Sweetie.

      Прохлада на улице окрыляла тело, вызывая легкое подергивание. Из-за встречного в лицо ветра волосы стали растрепанными и Питер, хоть как-то пытаясь их сохранить, изредка поворачивал голову то в одну, то в другую сторону, меняя таким образом месторасположение своих волос. Это не работало, сколько бы не пытался вернуть все назад. Только заворачивая за здания, все те же знакомые ему с самого переезда, ветер затихал. Жаль, что такая благосклонность длилась недолго и в конце концов все возвращалось вспять. Он заворачивал за постройки, проходя мимо места работы, чтобы посмотреть на происходящее мельком. Питер еще раз красовался видами построек, засматриваясь на непримечательные многоэтажные дома, покрытые уже облетевшей штукатуркой и побледневшей синей краски.       Ходя по улице он также не упускал своей привычки смотреть в чужие окна, наблюдать за стоящими предметами интерьера внутри. Каждый раз, на ночь, он мог садиться у приоткрытого окна и смотреть. Многое узнал через простые виды балконов и штор. Вот у того человека стоит кактус, редко дома и его балкон полон хлама. Другой обустроил все в нежных цветах, которые требовали большого ухода. Свет там горел почти всегда, балкон красиво оформлен. Впрочем, Питер мог привести кучу таких вот примеров.       Он опустил взгляд в свой смартфон и проверил карту. С памятью улиц у него не самая идеальная память, потому приходилось смотреть по Google Maps. С каждой улицей менялся город. Все больше многоэтажные дома переходили террасы, а те в уэйды. Морг был окружен деревьями, а тропинка состояла из гладкого камня квадратами. Выглядело очень красиво, особенно из-за стоящего, но пока не работающего фонтана с двумя частями. Люди здесь тоже ходили, но сворачивали на первом повороте вглубь, к парку. Дальше по тропе был забор высотой в четыре метра. Ворота открывались стоящим в комнате охранником. Пришлось отдать свой паспорт на проверку и подождать, пока тому сообщат о его возможности зайти.       Войдя внутрь ему открылся чистый белый коридор. Неподалеку была приемная и регистрация, а также неподалеку магазин по покупке необходимого для захоронения. К потолку шел большой ряд табличек, указывающие на разные места. Не зная, что точно делать, он подошел к девушке у регистратуры.       — Извините, — тихо позвал Питер, неуверенно подходя.       — Слушаю. — подняла та голову и посмотрела на него.       — Я пришел по звонку, мое имя Питер-       — Ох, так вот Вы! — перебила его девушка и Питеру оставалось только не терять лицо от удивления и негодования. — Да, мне сообщали. Просьба пройти по левому коридору, потом направо и по прямой к белой двойной двери!       — Спасибо.       Забыть поданную ему в руки информацию было не сложно. Пришлось повторять про себя только маршрут, чтобы случайно не отвлечься в своих мыслях и не оказаться в другой части здания. Изредка по коридорам шли патологоанатомы. Пара из них заметила посетителя, подбегая и вешая на плечи белый халат ниже колен. После также быстро ушли, пропав куда-то вглубь.       Питер прошел до двери и постучался. В ответ ему сказали заходить. Видимо, уже сообщили о посетителе.       Внутри уже мрачнее. Не то чтобы он часто видел трупы. Пахло не разлагающейся плотью, а химическими препаратами. На столе, придвинутым к кушетке, видто ваточку с кровью и скальпель. Питер сразу отвел от них взгляд, пытаясь найти то, что более менее является человечным. К примеру цветок. Искусственный цветок стоял в углу комнаты, возвышаясь и хоть как-то разбавляя этот жуткий интерьер смерти из серых стен и темного пола. Стояли швабры, пару столов с еще какими-то средствами. Куча документов, а шкафчики полны лекарствами.       За одним из столов сидела то ли девушка, то ли женщина. Мисс, как заключил в уме Питер. Или Миссис?       — Надеюсь, что вы пришли, захватив документы? — спросила та, разворачиваясь на своем кресле к нему лицом и с важным видом скрестила руки.       — Конечно. — два раза подряд кивнул Питер. После того, как он вышел, спустя пару минут ему позвонили и сказали принести кое-какие бумажки. Он уже почти сел на троллейбус, готовясь умчаться, но не судьба. Дальше троллейбус ему, кстати, не попадался.       Питер выложил стопку бумаг на стол, наблюдая из под опавших на его лицо волос на Мисс, которая издалека осматривала документы. Пару раз хмыкнув, та встала и взяла их в руки, встряхнув, чтобы выпрямились.       — Да, все так. — заключила Мисс. Бейджик резко защелкал на ее груди, который именовал ее Стелой Венхрим. — Позвольте тогда дать вам леденец.       — Леденец?       — Да. Или вы не любите сладкое?       — Только если не кислые конфеты.       — Конечно, — Стела принесла ему пару конфеток-леденцов и посоветовала их сосать, пока не успокоится. Она более проницательна, чем кажется. По виду напоминала не патологоанатома, а скорее судмедэксперта. Она реже трогала препараты, предпочитая что-то читать и записывать в бумагах.       — Позвольте спросить? — Спросил Питер, раскусив своими острыми зубами конфету, отчего возникла неловкая тишина. — Извините, у меня острые зубы.       — Ну что же, — вздох, — ничего. Какой вопрос у Вас?       — Можно на ты. — сказал он, а Стела кивнула. — Кто вы по специальности?       — Судмедэксперт.       — Вы все еще выявляете улики? — хмурился Питер. Нет, он понимал, что Ткел в любом случае не виновен и все это какая-то подстава. — Что-то нашли?       — В любом случае - нет. Но есть и другое. — она указала на одну из камер. После подошла и, пару раз нажав на какие-то кнопки, дверца открылась. Подуло холодом. — Мы нашли следы яда, но вот… — она вытащила тело, покрытое покрывалом наружу, после чего закрыла камеру. — Его нельзя идентифицировать. Похоже, из-за употребления алкоголя тот выветрился. Установить невозможно. Если и так… — Стела быстро переложила труп на кушетку под испуганный взгляд Питера. — То было и снотворное. Здесь довольно глубокое дно. Убийца знает толк в ядах и неплохо понимает составляющую таких опасных препаратов.       — То есть?       — То есть допускается вероятность того, что это препарат собственного производства. Данное убийство очень… толстое. Мы не сможем разрезать его обычным скальпелем. — Стела укатила подальше каталку, стоявшую в камере.       — Значит Ткел будет освобожден? — засиял на мгновение Питер, сделав шаг вперед с надежной.       — Скорее всего, но это не точно. — помотала головой Стела. — Не забывай одно: самые изощренные убийцы порой не те, кем ты их видишь. Они чаще похоже на нас с тобой. Только присмотревшись можно увидеть склонности к жажде крови, ненависть, что бушует в них и ту толику психопатии.       — Разве не патологоанатом проводится… обследование?       — Ты прав, но его пока нет. Я училась на Факультете Психологии много лет, после пошла и сюда. Мне надо предупреждать тебя, чтобы дело шло быстрее.       — Я понял.       — Вообще, это офицеры должны были тебе все говорить, а не я. — как-то раздраженно ответила Стела, потирая лоб. — Но не об этом.       — Мне надо посмотреть на тело?       — Да.       — В конфетах было успокоительное?       — Да… А ты довольно смышленый. Твои глаза все выдали, потому мы обычно перестраховываются на такой случай. Хоть ты и выглядишь спокойным, но внутри сгораешь от страха и волнений. — мусолила и мусолила Стела, не переставая.       — Я пришел в морг или на аудиенцию с психологом? — бурчал про себя Питер. Стела проигнорировала и медленно стянула скатерть, обнажая мертвое тело. Оно успело посинеть и сморщиться. Видны места от ножа. Губа поломана, под глазом теперь синее пятно. Руки были исцарапаны, торс полностью синий.       — Потеря крови - основная причина. Важные органы не были задеты. Поэтому следующий вывод это.. Погоди! Ведро! Бери ведро!       Питера вырвало.

