Sweetie.

Воспоминания. – Где нужная мне платформа? – Питер яро ругался, терзал бедный лист с картой станции. Одна рука была вставлена в бок, а большой чемодан с колёсиками и выдвинутой ручкой стоял рядом. Парень только сейчас вышел со своего поезда, на котором ехал в новый город Уилбринг, что заманивал людей своей историей. Нет, она на самом деле не такая уже и древняя или великая. Просто тут было найдено немало костей динозавров, была война прямо на месте города и ля-ля... Главное то, что этот город был недалеко от Фила. А ещё билеты стоили дёшево. Одни плюсы на поездку сюда! Ему то не так давно исполнилось девятнадцать и было бы неплохо уже устроиться на работу. Но главная тема на данный момент не цена, ни удобство, а поиск выдачи документов и самого выхода. Ему завещали надёжность их перевозки прямо на вокзал, где проходила регистрация и покупка билетов. – Извините, а где шестая платформа? – Она прямо за поворотом и направо. – дежурный показал рукой. Люди в ту сторону плыли, как мутная вода по реке. Аккуратно, друг за другом. Питер хотел уже было сказать «спасибо», как мужчина неожиданно решил дать подсказку, перед этим важно кашлянув и почесав место бороды. – Там рядом есть Макдональдс. Попробуй поесть, ты бледный весь. А то небось родители вообще не кормили, юный какой-то ты, малец. – Спасибо, я пойду.. – замечание про его цвет кожи не сильно порадовало. Но нарваться на неприятности не хотелось, поэтому просто кивнул, хватаясь за ручку чемодана. С тихим стуком колёсиков, Питер двигался в указанное место. Ему так и нравилось ходить по этому вокзалу, который был живым. Серые колонны были вырезаны непонятными рисунками, заставляя некоторых людей засматриваться на них. Будто это являлось самым настоящим искусством, кое оставили бывшие жители. Но нет, на самом деле им около десяти лет после реставрации. Прошлые начали сыпаться, а угроза падения крыши и самих колон пустилась ввысь. На это было потрачено немало денег, в следствии и сам размер станции увеличился. Питер это узнал случайно, просматривая сайт. Просто глаза пошли с карты на происхождение и историю. Первое было довольно кстати, ведь он распечатал её себе. По ней и с подсказками было легче найти сказанную закусочную. Рядом была вывеска выдачи, по бокам были стены, уходящие за неё. Туда направился Питер, вместе с двумя людьми. Пройдя по коридору и открыв дверь, показалось помещение. Все стены были в светло-коричневом цвета, а мебель черная. По прямой находилось три окна, за которыми сидели девушки среднего возраста. У стен были небольшие лавочки, рядом с которыми стояли растения. Стоял большой кулер, полный наполовину. Освещало всё при помощи верхних встроенных ламп. Перед каждым окном стоял диванчик и выдвинуто пространство для документов, а также прикреплённой ручки. Питер подошёл к одному из свободных мест, сел, поставив свой чемодан рядом. Пара людей были любовниками, активно споря о чём-то. Их было слышно, но не так, чтобы занимали все мысли. Девушка за окном поправила свою чёлку и галстук. Процедура шла как обычно: Питер отдал паспорт, рассказал о том, зачем именно пришёл и ему сказали подождать. Работница смотрела на компьютере данные, печатая на клавиатуре. Пит же достал свой телефон, проверяя время и соцсети. Ему писал психолог, прощаясь и давая какой-то надежды. Он сказал не переживать, пить таблетки и придерживаться плана. Пока тот отвечал на сообщения в твиттере, где просматривал ленту, девушка успела уйти и вернуться со стопкой документов. Она тихо кашлянула в кулак. Питер сразу убрал телефон, сев ровнее. Ему подали бумаги на проверку, сказали о стоимости услуги и попросили подписать документы. Парень сразу прочёл всё, что было написано мелким шрифтом, после уже средним и поставил подпись. Это была его первая буква в имени, которую окружали закорючки. Не слишком заморачивался на этот счёт. Выйдя из небольшого офиса, Питер решил перекусить после поездки. Чемодан он чуть приподнял, потому что плитка начала идти выше и пошли ступеньки. Закончив, он зашёл в красиво ухоженный Макдональдс. Столики наполовину были заняты уставшими людьми. Только один ребёнок на всё помещение, да и он по-видимому был хорошо воспитан, раз не шумел и послушно ел свой огромный чизбургер. Питер сел за свободный столик, оставив чемодан и сумку. Он её даже не замечал, а вспомнил про неё только когда нужно было куда-то убрать документы. Оказывается, она спокойно себе висела на плече. Надо будет задумываться о покупке рюкзака. Парень сделал заказ, взял талончик и меньше, чем за пять минут, забрал заказ. Он купил колу и бургер, тройной. Также один небольшой энергетик и наггетсы, к которым прибавил кисло-сладкого соуса. Это его любимчик, что лидировал с сырным на одних позиция. Еду подали горячей, а запах вообще