба в два месяца, он стал наведываться туда по нескольку раз в месяц. «Нездоровый интерес», — сказал бы кто-то и был бы чертовски прав, но Марселла привыкла к его вниманию, к тому же он хорошо платил ей. И дело было даже не сколько в деньгах, сколько в приятных мелочах. Браслет или подвеска на пояс — это то, что бывало с ней на следующий её вечер, когда была её смена. Она не была равнодушна к небольшим редким сюрпризам, с искренней улыбкой — если это так можно назвать в рамках купленного времени — принимая скромные жесты. Она не знала какую должность в мафии он занимает, не интересовалась, ведь ей это было не так важно. «Чем меньше информации о госте, тем меньше я к нему привыкаю», — звучало, конечно, холодно и даже мерзко, но Марс была честна с собой и окружением. Но в случае с этим молодым человеком что-то пошло не так.       Если быть точнее, с ним всё пошло не так ещё с самого начала. Она попалась ему на глаза, и была в тот момент, как назло, не занята. Пара таких визитов едва ли не стальными цепями приковали Буччеллати к этому месту, и, кажется, он не был особо против. У него была причина с завидной регулярностью приходить в клуб, лишь бы ещё раз увидеть её на высоченных каблуках, с алыми губами и вновь уловить мимолётно аромат её чёрных, как ночь в Италии, волнистых волос. — По правде говоря, сегодня у меня выходной, — бросила Марселла, словно невзначай, — я просто не привыкла сидеть дома, — она уловила его не озвученный вопрос, который читался во взгляде таких же синих глаз, как и у неё самой. — Можете зайти, не думаю, что девочки будут особо против.       Она держалась отстранённо, будто между ними ничего не было ни в ту ночь в номере отеля, ни в последующие. Будто они не растворялись в глубокой синеве глаз друг друга, будто он утром не провожал её взглядом, пока она ловко собирала разбросанные по комнате вещи. Она ему ничем не была обязана, их время кончилось к утру, и потому они были друг другу чужими, как и всегда, едва только его нога переступала порог заведения.       Её движения были плавными, отточенными, приковывали взгляд, и она это знала. На её мастерство ушло немало часов, не раз и не два были мелкие травмы, но всё это было ничто с тем, как её тело становилось единым с ритмом, в котором она двигалась. Марс была спокойна даже в первый свой день в «Rosa in Fiore», и потому быстро влилась в рабочий режим. Единственное, к чему приходилось долго привыкать — каблуки. Шпилька была просто огромной, не говоря уже о платформе. Мало того, что массивная, так ещё и довольно увесистая. И даже сейчас ей не думали мешать её коллеги, наблюдая за тем, как девушка вновь грациозно спускается с приличной высоты. Плавно, артистично. Ни единой лишней эмоции на лице — лишь «завлекалочка», слегка кокетливый взгляд и лёгкая улыбка.       Он с неё глаз не сводил, наблюдая за каждым её трюком, не моргая, боясь пропустить даже малейшую деталь, которая могла бы дать хоть какую-то подсказку к тому, что же на самом деле творится в её сердце. Капо не был наивным мальчишкой, который верил бы в непобедимую силу высоких чувств, но часть его всё ещё была тем самым безнадёжным романтиком. И потому ему хотелось знать, что она думает о нём, о них. Только ли гость он для неё или же есть что-то ещё. Хотя бы одна-единственная подсказка, но она была нечитаемой. Зато в его глазах Марс видела куда больше, чем нужно. С одной стороны ей это льстило, но с другой она прекрасно понимала, что вряд ли когда-нибудь сможет дать себе шанс на лишние эмоции. Она бы запросто смогла бы залечь на дно на какое-то время, вот только её гость не был обычным человеком, и потому найти её где угодно по Италии не было бы для него такой уж непосильной задачей. Мафия своими когтями пронзила всю страну, и потому единственная возможность хоть как-то скрыться от брюнета — улететь в другую страну, но и даже там не будет гарантии, что он не найдёт её.       