Шесть-семь лет.
5 сентября 2021 г., 01:06
Маленький злодей, говнюк в самом чистом виде и просто клещ на заднице человечества — Томура Шигараки. Сидит, хлопает огромными глазищами и требует отвести его к семье. У Руми нервно дёрнулся глаз и заныла несуществующая рука.
— Отказываюсь. — дёрнув ухом, она отводит взгляд от ребёнка и от агентов, утыкаясь в окно. Протез скрипнул от движения, по спине пробежались мурашки.
Агент прошелестел дождевиком и брезгливо отодвинулся от ребёнка в сторону Про — несмотря на все меры предосторожности, даже в таком виде Томуру Шигараки боялись.
— Тройной оклад, как за задание особой сложности.
— Последнее в жизни? Нет, спасибо. Я уже выбрала для себя работу и как только выйду с больничного — сразу же пойду устраиваться.
На пороге палаты шваркнули ботинками и прыснули подавленным смешком. В мире полном героев, до сих пор остались люди, которые к другим относятся так, будто те не более, чем мусор. А ещё недавно Руми и он стояли на одной ступени уважения общества. Челюсть героини непроизвольно сжалась.
— Ты же Про-герой! Как ты можешь…
— Эта девушка — про-герой? Я не видел её ни разу, что же это за герой? — ребёнок перебивает, цепляясь пальцами за кресло и заранее сжимаясь.
— Слушай ты, ошмёток грязи! — Руми впервые в жизни срывается на ребёнка. Хотя, Томуру наверное и ребёнком назвать нельзя, он в таком состоянии максимум недели на три. — Знаешь, куда делись моя рука и нога?!
— Мируко! — агент рявкнул оглушительно громко, остановив гневную тираду. Красная радужка девушки, кажется, покраснела ещё сильнее. — Он сейчас ребёнок и ему незачем знать.
— Он уничтожил грёбаный город, из-за него погибли не один и не два героя, их были десятки! А что говорить про простых людей, которые случайно попали под действие распада? Ребёнок, говорите?!
Бывшая героиня вскакивает, с непривычки пошатывается, страшно лязгает протезом и покидает комнату. Напоследок, стоя в дверях, она кидает разъярённый взгляд на мелкую надоедливую мушку, у которой снова началась чесотка из-за причуды, и, протяжно выдохнув, уходит.
В коридоре холодно и гуляет сквозняк, тонкая футболка и шорты не спасают, девушка прозябает. Но лучше она будет мёрзнуть, чем делить одну палату с мелким ублюдком, убившим половину её коллег и из-за кого она больше никогда не сможет быть героем.
Да, бывшая Руми Усагияма жила на полную катушку и даже умереть ей было не страшно, но теперь, нынешней Руми жить после произошедшего оказалось омерзительнее, чем было бы в случае смерти. Омерзительно слушать в след: «Бедная! Теперь никогда не сможет пройтись нормально.» — омерзительно чувствовать на себе сочувствующие взгляды. Будто она не выжила, не вырвала жизнь зубами из лап смерти, а предательски пережила атаку где-то в абстрактном офисе.
Мысли расступились, возвращая разум в реальность, за спиной послышались частые шаги. От ожидания вздрогнул хвост и в голове мелькнул вопрос: «Как его не оторвали в той мясорубке?»
— Тебе нужно присмотреть за ним. У него пока нет памяти о произошедшем, он совсем маленький ребёнок. Тем более, на его руках беспричудные перчатки, которые он не сможет снять, даже если очень захочет.
— Да не в его причуде дело, мистер Танадзава! — Мируко красноречиво вскидывает обрубок руки и выставляет протез ноги вперёд, предварительно развернувшись лицом к агенту. — Почему им должна заниматься я? Вы хотите меня убить окончательно?
— Всего три недели. Тройной оклад и обещание, что больше ты его не увидишь.