затмил и занял всё место в носу. На него не смотрели с жадностью или желанием, глотая голодную слюну. Никто особо не обращал внимание, сидя за своим столом. Каждый делал то, что нужно было им: ел, читал, переписывался или даже занимается работой. Питер довольно окунул наггетс в соус и откусил кусочек. Можно было бы зайти в КФС, но Макдональдс ему больше нравится. Здесь подавали отличные наггетсы и двойные чизбургеры, хоть он и не заказал его в этот момент. В КФС же были вкусные бургеры, очень. Но ни крылышки, ни тамошний странный и непонятный соус не любил. Только если кетчуп. Не более. Съев уже пол заказанного бургера, ему отправил сообщение начальник. Питер сразу, переезжая, решил кинуть своё краткое, но полный нужной информации, резюме. Он хотел пойти на какого-то повара в один из здешних кафе или ресторанов. Парень думал, что сети таких заведений уже должны были потерять популярность, но нет, в новом городе любили их. Принятый ресторан обещал хороших коллег и зарплату. Также выслал электронный документ, где надо было прочитать соглашение. Там было и правило о неразглашении некоторой информации, а при случае болтливость, обещал штраф и суд. В общем, хорошие люди с хорошими правилами и рестораном. Питер также во время поездки перечитывал меню и рецепты блюд, чтобы было легче с освоением. Ему написали о полной готовности принять его и обеспечить, чтобы он смог ненадолго освоиться. Хоть парень и был на обучении, но ему платили все же чуть меньше половины от зарплаты. Доев свой заказ уже полностью, парень сложил весь мусор на поднос и самостоятельно выкинул в огромное мусорное ведро с дверцами. Рядом стояла табличка, просящая сохранять чистоту и не мусорить. За это ничего не было. Ни штрафа, ни какого-то сильного предупреждения. Максимум совесть замучает и сожрёт тебя изнутри, пока ты либо не прогонишь её, либо не станешь со всем с ней соглашаться и убираться везде. Так, наверное, и появляются защитники природы и охотники за чистотой. Питер вышел, придерживая сумку на плече и ручку чемодана. Теперь надо было найти выход и магазин, чтобы купить в новую квартиру чего-нибудь съесть. После уже заняться её обустройством. Хотелось создать свой мини домик, палатку, где всегда было тепло и уютно. А окна чаще закрыты, не пропуская лучи яркой жёлтоватый звёзды, возвышавшаяся там- далеко за пределами земли– окружённая темнотой. В одном из неинтересных пабликах с разными фактами, а также что перекочевал на Твиттер в рекомендации, было сказано: «Наше солнце- звезда, что согревает нас, маленьких людей, в то время как её собратья мирно уживаются по парам. Но наша одинока. Она может только кричать, извергаться своей лавой и дарить нам жизнь.». Это звучало странно, но чуть смысла в этом было. Питер даже полистал в профиле какие-нибудь ещё факты и цитаты, пытаясь выяснить- правда ли солнце кричит или нет? Но парень забил, откинув мысли подальше и продолжил своё путешествие, игриво шагая по дороге. Сейчас же, приехав на место назначение, мысли были только о том, как бы выбраться и не потерять что-то. Он мог вызвать такси, но куда и где для них отведена специальная стоянка не знал. Да и адрес хоть и был в наличии, но не обещал того, что они с водителем могут не пропустить нужный подъезд или вообще дом. Зато приехав, обустроил все так, чтобы гирлянды оранжевого цвета, приятно для глаз переливались на стенах в собственной комнате. Ну, если у него будет достаточно средств для осуществления данного желания, то мечты сбудутся. Но пока ещё не ясно- сможет ли он наконец-то получать достаточно. Как никак на работу он устраивается не совсем как подобает и даже не успел закончить учебу на повара, без какого либо диплома или что ему там надо. Питер просто надеялся на матушку везения и удачи. Только она могла повернуться к нему передом, посмотреть, подумать и решить: помочь или нет? А после кинуть в него свою волшебную палочку, хохоча, распустив свои огромной длины русые волосы под тёплый ветерок, но улыбаясь искренне. Наверное, так и произошло, раз уж ему повезло два раза. Питер хоть и не верил в бога, но и атеистом не был. Зато всегда была мысль, там, в голове, в подвале всего многоэтажного дома с кучей работяг, что после такой удачи матушка становится равнодушной. Заместо неё приходит неудача или сильное невезение с ужасными последствиями. Но, не желая такое принимать и соглашаться с самим собой, парень встряхнул изо всех сил головой, привлекая внимание некоторых людей, кой посмотрели на него с непониманием и удивлением. Питер встал. Он перевернул карту, акнул себе под нос и чуть зажмурился, когда солнце пробралось в окна вокзала, позволяя себе освещать это постоянно заполненное место. Откуда тут вообще так много народа? Пит свернул карту в маленький квадратик, сложив около