Она привязала его к себе. Сначала это казалось забавным, теперь же её это пугало. Пугало не сколько то, что будет с ней, пугало то, что она сотворила с ним. Он ведь и в самом деле был всё больше похож на одержимого навязчивой идеей. И идея эта читалась в его взгляде: «Сделать её своей». Это объясняло почему он платил сверху, выкупая время до утра. Ему хотелось больше времени провести, как обычному человеку, которого любят, и честнее чувств, чем чувства любой из красавиц «Rosa in Fiore» вряд ли можно встретить. Так говорила даже сама Марс. «Взгляни на девушек, Джил, они все говорят, что деньги им неважны, — улыбка на алых губах стала чуть шире, едва только новенькая задала вопрос о честности девушек в клубе, — а потом случается диаметрально противоположное. Мы честнее, чем все обычные местные. Ты ещё неопытна, со временем поймёшь». И Марселла была свято убеждена, что так оно и есть, она сразу называет цену своей любви, и в этом нет ничего плохого, ведь в итоге все остаются довольны.       Вечер в клубе тоже был крайне насыщенным. В этот день собралось много людей, среди них были и туристы. Таких гостей Марс уже давно научилась различать, и они вызывали у неё лишь улыбку. Но улыбка и близко не была такой же, какую она дарила Бруно, едва только появлялся в её поле зрения. Просто знак вежливости, не больше. Всё-таки влюбилась? Нет, это глупо, такие эмоции она не испытывала уже давно, отринув их, ведь это мешает работе. Тогда что это, если не те самые эмоции? Ответа на этот вопрос Марселла, увы, не знала. Она запуталась.       Этот раз был иным не только потому, что было много туристов. В этот раз её постоянный гость пришёл не к ней. «Заставляет ревновать? Дохлый номер», — ей это казалось детской шалостью, что не должно идти плечом к плечу с серьёзным человеком вроде Буччеллати, но, видимо, внешность бывает обманчивой. Девушка уж слишком понадеялась на свой опыт в общении с людьми. Она уж слишком была уверена, что умеет легко читать людей, но ошиблась. Или, всё же нет?       И всё же она ошиблась. За весь вечер он так и не пришёл к ней, и это было сильным ударом по её гордости, но с другой стороны он был ей ничем не обязан, и можно было просто забыть о том, что вообще что-то было, продолжать работать, будто ничего не случилось, но внутри всё закипало. И ситуацию не сделало лучше даже когда та новенька, Джиллиан, честно призналась, что они просто разговаривали целый час. Всё же этот Бруно Буччеллати оказался не так прост, как хотел показаться. Ему удалось вывести вечно спокойную и местами циничную Марселлу на искренние эмоции. И девушка поняла: она попалась.       В небольшой квартирке недалеко от заведения Марс не могла сомкнуть глаз. Она всё размышляла где умудрилась проколоться, что дала волю эмоциям, которые, как ей самой казалось, она закопала под толщей тяжёлой итальянской земли. Было ли её ошибкой с самого начала её услужливость ему или дело было в той ночи в номере отеля? Тогда они выпили немного вина, их ночь прошла хорошо, даже очень, о таком внимании к ней любая могла бы мечтать, а он с такой простотой и лёгкостью выводил её на чистые эмоции, которые слышны были, вероятнее всего, многим постояльцам. Марселле было страшно даже глаза закрывать хотя бы на минуту — сразу вспоминался свежий ночной воздух с лёгкой солоноватостью из-за моря поблизости, шум волн и его тёплое дыхание. Это было просто невыносимо, сродни пытке, и так больше продолжаться не могло. Каждая их встреча кончалась именно в том номере, а потом — сбором её вещей по всей комнате в полной тишине, частенько под его тяжёлым взглядом, и редко — пока он спит. «Будто специально пробуждает чувство вины», — поймала себя на мысли девушка, пялясь в потолок.