неудачная картина любви

      Твоё учащенное дыхание, наверное, слышно всем, кто следит за звуком, пока ты надеешься, что колонки и минимум света скроют твоё потерянное состояние.       Опять.       Всего лишь выступление двух коллег, с одной дуэтной песней, после которой тебя просят остаться до конца. Остаться, что бы поговорить.       Остаться, что бы снова уснуть обнаженными в обнимку, укрываясь пледом, который пропитан её духами.       Остаться, что бы еще продлить вашу встречу.       Остаться, что бы разойтись по утру.       Ты сидишь в своей гримерной, перебирая косметику, что бы хоть как то отвлечься от мыслей, которые как ураган мельтешат в твоей черепной коробке, и если верить твоему психологу, то от них лучше не бежать, а принять.       Принять — невозможно.       Потому что нельзя, да и с ума можно сойти, если только позволить себе думать, особенно сейчас. Но все помады, которые уже были рассмотрены тобой по пять раз, настойчиво просят оставить их в покое и наконец-то проанализировать всё происходящее. Все фрагменты выступления выглядят как кусочки пазла, который, если соберешь, выйдет прекрасная картина любви. Скрытой от всех глаз и слов.       Неудачная картина любви.       Её руки, мягко обволакивающие шею, её губы и дыхание возле ключиц, когда она медленно склоняет голову над твоим плечём. Её взгляд, пронизывающий слишком заметной интимностью, будто ей всё равно, что на вас смотрят тысячи людей, не сводя взгляд с экрана.       А ты ведь предупредила, что на выступлении будет муж. А ты ведь знала, что ей, мягко говоря, похуй. А ты ведь знала, что не сможешь сдержаться, ощутив её рядом.       Звонишь мужу, предупреждая, что бы он ехал домой без тебя, ибо вам с Тиной нужно обговорить рабочие моменты, и слышишь на том конце провода приглушенный смех Вала, который повторяет слово «рабочие» как заевшая пластинка, и сама не веришь, что так глупо обманываешь самого дорогого тебе человека. Пока ты пытаешься, как то свести разговор к нейтральной теме про сына, дверь гримерной открывается, а в проходе появляется до боли знакомый силуэт. Тина закрывает дверь, и подходит ближе, пока твой суженый даёт какие то глупые наставления о том, во сколько тебе нужно быть дома.       Злишься.       Опять этот контроль.       

***

      — Я приеду, как освобожусь, не нужно мне указывать. Уложи Даню спать, он и так устал за сегодня, — нервно произносит Юля, и сразу утихает, как только рука Тины касается её, переплетая пальцы.       Нервно сглатывая накатывающую агрессию, Юля шепчет «Пока», и кладет трубку, отводя взгляд в сторону.        И когда она стала такой смелой девчушкой?       Тина мягко и устало улыбается, придвигаясь к ней всё ближе, и перехватывая её руки, пока брюнетка следит за каждым движением.       На сцене ты не стеснялась, Тин.       Руки блондинки заметно подрагивают, когда она касается талии Саниной, а глаза непрерывно бегают по телу, в поиске пристанища. Подумать только, что уставшая Тина Кароль подходит к Юле после тяжелого концерта, прижимается всем телом и утыкается носом в шею, ибо только в ней находит покой, пока пальцы брюнетки во всю перебирают золотистые пряди.       Сдается первой, поднимает голову Тины к себе, и нежно целует пухлые губы оставляя на них след своей алой помады. Она аккуратно усаживает блондинку на столик, убирая с него косметику, а сама непроизвольно блуждает взглядом по податливому телу.       Кароль ногами обхватывает бедра Юли, прижимаясь еще ближе, от чего платье поднимается выше, а Санина вздрагивает от желанной близости, впиваясь в внутреннюю часть бедра своими острыми ноготками.       — Классно выступили, — где то между поцелуями и томными вздохами, произносит Тина, рукой пробираясь под топ Юли, дотрагиваясь до груди, пока тело ломит от желания. И если на сцене, Санина пыталась удерживать контроль и не поддаваться на провокационный флирт своей любимой подружки, то в гримерной берет всё в свои руки, а точнее всю Тину. Снимает с нее платье, пока Кароль податливо приподнимается, давая рукам Юли полную свободу.       Брюнетка хватается за шею Тины так, будто это её последний шанс спастись, и губами припадает к ключице, обводя языком выпирающие косточки. Она отдает всю себя этой женщине, когда в очередной раз с непроизвольной нежностью касается губами шеи, и шепчет слова любви. Хотя иногда эту шею хочется сжать как можно крепче. Удушить от любви и невозможности себя контролировать рядом с ней. Тина восторженно охает, как только рука Юли спускается к низу живота, и совсем не стесняясь она перехватывает руку рокерши, засовывая её под ткань насквозь промокшего белья.       Санина улыбается, шипит куда то в шею Тины, утопая во влаге, пока Кароль нервно поддается вперед, стараясь не сойти с ума от факта того, что Юля снова с ней. Пару круговых движений и издевательств, и блондинка уже непрерывно постанывает на ухо, повторяя имя возлюбленной. И Юля до сих пор не может осознать как они дошли до момента, когда певица шепчет ей не слова их дуэтной песни, а её имя, которое чередуется с «моя девочка» и «не останавливайся». Но такая трансформация их отношений очень даже ей симпатизирует и по новому заводит. Тина пытается поймать губы брюнетки, что бы подарить им еще один поцелуй, а когда этого сделать совсем не получается, страстно впивается ногтями в упругие ягодицы, и тянет на себя. Приподнимая взгляд на Юлю, она полностью теряет самообладание в этом синем океане, который, как ей кажется, сейчас бушует от возбуждения и влюбленности. Да, Тина в них видит влюбленность. Она всегда отличала похоть от любви, на нее смотрели по разному, но так как делала это Юля, не делал никто. Она может тысячу раз рассказывать и внушать себе, всей стране, что ничего не чувствует, но в этот момент Тина уверенна, в неё до беспамятства влюблены. Их губы соприкасаются, когда рокерша притягивает к себе голову Тины, и страстно целует, покусывая губы народной, оставляя на них свои следы. Кароль в тысячный раз узнает, что такое hardkiss, а всё её тело пронизывает оргазм, когда Юля нежно смотрит в глаза, и задает пальцам быстрый темп. Ибо знает, как сделать так, что бы тело певицы получило максимальное удовольствие.       Тина снова и снова цепляется за плечи Юли, и громко стонет на ухо, пока Юля держит в руках её подрагивающее тело. И если соглашаться на совместные выступления, то только с таким концом.       