четырёх раз эту цветную бумагу с разными очертаниями местности. Он снова взял чемодан, посмотрел на вывеску, что гласила название этой платформы и указывала последующие, а также расстояние до них. Ему нужна была не платформа, а вывеске выхода. Приметив, что недалеко стоит такой же озадаченный парень, Питер подошёл к нему, окликнув на «Хей». – Вы тоже не знаете, где выход? – Пит встал рядом, осматривая незнакомца с ног до головы и наоборот, пока другой повторял его действия в точности. Парни встретились взглядами и неловко улыбнулись, но не закончили разговор. – Не совсем, – Питеру отрицательно помотали головой. Незнакомец выглядел опрятным и приятным на вид, тихо покачиваясь из стороны в сторону. У него в руках был только чёрный пакет неизвестного содержания. – Моя подруга раздраконилась и послала меня, не объяснив её нахождение. – Тогда прошу прощения, – Питер уже успел поставить свой чемодан рядом с собою на плиточном полу сероватого цвета и чуть грязного от постоянного хождения по нему людей, придерживая его с левой стороны рукой. – Просто я думал, вы тоже потерялись. Я тут новенький, недавно приехал. – Поздравляю с приездом. – незнакомец изменился в лице, а уголки его губ поднялись выше, обнажая ямочки на плавном лице. Он протянул свою руку для пожатия, на что Питер всё же ответил. Чужая рука была приятно тепла, а кожа шершавая для молодого человека. На некоторых пальцах слабые мозоли и царапины, а безымянный был украшен кольцом из пластыря, что скрывал какой-то шрам или порез. Вены были глубоко спрятаны, удивляя. У самого Питера сегодня они решили показаться, хотя обычно эти зелено-синие змейки также невидимы. Ух сколько раз при сдачи крови ему брали либо на запястье, либо на кулаке. После этого были довольно большие жёлтые синяки, что выглядели некрасиво и на ощупь отдавали средней болью, которая рассыпалась осколками стекла по всей руке. Может, просто сами врачи были неумелы в плане проколов иглой? – Я покажу где выход. – А ваша... – Питер почему-то резко отошёл в мысли. Он начал представлять эту агрессивную подругу как молодую девушку с волосами цвета блонд, прямыми и собравшимися в низкий хвост за затылком, а несколько прядей свободно оставались спереди, создавая странноватую причёску. После шли глаза, широкие, чуть суженные и прикрепленные пышными темными ресницами, пока по углам сидели выразительные стрелки, снизу же шёл нос горкой с небольшой насыпью поддельных веснушек, а сами поры такого же цвета были бы тщательно скрыты то косметикой, то маской от различных точек. При этом губы, что ниже, не слишком пышные, но малиновые и намазанные ярким блеском, а может и помадой. Питер быстро опомнился в своих мыслях, хоть на деле и прошло меньше секунды. – подруга не рассердится? Как никак вы ушёл помогать незнакомому парню. – Конечно же она плюнет в меня, когда увидит. – кивнул Ткел. Он чуть закатил глаза и небрежно взмахнул ладонью, будто отбрасывая остальные переживания и саму подругу на время. Но после добро улыбнулся, вставив руку в бок, встряхивая чуть пакет. Что внутри Питер так и не знал, но ему не было особо дела до куска пластика или что это. – И давай на ты. Меня зовут Ткел, приятно познакомиться. – Благодарю, а я Питер. – парень повторил его улыбку. В уме он пару раз повторил сложное для его произношения имя. Непривычно слышать кого-то с таким именем, над которым, наверное, долго не думали и просто при регистрации ударили по клавиатуре. Хорошо, что не Птлир или Нгарк. Вообще, для Питера новые друзья, да и уже так быстро появившиеся, очень радовали. Хоть и понимание того, что не все первые встречные могут надолго остаться в твоей жизни, да и не нагадить с твердым плевком шанса мало. Но почему бы просто не оставить надежду, а не спускать её по многоэтажному дому до самого низа, где идёт пустота? – Ты здесь уже долго живёшь? – Да, с самого рождения. – кивнул Ткел. Парни принялись идти вместе бок в бок под стук колёсиков о плиту у чемодана Пита. Вокруг них было ещё множество похожих звуков, а также самих разговоров. Завести какую-то тему для разговора не было сложной задачей. – Это довольно хороший город, да и люди хорошие. – Это радует, а то мало ли мне наврали. – усмехнулся Питер. Он чуть расслабился под чужим голосом, что вовсе не собирался нарушать личное пространство или орать из-за чего-то. То, что его не трогали оставило тепло, ведь Питер не сильно любил прикосновения без собственного желания или от малознакомых ему людей. Наверное, Ткел это понял и не стал тревожить. Это даже к лучшему, ведь всё больше и больше начинает нравится. – Но вокзал у вас, конечно, не похож на слово «маленький». – Если разобрать, то он и вправду станет таким. Здесь везде таблички, хоть они и не всегда помогают. – рассказывает Ткел. – а ты откуда? – Я из Фила.

