Sing To Me

«Любовь и заметки на полях»

      Книжный магазин на углу Портобелло-роуд был старомоден до очарования. Скрипучие полы, запах старой бумаги, желтоватый свет ламп и шелест страниц. Это всё, что любила Ева. Когда она открывала этот магазинчик, то мечтала создать уютный уголок для таких же сумасшедших книголюбов, как она сама. Чай, кофе, печеньки, старые томики со стихами и детские книжки с разноцветными картинками — всё было идеально.       Ева работала здесь вот уже третий год. Иногда ей казалось, что книги были единственными в её жизни, кто не требовал от неё быть кем-то другим. На их страницах она находила вдохновение, а когда к ней возвращались довольные клиенты, то сердце наполнялось теплом. Здесь она чувствовала себя на своём месте.       Но больше всего, в своём книжном магазине, ей нравился отдел уценённых книг. Она считала его своим тайным уголком. Там книги пахли временем, пережили десятки рук и были забыты миром. Тут можно было найти пожелтевший роман 1883 года или потрёпанный сборник стихов прошлого века. Это была словно дверь в прошлое, туда, где всё было проще.       Но последние несколько недель этот уют тревожил непойманный злоумышленник! Книжный вредитель! Время от времени на полях старых томов появлялись надписи. Не каракули, не подписи предыдущих владельцев, а аккуратные строчки и цитаты.

«Love all, trust a few, do wrong to none.» «We are such stuff as dreams are made on…» «What a piece of work is a man!»