— Его ублюдской морды хватило и мне, и моим товарищам. Думаете я, будучи инвалидом, смогу остановить вернувшегося в исходное состояние сильнейшего злодея нашего времени? Не смешите меня, мне проще из окна прыгнуть прямо сейчас! — не спрвляясь с эмоциями, девушка схватила воротник агента и притянула его к себе. Такой злой, кажется, она в жизни не была.
— Я хочу к маме… — второй раз за их встречу, Шигараки перебил. Он подкрался так же незаметно, как делал это, будучи в теле взрослого. Мальчик схватился за одежду Танадзавы и, кажется, разразился истерикой. — Почему мне нельзя к маме? Прекратите пугать меня, я хочу к маме! Я расскажу всё папе и он вас накажет! Я не хочу к этой тёте, я её не знаю, пустите меня домой…
— Смотрите-ка, всё обоюдно. Будьте осторожнее, мистер, не мудрено, что его паршивая сила разрушит перчатки, а следом и вас. — слёзы детей — слабость Мируко. Но не в этом случае. Кулак сам разжался и она выпустила из цепких пальцев кусок ткани.
— Ты единственная, кто знает о всех его слабостях и сильных сторонах. Ты можешь остановить его, можешь позвонить нам. Только ты можешь не допустить повторения катастрофы, потому что даже в тюрьме он может устроить погром. К тому же, там обезумевший Все-за-одного, его влияние пагубно скажется на Томуре Шигараки. Спаси этот город до начала катастрофы.
— Мне нужно время подумать.
Томура, уже не сдерживаясь, в голос ревел. Наверняка он ничего не понимал, наверняка был напуган. Мируко прошла мимо, скрипя протезом по начищенному полу, и скрылась за дверью палаты. Агент устало выдохнул.
***
Коробка с детской одеждой с грохотом шлёпнулась на пыльный пол. Глаз Мируко мерно дёргался уже пару часов, а несуществующая рука чесалась от нервов. В шею дышала смерть, в шею дышал спящий мешок дерьма, маленький ублюдок, отнявший руку и ногу. Само его существование щекотало мозг смертельной угрозой, пусть агент и говорил, что он абсолютно безвреден. — Просыпайся. — даже произнести имя было испытанием непосильным для героини. Хотя и выполнять его она не собиралась. Заспанный ребёнок пошевелил руками и в следующее мгновение без предупреждения был сброшен балластом на диван, поднимая облако пыли. Шигараки закашлялся, а Мируко прогнулась, разминая спину, и подошла к окну, затянутому паутиной. Не без усилий получилось открыть окно. Порыв ветра пробрал до костей, раздул грязь по углам и разнёс запах затхлости в каждый уголок квартиры. Руми дома, хочет она того или нет. Такое положение дел в квартире не было для неё в новинку, но ещё никогда прежде ей не приходилось возвращаться сюда и осознавать, что теперь этот дом — навсегда её клетка и одиночная камера. Паршивый настрой и огрызок человека за спиной лишь усугубляли состояние. На секунду, на краю сознания даже промелькнула мысль выйти в открытое окно, однако она так же быстро скрылась, как и появилась. — Если хочешь есть — придётся отработать еду. Уберёшься в своей комнате и можешь заниматься чем хочешь. Сколько ему на вид? Лет шесть, может семь. Она в его возрасте уже убирала весь дом и потихоньку училась готовить. Плевать, если он этого не умеет — в процессе научиться.***
— Эй, ты хотел есть? — снимая кепку и капюшон, Мируко зашла в свою бывшую спальню, которая на время стала детской Томуры. Мальчик пластом лежал на куче одежды, которой их обеспечила компания. Уши героини дрогнули и сердце на миг замерло, однако в следующий момент перепачканный пылью Шигараки повернулся на другой бок и всхлипнул сквозь сон. Когда он был вот такой, и правда казалось, что он просто маленький ребёнок-сиротка. — Просыпайся, я тебе в няньки не нанималась. — бесцеремонно сгребая мальчишку одной рукой, Руми отправилась с ним на кухню. Вроде маленькие дети едят детские каши и хлопья? Наверное и маленьким убийцам это придётся по вкусу.