༄༄༄

Дома все еще тихо. Невидимая пелена грусти заполнила все помещение, оставляя хозяина в сонном состоянии. Утро. Сегодня Питер должен был выйти на работу в свой ресторан, а ещё лучше- пропить вечером виски в компании друзей. Но тело, нет, организм решил отложить такое занятие на будущее, позволяя себе отдохнуть, а если серьёзно, то простыть на температуру в тридцать девять градусов. Поэтому Питер успел только открыть глаза и оказаться в сознании, как из ног пропала опора, а тело стало вялым. Нос не щадил своего хозяина и забаррикадировался. Глаза же не собирались видеть окружение, закрываясь. Во рту было странное чувство грязи, что сильно раздражало. При этом образовалась огромная пустыня, хоть Питер и не пил ничего крепкого вчера. К сожалению сегодня он остался дома, развалившись на кровати в форме звездочки. Телефон лежал в правой руке. Пит уже позвонил начальнику и сообщил о своей проблеме, озадачив. Его не заменяли на работе не только из-за хороших навыков в плане кулинарии, но и из-за частой посещаемости. Как никак всем нужны постоянные рабочие, которые не собираются пропадать по больничным. Чаще всего такие люди, не раз болеющие, стараются скрыть всё витаминами и лекарствами. Девушки же наносят много макияжа для поддержания цвета кожи. Постель громко скрипела, что было чётко слышно в полной тишине, которую прерывало только дыхание. Питер сел на край матраца, согнувшись и лениво качая ногой. Он потупил в одну точку где-то минут пять, а после, кряхтя, поднялся на ноги. Было сильное чувство усталости, которые плавно переливалось по всему телу. Парень потянулся, хрустя пальцами и спиной. Последнее ничего хорошего не предвещало. На кухне, действуя как робот, заварил какао и, не смотря на явный кипяток, сделал глоток. Горло приятно обожгло, а грязь и сухость будто смыло чудом. Чтобы добить эффект уже полностью осталось только принять освежающий душ и почистить зубы. Сегодня все окна были закрыты, зашторены. Такое не могло не радовать, ведь в прошлые дни то и дело что-то было не в изначальном положении. Только темнота в квартире была непривычной. Также было непривычно чувствовать пустоту, которая только успела забыться. Одна смерть за другой плохо действовали на него, а обратиться к кому-то было то ли стыдно, то ли он начал терять доверие к другим. Сейчас ни Ткел, ни Фред ему не помогут, ведь оба не в том положении и им самим нужна помощь. Т/И же был каким-то новым, странным, каким и показался в самом начале знакомства. К сожалению, тот был единственным источником тепла и утешения, ведь больше никто не мог его обнять, а он довериться. Коллеги с работы были неизвестны и о них было мало информации, а даже Клер не веял спокойствием. У него была своя личная жизнь, где Питер выступал одним из сотни людей. Хотелось забрать всё себе, присвоить и прицепить на невидимую цепь на шею, которая не могла бы сломаться от любой вещи. Питер хотел только одного- тепла и поддержки. Мысли, как жгучий и яркий яд, посещали и заполняли место в небольшой голове. Совсем не хотелось видеть смерть. Но она будто шла за ним, осматриваясь на неприглядные лица, забирая кого-то из близких. Как тут не сойти с ума, если все до этого было хорошо? Душ успокаивал. Он смывал всё, что пугало. Мурашки под напором воды бегали с одного места на другое, отвлекая на себя всевозможные мысли и нежелательные последствия после них. Но душ не мог быть с ним всегда, мог только ненадолго закрыть сцену в этом кинотеатр, где главное место присуждалось ему, а все соседние ряды были пусты. Всегда. Холодная вода была в новинку, ведь чаще всего именно горячая, как кипяток в его какао, могла унять бегущие затеи. Теперь был только холод, что делал всё в разы лучше. Кожа болела, будто длинные иголки втыкались раз за разом в нежную и чувствительную кожу. Нужно было снять чёртово напряжение. Кухня не менялась. Темно. Только слабые лучи солнца, которые прорывались через завесу штор, освещали помещение. Какао никак не помогало. Оно, также, как и душ, на время снимало стресс. Но тот возвращался, как и всегда возвращается. Самое пугающее- будущий поход в морг. Хотелось ли этого? Нет. А нужно ли это? Несомненно. Но что делать? Что если он прикоснется к холодному телу своего близкого друга и