      Это был Шекспир, но не изданный, не перепечатанный, а написанный от руки. Ева злилась, ей хотелось сказать «спасибо, что карандашом», но это всё равно не делало ситуацию лучше. Кто это был? Кто портил так нежно ею любимые книги?       Иногда это были не цитаты, а размышления, написанные аккуратным почерком. Тонкие философские заметки о времени, одиночестве, любви, и каждый раз в конце был маленький штрих: инициалы Т. Х.       — Кто ты? — злилась она, стирая ластиком очередную надпись. — Почему портишь именно мои книги, именно в моём магазине?       И однажды в пятницу, Ева решила, что с неё хватит. Она обязательно поймает того, кто это делает.       С того дня, она иногда пряталась в отделе уценённых книг, скрывалась за высокими стеллажами и пыталась подкараулить нарушителя.       И вот сегодня вечером, её труд принёс плоды. Сегодня, примерно минут за сорок до закрытия, когда посетителей в магазине не было вообще, Ева затаилась между полками, спрятавшись за стендом с дешевыми биографиями. Часть её, как обычно, смеялась над абсурдом происходящего, часть была напряжена в надежде на улов.       Дверной колокольчик неожиданно звякнул, впуская в магазин лёгкий ветерок. Раздались тихие шаги, а затем высокая фигура появилась между полками. Высокий мужчина в сером пальто остановился у старых шекспировских изданий и достал с полки один томик. Он открыл его, на миг задумался, потом достал из кармана простой карандаш.       Вот он! Книжный вредитель!       — Вот вы и попались, — громко сказала Ева, выходя из укрытия. — Не соблаговолите ли вы, уважаемый посетитель, объяснить почему портите мои книги?       Мужчина вздрогнул и медленно повернулся.       И тут весь мир Евы остановился. Дыхание перехватило, ладони вспотели, зрачки расширились.       — Том?       Глаза. Те самые, от которых она отказалась больше пяти лет назад. Те голубые глаза, которые она отказывалась видеть на экранах кинотеатров.       Том Хиддлстон стоял перед ней с робкой улыбкой на губах. На его лице она могла разглядеть новые морщинки, его волосы стали чуть длиннее и завитки забавно торчали в разные стороны, а в глазах читалась та же нежность, что и раньше. И пальто. Она его помнила, это было то самое пальто, которое она когда-то подарила ему. Её сердце дрогнуло.       — Привет, — тихо сказал он, возвращая книгу на полку. — Прости, если напугал тебя.       — Что ты… — она сделала шаг вперёд, ощущая, как голос предательски надломился. — Что ты здесь делаешь?       Как давно она его не видела? А он её? Прошло так много времени с того момента, как они расстались.       Том на секунду прикрыл глаза, а затем произнёс:       — Шесть лет прошло, — он сказал это почти шёпотом, — время, которое ты назвала истекло.       Ева расстерянно посмотрела на Тома.       Они расстались шесть лет назад. Тогда это казалось правильным решением, а сейчас… Сейчас Ева не знала. Том всегда был голливудским актёром. Популярным, красивым, с харизмой. Но тогда ей было так тяжело… и страшно. Она чувствовала, будто конкурирует за его любовь с многочисленными поклонницами, что конкурирует за время с его бешеным расписанием. Ей казалось, что его чувства не искренни. Ей было страшно от того, что он мог быть с ней лишь из-за привычки, потому что так удобно. Спокойно и без лишний тревог.       Но вот Том снова стоял перед ней и смотрел в её глаза. Он до сих пор помнил, как ранили тогда его её слова. Он видел тогда страх в её глазах и то, с каким отчаянием она доказывала ему, что найдёт кого-то лучше, кого-то кто сможет полюбить её по-настоящему. Тогда Том отпустил её. Не мог видеть, как та единственная, которая заставляет его сердце биться чаще, мучается рядом с ним.       Перед тем, как она ушла, Том спросил:       — Но если нам суждено быть вместе?       — Если через шесть лет я всё ещё буду одна, то может быть, тогда… тогда будет суждено… — ответила Ева и захлопнула за собой дверь.       С тех пор Том ждал. Его сердце болело, но он изо всех сил старался стать лучшей версией себя, он следил за Евой через соц. сети, спрашивал у общих друзей как она, не нашла ли кого-то, кто смог бы завоевать её…       И вот шесть лет прошло и он уже стоял тут, в предельной близости от неё. Казалось, лишь руку протяни и она снова будет рядом.       — Шесть лет прошло, — повторил Том, — тогда ты сказала, что если будешь всё ещё одна, то мы… мы можем попробовать снова.       Он посмотрел на неё так бережно, что Ева не смогла отвести взгляд.       Что ещё надо было сказать? Почему все слова вдруг потеряли смысл?       — Почему книги? Почему ты писал в них? — тихо спросила девушка.       — Потому что я боялся к тебе подойти, — пожал плечами Том и грустно улыбнулся. — Я не знал захочешь ли ты видеть меня или говорить со мной. Эти книги, — он обвёл взглядом ближайшую полку, — были способом общаться с тобой.       Она опустила взгляд и предательская слеза покатилась по бледной щеке.       — Я тогда испугалась, Том, — Ева тяжело вздохнула, чувствуя как сердце снова рвётся выпрыгнуть в руки к Тому, — Я не могла соревноваться с твоей славой. Мне казалось, ты любишь… не меня, а саму идею любви. Ты был слишком правильным.       — А ты была единственной, кто видел меня настоящего. Единственной, кого я когда либо любил и люблю до сих пор. И мне было чертовски больно отпускать тебя…       Он приблизился.       — Прости, что не остановил. — Том осторожно коснулся её щеки, смахивая большим пальцем горячую слезу.       — А ты прости за то, что не верила тебе, — девушка подняла глаза. — За то, что предала наши чувства.       Их взгляды встретились впервые за долгие годы, и в них было столько невысказанного и столько чувств, что даже дыхание перехватило.       — Я всё ещё здесь, — прошептал Том и, взяв её ручку в свою, приложил к своей груди. — Всегда был здесь, — его сердце билось под её ладонью. — И оно всегда было здесь для тебя. Билось для тебя. Ждало тебя.

***

      Позже, когда магазинчик был уже закрыт для посетителей, а Ева, с глупой улыбкой на губах и раскрасневшимися щеками, собирала свои вещи, Том стоял, облокотившись на прилавок, и держал в руках старую книгу.       — Ты всё ещё пишешь на полях? — Ева укоризненно посмотрела на мужчину, но в её глазах уже играли весёлые искорки.       Он улыбнулся и протянул ей потрёпанный томик.       На первой странице было написано:

«When I saw you I fell in love, and you smiled because you knew.»