***

      Они не видятся после этого три недели, и звонки со стороны Юли, после их встречи, прекращаются. Тина уходит в работу, а только ночами нервно проверяет страничку Саниной и их диалог, в надежде, что их тишина ей просто приснилась. А там, как в старой сказке, ничего нового, лишь проигнорированное «Доброй ночи» и «Я скучаю». Всё это отзывается молчанием, но не получить ответ — это тоже ответ. Вещь, которую Кароль поняла не сразу. Лишь тихий стук в дверь вагончика на очередном концерте, заставляет её сердце содрогнутся, зная кто за дверью.       От встречи глазами становится не по себе, и в этот раз они обходятся без объятий. Визажист Тины быстро покидает гримерную, оставляя коллег наедине, пока каждая пытается подобрать слова.       — Почему не приезжала? — совсем неожиданно спрашивает Кароль, а её голос почему то ломается от напряжения.       — С Валерой была.       — А, точно. Прости, я иногда забываю, что у тебя есть муж.       — Перестань.       — Красивая фотосессия.       — Что?       — Красивая семейная фотосессия.       Юля поднимается с дивана, подходит к столику, за которым сидит певица, и наклоняется к ней, обнимая за плечи. Тяжело вдыхает её аромат волос, и целует в висок, а в глазах ещё никогда не было так холодно. Тина чувствует касания пальцев, которые заметно подрагивают, а потом поворачивается к брюнетке и боится поднять взгляд, лишь бы хоть как то оттянуть решающий разговор.       — Я не могу так, Юль.       Смотрит на Санину, а ногти до боли впиваются в кожу, пытаясь заглушить переживания. Рокерша давно заметила такую привычку у старшей, и по этому берет её руку в свою, нежно поглаживая. Она ненавидит когда Тина причиняет себе боль, но по иронии судьбы, сама же наносит ей раны. Как глупо.       — И я. Но без тебя тоже не могу, Тина.       — Нет, Юля. Это не ты останешься одна в пустом доме, после того как единственный человек, которого ты смогла полюбить, уезжает, оставляя свою футболку. Это не ты смотришь на вашу фотосессию, а после винишь себя за то, что влезла в семью. Это всё переживаю я. А ты можешь жить спокойно.       — Не смей так говорить.       — Иначе что? Уйдешь от меня к своему мужу? Иронично.       — Ты не знаешь, что я чувствую.       — Раз ты решила всё прекратить, значит догадываюсь.       — Я не могу по другому.       Юле холодно, до жути холодно, от всего, что происходит, а в душе как никогда пусто и темно, в рассудке полный туман, и попытки найти хоть какое то решение четны. Юля не знает как отпустить. Юле без нее никак. Ей всегда без неё было никак.       Бо їй завжди було без неї мрячно.       И не только тогда, когда в Киеве идет дождь.       Но выбор был уже сделан, и если честно, его никогда не было. Тина с самого начала была в проигрыше, хоть и всегда любила выигрывать. Она брала все желанные награды, но самую желанную её единственную, непревзойденную, ей никак не получить. И с самого начала, она знала, что обречена на провал.       На что ты рассчитывала, влюбленная дура?       — Я тебя поняла.       — Тина.       — Спасибо, что дала себя полюбить.       Юля тянет к ней руку, по привычке заправляя золотистую прядь за ухо, и мурашки бегут по коже, будто она касается её в первый раз. Тина ловко перехватывает руку брюнетки, не давая возможности продолжить касания, и закрывает глаза от боли, которую остро ощущает где то под ребрами.       Тина никогда не просила выбирать её, но всегда мягко улыбалась, думая, что когда то они с Юлечкой вместе полетят на отдых в страну мечты, или же, когда Санина по утрам готовила вкусные блинчики, рецепт которых Тина записала себе и даже пыталась приготовить Вене.       Не то.       Казалось, что в такие моменты, они попадали в другую реальность, где не было не единого препятствия для счастливой семейной жизни, а лишь объятия, поцелуи и разговоры за чашкой чая.       Но Юле всегда нужно было возвращаться домой, и только лёгкая грусть оставалась неизменной, в момент когда брюнетка целовала пухлые губы, и шептала «Я буду скучать», а покидая дом Кароль, часто забывала свои вещи. Знак того, что обязательно вернётся, и снова этот дом будет наполнен любовью.       