осознание, которое недавно приходило к нему, снова вернётся? Было слишком страшно, слишком знакомо. Раз за разом и всё по его вине. Не будь он тут, то Риан мог бы остаться живым. Не будь он так туп в детстве- мать осталась бы жива. Она бы обнимала его, как раньше, без единой угрозы. Тихо шептала свои переживания, пела песни и гладила по спине. Питер бы не плакал, был бы самым счастливым. Нужно было только быть хорошим, послушаться раньше. Ничего бы тогда не было. Но всё уже произошло. Сейчас его друзья не пойми где. А он один, в тёмной комнате, пьет остывший какао, убивается воспоминаниями. Совесть грызла, кусала, нещадно открывала куски плоти и мозгов от него. Питер винит себя, себя за ужасное поведение. Себя, за то, что ниточка счастливой жизни Риана была оборвана Им. Нос заложило. Было тяжело дышать. Ему не хватало воздуха. Будучи не в сознании нож плавно тёк в руках, пальцы сминали рукоять, а лезвие тихо шло по коже, которая стала покрываться красным молоком. Пелена в глазах затмевала взор, а боль опустошала. Это то, что нужно. Мысли стали пустыми, белыми. Тело осталось в спокойствии. Чувство было неописуемое, такое наслаждение он никогда не испытывал. Слишком хорошо, чтобы верить. Разум настиг мгновенно. Руку опалило жаром, настолько сильным, что стало тошнить. Алая кровь капала на пол, а лезвие всё переливалось жидкостью. Рука была синей, вены набухли и грозились вылезти из-за небывалой боли. Глаза видели, мозг чувствовал, а сознание паниковало. – Нет.. нет.. – Питер встал, кинул нож в раковину и побежал настолько быстро в ванную, что мог поставить собственный рекорд. Аптечка упала на пол, пока тот пытался достать ее из верхнего шкафчика. Контейнер открывался будто вечность, ведь тонкие пальцы дрожали и вздрагивали от паники, которая смешалась с наступающей истерикой. Бинты быстро оплетали запястье, лекарство жгло раненую кожу и шипело. Гул в ушах собирался вылезти, а сердце будто собиралось словить инфаркт от сильной боли. Что он делает? Как до такого дошло? Что ему делать? Душа стала темной. Она блёкла, рассыпалась от боли. Слишком часто, слишком. Оставалось только одно. Только единственное решение. Именно этот человек может помочь, только он, никто больше. Руки дрожали, когда Питер судорожно пытался найти контакт Т/И. Только этот парень мог прийти, о чём всегда говорил ему, что ставило в лёгкий ступор. Почему тот был готов примчаться в любую секунду к нему, если пожелает? Как же работа? Но если такая возможность предоставлялась, то Питер был готов воспользоваться ею. Не важно, где Т/И, не важно чем занят, главное чтобы пришёл. На него была вся надежда. – Алло? – раздалось с той стороны трубки. Т/И явно был чем-то занят, но и голос выдавал удивление от звонка. На заднем фоне кто-то разговаривал, переговаривался и ругался. Питер прочистил горло. – Ты... Занят? – спросил он, закрыв глаза от усталости. Голос показался не своим, слишком тяжёлым и хриплым. Но так надо было. И именно ответ на этот вопрос решил бы дальнейшее развитие действий. Всё в голове билось от переживания, ведь что если скажут такое простое слово нет? – Я приду через пятнадцать минут. – это было «да»? Т/И звучал серьёзно, а в его голосе не было ни капли злобы на резкое вторжение в его работу. Питер не хотел знать, что было дальше, потому что слабо осознавал следующие слова. Разум медленно плыл, спускался по течению. В голове журчал ручей, тихо и хорошо. Не прекрасно же, нет? Воображение рисовало картину природы, которая успокаивала, будто заместо колыбельной. Разум уже собирался отдаться наслаждению, как в квартире был слышен громкий крик. Кто-то спрашивал его, закрывал дверь в прихожей. Громкие шаги заглушали звон, а глаза увидели тень, что быстро приближалась. Питера внимательно осматривали, с сильным переживанием, которое сливалось с грустью. Лоб был тронут холодными чужими пальцами, поэтому Пит неосознанно дёрнулся и отодвинулся на кровати, облокотившись об спинку кровати. Голос снаружи успокаивал, со временем и чужие пальцы приобрели тепло, приманивая. Хотелось вот так, лежать под теплом. Тело навалилось на источник, а руки мягко и неуверенно обвили чужую талию. Но нет, никто никого не оттолкнул. Его также аккуратно придерживали и гладили по волосам, вороша их.

