Маленький кролик и огромные разрушения

— Как вы не понимаете, он каждую ночь кричит и стонет от боли, почему ничего нельзя сделать с этим? Вы доктор или кто? — Воспоминания возвращаются к нему пока он спит, а так же он растёт в это время. Конечно он будет кричать. — доктор поправила очки и нахмурилась. — Представьте себе, госпожа Мируко, будто вас во все стороны усиленно тянут и пропускают через мозг электрические импульсы. А Тенко и представлять не надо. К тому же, Все-за-одного не спит в камере. Даже беспричудные оковы не мешают ему продолжать попытки пробиться в разум мальчика. Это придётся только терпеть, потому что иначе мы второй раз потеряем Тенко Шимуру.       Распластавшийся во весь рост на кушетке, маленький Шигараки сцепил руки в замок и смотрел в потолок. Вены на руках ребёнка вздулись, а пальцы побелели. На секунду Мируко даже стало жаль мальчишку, но она быстро отогнала этот бред и поднялась со стула. — И долго это будет продолжаться? — безмолвно она протянула руку мальчику и он вцепился в неё с такой силой, что Руми на миг показалось, будто беспричудные перчатки всё-таки разрушились и её рука начала распадаться. — Пока не вернётся в исходное состояние. Ещё полторы недели.       Ничего не ответив, бывшая Про под руку вывела своего подопечного из кабинета. Коридоры больницы студили кончики пальцев, старое каменное здание невозможно было прогреть несколькими батареями, которые работали лишь зимой и поздней осенью, но через открытые настеж окна врывался горячий летний ветер. Тяжёлые двери больницы с лёгким скрипом поддались и выпустили парочку наружу, тут же хлопнув за их спинами. Руми поправила свою кепку, а затем усадила Тенко на ближайшую скамью и протянула бутылку воды.       Дорожка к больнице была усыпана брусчаткой, а на огороженной территории разбит небольшой сад с деревьями и кустовыми цветами. Закрытое заведение за пределами города, открытое специально для реабилитации «лёгких» преступников, людей, которые просто случайно свернули с пути. Тенко не вписывался. Иногда казалось, что по мере того, как мальчишка вытягивался, его радужка становилась всё темнее, словно оттенок когда-то пролитой им крови.        Лицо ребёнка в нескольких местах уже было заклеено пластырем, а множественные слои крема не спасали от шелушений — причуда разрушала и продолжает разрушать Тенко. Даже представить было страшно, когда его особенность наконец-то доберётся до чего-то, что можно самозабвенно уничтожить. Боль, через которую из-за причуды проходил мальчик можно было почувствовать будучи от него за метр.       В последнее время Руми всё чаще разрывали двойственные мысли о злодее, который отнял у неё будущее и которого она так любезно пригревала под боком. Она вовсе не была уверена в правильности своих действий, да и нянькой она никогда не была, но когда несколько дней назад появилась возможность отдать Томуру на попечение организации, она почему-то отказала в грубой форме. Сама даже не поняла, что именно это было — желание показаться сильной или губительный синдром спасателя, прицепившийся ни с чего.       «Я сошла с ума и мне абсолютно точно нужен отпуск.»       Говорить с Тенко она не хотела и до сих пор даже про себя иногда называла его ублюдком и гадом, хотя за эти полторы недели вместе она явно успела привязаться к нему. — Руми, скажи, почему мне нужно терпеть эту боль? Я ведь ублюдок, который убил собственными руками всю свою семью и несколько животных, не говоря уже про всех остальных… Разве мне не проще умереть?       Глаза девушки округлились и она старательно попыталась припомнить, когда именно она могла озвучить свои мысли Томуре, однако в голову ничего такого не приходило. — Ты сам до таких выводов дошёл? — поправив кепку, которая опять неудобно придавила уши, Мируко убрала с глаз мальчишки мешающие волосы и увидела слезящиеся глаза. — Да, Тенко Шимура, ты маленький козлина, который совсем скоро вырастет в опасного свихнувшегося маньячину. Но знаешь, если ты не хочешь всю жизнь разгребать последствия своей причуды и одержимости злодеем побольше, тебе стоит начать искупать свои грехи. Как бы мне не было от этого печально, но наше законодательство рассматривает возможность восстановления преступников в обществе. А смерть — это слишком эгоистично с твоей стороны. Ешь онигири, пока они не рассыпались. — открыв портфель и достав оттуда две закуски, она сунула их в руки Томуры. — Руми, что это значит? — слёзы уже во всю катились по детскому лицу, от которого она не могла отвлечься. — Я правда настолько ужасен? — Ты же видишь свои сны? Почему тогда спрашиваешь меня, если знаешь ответы на свои вопросы? Всхлипывая и давясь слезами, Тенко жевал онигири и думал над словами девушки. — Не делай такое лицо, будто злодей здесь я, мне неприятно быть в твоей шкуре.       Словно у поражённой бешенством собаки, изо рта Руми лились токсичные мысли и слова. Настолько токсичные, что точно аукнутся ей в ближайшем будущем и за которые уже начала грызть совесть, но ничего с собой делать ей не хотелось. Да и что она уже может сделать? — Вкусные у тебя наверное волосы, а? — не отвечая, Тенко засунул остатки еды в рот и снял резинку с запястья, уже потянувшись собрать пепельные волосы, однако Руми оттолкнула его руки и сама завязала низкий хвост.        Присев перед мальчишкой на колени, с помощью салфетки она стёрла дорожки слёз и кусочки риса с его щёк. С набитым ртом Шимура больше походил на хомяка, который что-то украл и отчаянно пытался это скрыть. Уголок губ дрогнул в улыбке и ребёнок, видимо, расценил это как что-то обнадёживающее, потому что тоже попытался улыбнуться, но случайно просыпал несколько рисинок на колени Мируко. Ей оставалось лишь вздохнуть и стряхнуть еду, но внезапно ей на шею напрыгнул с объятиями мальчишка.       Кто же знал, что в его голову взбредёт наброситься на Руми Усагияму, бывшую героиню, натасканную на самозащиту? Впредь придётся думать о том, как себя вести, чтобы не валяться на брусчатке с расквашенным носом. — Сильно ударился? — помогая подняться, девушка цыкнула, вытащила из кармана платок и прижала к его носу. — Нет… — Не заводи глупых привычек кидаться на людей. В первую очередь на меня, иначе расквашенным носом не отделаешься. — Мне кажется, я итак…