༄༄༄

      В это время Ткел сидел на своей тюремной койке и читал газету. Иного способа узнать то, что происходит снаружи, не было. Телевизор вечно занят. Никто не хочет смотреть новости и больше увлекается фильмами. Сейчас дверь открыта. Грегори ушел к другим заключенным поиграть в настольные игры.       Ткел перелистывал страницы и читал про себя, Риана, что стало самым известным событием в их небольшом городке за долгое время. Заголовки так и гласили “Зверское Убийство: Кто Виновен?”, “Имя Ткел - ныне страшно для людей. Кто он?”. Дальше шла его короткая биография. Слов Питера он так и не нашел. Это могло сказать, что его возможно еще не нашли. Питер должен был уже подать свои показания, сходить в морг. Ткел все еще верил в него. Быть заключенным в тюрьме, не пойми в скольки километров от дома, ужасно.       Послышались эхом шаги. Ткел поднял голову и прикрыл листы газеты. К решетке подошел Грегори и смотрел на него как-то с переживанием, вяло шаркая ногами по полу. Он зашел и не отводил взгляда. Будто бы решаясь, говорить ли что-то или нет.       — Тут такое дело, — начал он, — что к тебе хочет прийти один человек. Но он как-то странно выглядит и я решил предупредить тебя.       — В плане странно?       — В буквальном. — размывчато ответил Грегори. В этот же момент были слышны и другие шаги. Из-за бряньконья цепочек, то даже не надо было гадать, что пришли копы.       — К тебе пришли. — сказал один из них. Они не были дежурными.       Ткел отложил газету на койку и встал, посматривая на Грегори. Тот продолжал стоять и плыть под суровой аурой пришедших. Коридор с темноты менялся на свет, когда белые лампы начинали шагать друг за другом чаще. Они подошли к концу, где был пункт дежурных и их столовая, комнаты. Рядом металлодетектор с еще одной дверью, откуда сюда и попадают.       Его тщательно проверили на наличие холодного оружия и прочего, после чего пропустили дальше. Его провели в другую комнату, светлую со всех сторон. Стоял стол и прозрачное стекло с небольшой выемкой снизу для предметов. Ткел сел на стул. Его приковали одной рукой на замок, оставив одного.       Далее раздался громкий писк и дверь по ту сторону открылась. Внутрь соседней комнаты вышел мужчина в костюме. Ткел сначала оцепенел. Его он не знал, а после предупреждений от Грегори становилось еще страшнее.       — Меня зовут Стефан. Я пришел заплатить за вас залог. — спокойно сказал он. На этом моменте Ткел разинул рот от такого поворота событий. Даже подскочил, но успел присесть, когда руку больно зажало.       — Вы от Питера? Это же он все сделал? — парень тараторил, высказывая свои вопросы. Руки задрожали, а ногти даже еле скребли о стол.       — Нет. Меня подослал другой человек. — помотал головой Стефан.       — Но кто? — вся радость сразу рассеялась. Осталось недоумение.       — Его имя Филипп Енцер. Он заинтересован в вас и не хочет, чтобы такой предмет пропадал в тюрьме.       — Но как же все улики? Меня так легко не выпустят!       — Не переживайте на этот счет. — улыбнулся Стефан, протягивая белые листы.       Ткел сразу забрал их, начиная читать. Появлялись разные аргументы, подтверждающие его непричастность. Писалось о том, что был найден настоящий убийца. Против него сейчас велись рассуждения, также расследование и сбор всех улик. Большинство уже были подтверждены: обувь, найденный волос на полу, отпечатки на дверной ручке, в доме странный препарат…       — Но как? Ничего не было написано в газетах! — все не верил такому Ткел, хмуря брови. Стефан не дрогнул.       — Завтра вся информация уже будет слита в мир. — ответил мужчина, сразу разъясняя следующий вопрос: почему тогда Питер ничего не сообщил? А он и не мог. Эта информация скорее была зашифрованной до поры до времени, чтобы не начинать панику или новые сенсации раньше времени.       — Почему я могу верить вам?       — Разве залог и защита для вас ничего не значит? — прищурился Стефан.       — Значит, но… — Ткел прикусил губу. — Я хочу встретиться с Питером.       — Его номер не доступен.       — Что?       — Его номер не доступен. Мы не смогли до него дозвониться. — продолжил Стефан. — И у нас нет права вламываться в его квартиру.       — Мне надо подумать. — Ткел протянул листы назад. Стефан забрал их и выдохнул, поднимаясь с места.       — Не соверши ошибки, Ткел. Ты нужен моему человеку. Завтра я приду еще раз в то же время. — Сказал Стефан и ушел.       Спустя минуту за ним пришли, отвели назад под взглядами расходящихся по камерам заключенных. Был вечер, около семи часов. Грегори сразу подошел к Ткелу, когда их камеру закрыли и начал осматривать соседа. Видимо, что-то поняв, спросил:       — Тебя выпускают?       — Да. — кивнул Ткел. — Но я не уверен в том, что люди, помогающие мне, не враги.       — А то, — резко закивал Грегори. Ткел посмотрел на него непонимающе. — я нутром чую что-то неладно.       — Они обещали мою безопасность и сказали. что нашли убийцу.       — Странно, но в газете ничего нет. — задумался Грегори, смотря на лежащую на койке перевернутую газету.       — Завтра появится. Сказали, что информация была скрыта во благо расследования. — объяснил Ткел, подходя к своей “кровати”. Он забрал бумагу и выкинул ее в стоящую неподалеку мусорку. — А пока дали время подумать.       — О нет, мой сосед уже так быстро уходит? — усмехнулся Грегори. — Как же я буду обижен этаким уходом! Вряд-ли то мне повезет с таким нормальным человеком.       Но Ткел не стал слушать его дальше, потому что началось шоу Стихов, когда Грегори будто специально выкладывал весь свой ассортимент памяти строк прямо на бедную головушку парня. Завтра ему придется сделать свой выбор. Так бы хотелось поговорить с Питером и спросить совета.