༄༄༄

Было мокро. На его лбу лежала холодная сырая тряпка. Она была противна, поэтому Питер сразу же скинул её на пол, а та буквально шмякнулась об поверхность. Парень присел, постучал себя по голове, надеясь, что боль уйдет и станет лучше. Глаза слипались и снова хотелось лечь под тёплое одеяло, что скатилось до колен. Пит слышал странные звуки с кухни, пытаясь вспомнить произошедшее. В голове неразбериха. Он осмотрелся, а после почесал себе затылок и мгновенно всё осознал. Запястье было в бинтах, которые открепились и щекотали ключицу, когда он поднимал ткань поближе к себе для проверки и осмотра, ведь не сразу поверил. Со стороны зелено-синих вен видны пятна крови, что вызвали сильную тошноту. Питер начал развязывать бинты, не веря своим воспоминаниям. Но мог ли он? Нет, чушь. Хотелось не верить, забыть. Просто отмотать время назад, утешить себя в тот момент и дать новую баночку какао, ведь всему вина нашедшая лихорадка, которая смешалась в коктейль из переживания и комка нервов. Слишком не похоже на него- причинять себе же вред. Он же клялся всему сущему, что не станет таким. Ведь, если же он покушался на свою же жизнь, то зачем дальше существовать? А ну, может быть даже к лучшему, умри он там на кухни из-за потери крови. Но в другом плане... Не он же обещал Ткелу помочь? Почему тогда давал такие обещания, если вдруг сам не пропал из мира так же, как и Риан. А его друг был бы не очень доволен таким поступком. Мама бы тоже посмотрела бы на него с укором, фыркнула прямо в лицо и ушла. Она бы не простила ему такой слабости. Нет, только не после того, через что пришлось пройти. – Питер? На пороге очутился Т/И, он держал только приготовленное какао. На нём была лёгкая кофта и шорты. Ну вот. Раз он тут, то тогда всё не было простым сном. Докатился. Он бы точно уже заметил кровавый нож в раковине на кухне и следы той же крови, а также забинтованное запястье и потерявшего сознания друга. Главное что ничего больше не натворил, ведь так? – Питер, приём. – у лица в опасной близости щёлкнули пальцы. Пит поднял голову, видимо, забывшись в своих мыслях. Он с сожалением и виной посмотрел в чужие глаза, которые только смотрели на него. В них, что-ли, плескалось.. желание? – Выпей. – Будто что-то тайное было почти раскрыто, раз Т/И резко отстранился. Но всё же протянул баночку. На удивление хозяина квартиры в жидкости плавала чёрная трубочка. Горло обжёг кипяток, но на удивление.. снова приятный. Как и утром это сильно улучшило его состояние, успокоило и дало лёгким фору. Теперь дыхание было восстановлено, а заложенность в носу пропала будто по одному дуновению ветерка. Это не переставало удивлять. Ему всё ещё было стыдно за ярый порыв. Он позвонил как-то, ну, не специально. Возможно это мозг просто старался спасти всё, вот и заставил руки найти нужный контакт, а рот в панике попросил о помощи. Телефон у него лежал на тумбе рядом, там же были какие-то бумажки. Хлам. Нельзя было не заметить пристальный и гневный взгляд на его запястья. Бинты были наполовину размотаны. Это скорее всего разозлило Т/И, раз тот, когда понял, что его намёк поняли, ушёл в ванную к аптечке. Интересно, а копался ли он в вещах Питера? Почему парень вообще об этом подумал? Ему разве есть, что скрывать от друга? Да ну. Пусть смотрит, он же пришёл помочь и будет невежливо с его стороны препятствовать этому. Стыд накатил на щёки целую бригаду, что текла до шеи и ушей. А будет ли выговор на работе Т/И за то, что он свалил просто по какому-то звонку? Разве у них там не всё, ну, серьёзно? Да ну... Как всегда забывшись в своих мыслях, что стало походить на новый вид привычки, Питер не заметил пришедшего друга. Тот сел рядом с ним на кровати, щёлкнул ножницами. В его руках был новый рулон бинтов, который даже пах эфиром. С его руки размотали ткань, под ней был уродливый узор. Где-то ещё скопилась кровь, присохшая к коже. Всего было два пореза, третий, скорее всего, был оборван и не закончен до конца и в этот момент Питер очухался. Т/И не выглядел как человек, который испытывает презрение и омерзение при виде чужой попытки самоубийства. От таких порезов точно останутся заметные белые шрамы. Но что делать, если это было приятно? Руку аккуратно держали чужие пальцы и внимательно осматривали. Питер