***

— Руми, со мной всё правда в порядке, не переживай! — Никто не переживает.       Тенко поджимает губы, кидает взгляд на дрожащую ладонь Мируко и виновато чешет голову. Таксист странно косится на них, а голову мальчика снова начинает сдавливать болью. Глубоко вдохнув, Томура надел солнцезащитные очки и отвернулся к окну, положив руку на другую, с которой буквально пятнадцать минут назад сняли утягивающие бинты.       Мируко было по-настоящему страшно и стыдно за то, что она сломала руку мальчишке. Если бы не близкое расположение больницы, то кость срослась бы неправильно.       ≪Здорово, его тебе дали под строгий контроль, а ты, умница-красавица-спортсменка, ломаешь ему руку. Молодец, Мируко, истинный герой!≫        Внутренний голос настойчиво корил за содеянное и ни на какие компромиссы идти не собирался, подогревая чувство вины до бурления и покрасневших щёк. После того времени, что они провели вместе, ей и так с трудом удавалось убедить себя в том, что он угроза не только ей, но и всему миру, а теперь и вовсе никак не получалось, потому что с какого-то чёрта она чувствовала вину!       Разум потихоньку отказывался верить, что этот мальчик и есть Томура Шигараки, который лишил её руки и ноги. Руми злилась на себя и только. Она будто начала блуждать в зеркальном лабиринте — куда не подайся, везде противоречивости, с которыми она согласна, но которые никак не связаны логикой. Ей оставалось только считать дни до окончания роста Тенко, чтобы наконец-то разобраться с происходящим.