༄༄༄

      Питер прошел порог квартиры в спешке. Когда он шел по улице, то увидел, как на кухне горел свет и было приоткрыто окно. Хоть сам Питер ничего не оставлял. Внутри же будто резко затихли все звуки, когда он зашел. Только свое бьющееся сердце было слышно отчетливо.       Раздались шаги, а в коридоре образовался Т/И, улыбаясь.       — Тебя долго не было.       — А какого черты ты в моем доме? Погоди, как ты вообще сюда попал? Как ты в прошлый раз сюда попал? Т/И! — Питер высказывал все свои мысли вслух, быстро скидывая обувь с ног и вешаю куртку на крючок. Но подходить не решался.       — У меня есть копия твоих ключей. Ты хочешь, чтобы если произошло это, то я не смог попасть в квартиру? — все также спокойно говорил Т/И. Он был в домашней одежде, будто придя совсем недавно на ночь к другу. Питер хотел найти какой-то остроумный ответ на это, но не смог. Ведь, по правде, никто больше не мог прийти к нему. Да и видеть его с порезами на запястьях никому видеть не надо.       — Почему ты мне просто не позвонил?       — Твой телефон недоступен. Вот я и пришел. — если бы Питер мог, то он наверняка бы заметил злость в глазах Т/И. Он злился от этого факта.       — Да? — удивился Питер, доставая свой телефон из кармана. Были видны пропущенные. Но звук был на полной. — Странно…       — Не обращай на это внимания, тебе надо поменять бинты. Никто не видел их? — спросил Т/И, уходя в ванную за аптечкой.       Питер начал смотреть на него с опаской и осторожностью, одновременно со стыдом. Он помнил, как поцеловал Т/И. Никак не мог понять такую спокойную реакцию. Спокойную реакцию буквально на все. Единственное, когда появилась трещинка - когда Питер валялся почти в бессознательном состоянии. Тогда Т/И чуть ли не заплакал, подбегая. Хотя, возможно, показалось.       Парни тихо прошли в спальную комнату. Т/И включил свет. Везде было убрано, что давало еще один угрюмый взгляд в чужую сторону.       — Я же чувствую твою злость, успокойся. — повернулся Т/И. В его руках перекись и рулон бинтов. — У тебя было довольно грязно и я прибрался. Разве так не делают друзья?       — Так, мы друзья еще? — тихо спросил Питер.       Повисло молчание. После того, что произошло на диване, они разве считались друзьями? Т/И молчал, долго и будто вечность. Питер сжался, переживания усиливались с каждой секундой все больше и больше.       — Я сменю тебе бинты.       Т/И отвернулся, копаясь в аптечке в поисках ножниц для нитей. Пит немо спрашивал, какого черта, но сел. Было понятно, что его вопрос решили оставить без ответа и проигнорировали. К сожалению, Т/И постоянно смотрел не на него и не было ясно, о чем думает тот. Его руки даже не дрожали, когда меняли нить. Будто скрывал свои эмоции изо всех сил и старался избегать последующего диалога. Питер смотрел на заживающие шрамы после порезов и на чужие пальцы. После переключался на макушку, одежду и открывающуюся грудь. От последнего сразу отвел взгляд, не желая смотреть вниз еще больше. Футболка Т/И как назло отодвигалась и позволяла проскользнуть взглядом.       Когда все закончилось, повисла еще одна вечность молчания.       — Знаешь, мне нравятся твои татуировки. — как-то отдаленно сказал Т/И.       — Спасибо. — Питер сам посмотрел на них. Он так часто на них смотрел, что даже перестал замечать. Часть была скрыта под бинтами до локтя. Но следующее предложение от Т/И заставило Пита распахнуть глаза как можно шире от удивления:       — У тебя довольно острые зубы. Да и язык длинный…       — Погоди, но причем тут это?       Нет, ну он хотел выбить дух из бедного двадцати-с-чем-то лет парня?       — Я сначала даже растерялся, когда ты укусил меня. Остался шрам.       — Ты сейчас-       — А еще ты слишком высокий. Сто восемьдесят с чем-то…       В этот раз Питер промолчал. Он начал догадываться, к чему идет это рассуждение вслух.       — Еще любишь фруктовые шампуни, хоть и любишь сладкие конфеты и какао.       Т/И начал ходить пальцем по бинтам. Он точно попадал по узору татуировок, на что Питер лишь тихо вздыхал каждый раз, когда на конце одного узора парень слегка нажимал.       — Ревнивый к своим друзьям… Сожалеешь о смерти матери, побеге отца и лишь решил сбежать от этого ада.       — Откуда ты так много знаешь? — пугливо спросил Пит, пытаясь отдалиться хоть на пару сантиметров. — Я же никогда не говорил это никому!       — Даже квартиру урвал за смехотворную цену, поразительно. — продолжал Т/И, будто находясь совсем не тут, а где-то в своих мечтах. Его палец дошел обратно до запястья.       Питеру полегчало, когда узоры закончились. Тут же Т/И обхватил ладонью его запястье и сжал, оттянув и схватив другое точно также. Он быстро вывел из строя ошарашенного Пита и положил под себя, придерживая за запястья. Т/И смотрел в глаза, холодно, но и игриво.       — Хотя, все это не недостатки для меня.       — Боже! Отпусти меня! — Питер начал брыкаться, не желая. Оцепенение спало и теперь действовал инстинкт - спастись от угрозы.       — Но я знаю кое-какой трюк..       — Откуда в тебе столько силы?!       — У тебя очень чувствительный язык. — наклонившись, прошептал Т/И. Еще один шарик секретов взорван и потерян. Это было правдой, что у Питера очень чувствительный язык. Когда они поцеловались, то именно поэтому Пит не мог остановиться.       Парень начал брыкаться только сильнее под действием шока. Но Т/И будто игнорировал всю его силу. Ростом ниже во много раз, но настолько сильный… Казалось, будто тому не надо было даже прилагать особых усилий для этого. Получается, что он мог в любой момент завалить его вот так, на кровать, когда пожелал бы?       Ох черт.       Но было поздно. Т/И уже наклонился достаточно низко и, ударив коленом по паху, заставил рот приоткрыться в тихом крике боли. Когда до языка докоснулись, то Питер просто потерял все свои силы. Единственное слабое место в его теле.       Да как так!       Т/И не позволял зубам сомкнуться и укусить, предупреждая сжиманием ноющих запястий. Он медленно свел оба запястья к верху, переложив в одну руку, чтобы освободить вторую. Питер просто терпел, мыча от недовольства из-за нечестности. Над ним просто издевались, не давая свободы. Силы и хитрости в Т/И будто было куча и они обволокли чужое тело, утопив. Пит открыл глаза, когда понял, что его запястья связывают другим бинтом. В этот момент от него неохота отодвинулись.       — Т/И, прошу… — Питер пытался только достучаться.       — Не переживай, но это нужно.       Каким-то образом еще одну длинную нить бинта Т/И отрезал, незаметно сунув ее под подушку. Питера дважды обманули. Запястья были туго связаны. Они не были к чему либо привязаны, поэтому Пит попытался ударить своего оппонента, чтобы освободиться.       — Не получится. — … но по итогу руки были сразу схвачены быстрой реакцией. Разница в силе, так еще и реакции. — Лучше полежи спокойно, у меня не было плана, чтобы вырубить тебя ударом по затылку.       — Он и не должен быть!       — Извини, но альтернатива присутствует. Я знал, что ты будешь сопротивляться... — Т/И вытащил из дверцы тумбочки вату. — В любом случае, долго задерживаться здесь не будешь.       — Что ты сказал?       — Попрощайся с этой квартирой.

Питер потерял всю радость после осознания сказанного. Вата пахла спиртом.