смотрел на согнувшегося Т/И, кой сильно переживал. Бинты были сложены рядом, а новые пристёгнуты. Было любопытно то, как так ровно ткань была обмотана. Ничто не давило, но и не давало размаху. Но вопрос остался во рту, вскоре и вовсе был проглочен вместе со слюной куда-то внутрь себя. Не сейчас. Всё успокоилось, особенно внутри. Переживания отошли на второй план из-за того, как бережливо с ним обращались. Разве плохо, когда тебя берегут, будто один неверный шаг и ты разбит на маленькие осколки? Хотелось поговорить с Т/И, рассказать всё скопившееся. Смотреть, как в чужих глазах появляется сгусток грусти за всё тобою пережитое. Одна надоедливая мысль пробилась через барьер, поэтому Питер не выдержал. – Как ты попал в дом? – спросил он всё ещё хриплым голосом, который теперь вливался в целый пунш из сонливости и усталости. Хозяин квартиры смотрел, как Т/И, собиравшийся выкинуть грязные бинты, остановился. Тот глянул на него, будто испугался. Не часто ли такое видно в его глазах? То желание «иметь», то паника при простом вопросе о проникновении в дом. Точно ли сделал Питер, раз впустил этого человека... к себе? – Через дверь. – Только Т/И будто читал его мысли, то ли по глазам, то ли просто знал всё. В голосе не было ни единой толики неуверенности. Такое.. радовало? – Я открыл дверь при помощи отмычки. – А.. Хорошо. – Питер выдохнул, снова расслабляясь. Но, погодите. – Стоп, откуда у тебя с собой отмычка? – Тебе принести ещё какао? – Т/И игнорировал. Он в наглую спросил своё, уходя от темы. Это было довольно резко. – Нет, – Питер продолжил. Он хмурился, поджимая губы. – откуда у тебя отмыч... – Ну ладно, тогда жду на кухне. И дверь закрывается. Снова тишина, которая прерывалась звуками тихих шагов. Тихих.. но, если даже так плохо слышно в полной тишине, то насколько тогда этот парень незаметный. А что если Т/И таким образом следил за ним? Бред, бред, бред! Питер не хотел даже думать об этом. Почему именно в такие моменты тёмная сторона проявляется, начиная свою власть над сознанием? Если так и дальше продолжится, то сомнения надолго могут засесть в земле и вырасти в целый куст. Сейчас ему лучше довериться, потому что больше никого у него нет. Возможно и не будет. Кровать отдалась знакомым звуком скрипа. Питер поднялся, кряхтя и потягиваясь. Чувство дежавю кольнуло в голову. Шторы были немного раздвинуты. Подойдя к окну было видно только начавшийся дождь и убегающих людей. Веет воспоминаниями... Снаружи было прохладно. Температура скорее всего упала до нуля, но не его тела, а это значит, что в скором времени придётся брать более плотное одеяло. Тучи сошлись, не позволяя огненному шару явиться на свет. Интересно, а погода так сильно поменялась после его осечки? Если он правильно помнил, то тогда солнце сидело на троне. А возможно был самый настоящий штиль до прихода бури, что сейчас только начинается. Лужи уже скапливаются, а с труб капает вода. Хотелось выйти на улицу, поднять голову с счастливой улыбкой и стоять, наслаждаясь холодными каплями дождя. Такая погода оставляла только хорошее, ведь стук так приятно отдавался в ушах. Питер зашторил окно плотнее, завязывая повторно. Он подошёл к тумбе, взял лежащий на нём листок. Пальцы раскрывали содержимое, шурша бумагой. Внутри был только номер и какие-то слова, что было трудно разобрать, хоть почерк являлся свойским. На другом таком же скомканной листке были цифры, после которых шли слова о продуктах. Наверное, то было напоминанием перед походом в магазин, про которое Питер так хорошо забыл. Время шло, поэтому он развернулся и направился в ванную. Дверь спальни открывал тихо, сначала высунув голову, а после уже всё тело. Питер, стараясь как можно тише, зашёл в нужное помещение и закрыл дверь. В отражении был монстр, которого не признавали глаза. Кожа была бледная, местами вены сильно выделялись, что было отлично видно. Обе руки в откуда-то взявшихся синяках. Возможно, во время того, как он был не совсем в уме, успел удариться обо что-то. Волосы были кто куда, все стояли кактусом. Нос и глаза красные, губы искусаны. Расчёска несколько раз застревала из-за скопившихся комков, но справилась с поставленной целью. Вода помогла снять красноту, а также убрала с уголков глаз скопившийся сон. Так то лучше, теперь выглядел как нормальный человек. Не будь порезов на запястье, то он так и сказал бы. На кухне себе под нос напевал мелодию Т/И, важно разлёгшись на диване. В его руках была чуть остывшая чашка с кофе. Рядом стоял стул без спинки, который стал кофейным столиком, на котором теперь стояла тарелочка с нарезанными яблоками. Стоило войти Питеру в комнату, как в него врезались взглядом. Сначала в сторону запястья, а потом посмотрели в глаза. От такого взгляда, пристального и внимательного, становилось страшно. Будто сам Джозеф Джеймс Деанджело сидел прямо на его диване, пил чай, читал газету о последних убийствах. Блять, нет! – Чёрт! – громко выругался Питер, пугая друга от порыва. Осознание того, что он сказал мысли вслух, заставило съёжиться. Т/И широко раскрыл глаза, приоткрыв рот. Он был не меньше шокирован. – Извини, мысли вслух. Ему помотали головой, приподнимая уголки губ вверх. Видимо, друг не сильно обеспокоился тем, что Питером овладели сильные эмоции. С кем не бывает? Т/И сел, поставив чашку на «столик». Он, сев, несильно похлопал на место рядом с собой, кивая. Питер воспринял это как приглашение, на что, к своему удивлению, согласился. Несмотря на все переживания ему хотелось побыть с кем-то рядом. А для одного счастья можно было бы даже уткнуться в чужое плечо, почувствовать то тепло и нежность, которые было совсем недавно. Что же может быть плохого в таком порыве? Именно, многое, особенно когда всё внутри пытается тебя отговорить, оттащить подальше. Будто твой друг- не тот, кем является и сердце просто в последних надеждах старается найти тепло в том, в чём его может не быть. Но будучи уже рядом, слабость всё же проявляется. Глаза снова закрываются, а тело облокачивается на чужой бок. Телевизор из угла передаёт какую-то новость, которая слабо волновала. Питера прижали к себе, позволяя успокоиться. Он бы никогда не подумал, что может испытывать симпатию к.. парню. Он понял это только сейчас, когда осознал- все его мысли чаще шли либо о прошлом, либо о Т/И. Такое ощущение, что что-то новое попало в его руки, крошечное, неизведанное. В его жизни за такой промежуток времени слишком много удивления. Сердце забилось чуть быстрее, а щёки покрылись румянцем. Чувство неизвестности. Это то, что сейчас было. Голова взрывалась от целой дискотеки тараканов в платьях и странных шапочках, а живот странно болел и колол. Питер бы списал это на всё, что угодно, но не мог даже понять, когда это произошло. Когда чужое тепло начало переходить к нему, а губы так приятно чувствоваться на языке? Когда же дошло до тихих стонов и укусов, что так возбуждали и пугали? Именно. Страх. Страх перед неизвестным, но таким тягучим. Хотелось попробовать, узнать и потрогать своими руками. Отогнать всю завесу сомнений, прилипнуть как жвачка к чужому теплу. Питер помнил чужой вкус во рту, саму слюну и язык. Это было будто вечность. Он помнил, прекрасно помнил, как ему приветливо отвечали. Теперь никому нельзя брать его тепло, никому нельзя будет прикоснуться или кинуть мимолётный взор. Пусть всё будет длиться вечно, слишком приятно. Это было лучше тех порезов. Мысли смывались будто цунами в сотни метров, не оставляя место, даже несмотря на частый страх перед этим человеком. Тепла было слишком много. Руки вспотели, когда обхватывали чужое лицо в ярком порыве возбуждения. Глаза слипались будто клеем, когда он смотрел в чужие веки. А рот пылал в страстном танце. Руки не находили себе места, переходя от одного положения на другое. Парни лежали на диване, схватившись друг за друга как банные листы. Т/И лежал снизу, крепко обхватив ногами чужой низ, а пальцы то и дело вздрагивали. Питер же возвышался над ним, не позволяя уйти ни на миллиметр от себя. Его колено встало в чужой пах, пока руки трогали кожу. Это всё его. Ничьё больше. Питер готов послать к чертям саму смерть, дать ей смачный удар под зад, не позволяя открыть глаза. Эта сука мешала, возможно и стала бы мешать дальше, но лучше избавиться от неё сразу. Ведь избавиться, не так ли. К чёрту поход в морг, к чёрту все проблемы. Помочь Ткелу он всегда успеет, устроить похороны своему другу тоже, но только не сейчас. Только не сейчас, когда возбуждение нашло выход, а стресс будто выливался из своей колбочки, снижаясь к отметке нуля.