И возможно, этот момент прощания, Юля будет вспоминать тысячу раз, и жалеть, что не сказала самого главного, что тоже её полюбила.       А пока, она просто молчит, видя как в глазах напротив накапливаются слезы, а после блондинка выходит из гримерки, забирая с собой вещи. Юле физически не хватает сил сдвинуться с места, как то ухватить её и прижать к себе, хотя бы на минуту, хотя бы в последний раз.       От крика в голове срывает крышу.       Я говорила о тебе 15 лет назад, 10 лет назад, каждый год болела за тебя на премиях, и радовалась как девочка, когда ты брала первые места, я говорила о тебе даже когда стоило бы молчать. Я говорила о тебе после нашего дуэта, я говорю и сейчас. Разве тебе не понятно, что ты всегда будешь во мне, Тина?       Вместо этого, она видит своё отражение в зеркале, которое уж точно не вызывает никакой радости. Придется натянуть улыбку, выйти из гримёрной, поцеловать мужа, дать интервью о том, что всё в жизни прекрасно, и молчать про то, к чему привел женский дуэт.       Самый желанный женский дуэт.       Я всегда мечтала о тебе, Тина.       И главное, случайно не зарыдать на каком то интервью о том, что по ночам в своих снах она видит чужие глаза, и образ любимой женщины из головы не выходит какой год. Она отчетливо вспоминает тот момент, когда Егор, который до этого хранил молчание, вдруг, после вида Юли в гримерной танцев, с потекшим макияжем, тихо спросил:       — Вернувшись назад, зная сколько головной боли, слез и терзаний принесет тебе этот дуэт, ты бы на него согласилась?       Определенно, да       Но пока в голове бардак, сердце невольно кричит об обратном, и она его почему то слышит, не смотря на шум мыслей. И всё что было до этого, все бессонные ночи, томные поцелуи, сумасшедшие касания и тысячи слов, кажутся ей до боли правильными, будто так всегда было и должно быть.       Будто Тина это то, что оставлять ну никак нельзя, даже если она появилась в твоей жизни так же неожиданно, как и сейчас ушла из нее.       Ей нужно всё сказать. Даже если после этого они не будут смотреть друг другу в глаза, а совместные, и так редкие, выступления полностью сойдут на нет. Даже если после этого ничего кроме немого «привет» из уст Кароль звучать не будет, а Юля вычеркнет их песню с концертной программы, что бы просто не сойти с ума. Саниной как никогда нужно все рассказать, и впервые слова ей так нужны. Слова, от которых бежишь много лет, а потом они просто вылетают наружу, и сносят всё на своём пути, и если они убьют всё, что между ними было, значит так и должно произойти.       Ноги неведомой силой срываются с места, и она уже сама не понимает, как бежит за силуэтом впереди, обгоняя людей, на которых, если честно, сейчас стало абсолютно всё равно. Её ведёт мощный шлейф духов, и очертание уже выученного тела, которое пытается скрыться от лишних глаз. И Санина клянётся, что с жизни так быстро не бегала, даже на уроках физкультуры, где она была лучшей ученицей.       Наконец-то она приближается к объекту своего обожания, будто пробежала марафон, и Тина — её приз. А ещё Тина её головная боль, любовь всей жизни и бесконечная вселенная, которую Юля покорила однажды своим взглядом, руками и обещаниями в три часа ночи, а потом кинула и оставила одну на её млечном пути. Словно ни разу не видела её полностью, словно никакого полета в космос и вовсе не было.       Юля хватает Тину за руку, разворачивая к себе, замечая перепуганный взгляд и потекшую тушь, которую в полумраке брюнетка всё-таки разглядела. И чертовски сильно сейчас она ненавидит именно себя, ведь позволила своей любимой лить слезы о них, о их законченной истории. Брюнетка не говорит ни слова, а лишь притягивает Тину к себе, обхватывая руками её лицо, что бы никуда не убежала.       И целует.       Целует искренне, растворяясь в нежных губах, вздохах и дыхании. Отрывается на секунду, смотрит в голубые глаза напротив, улыбается от того, что снова касается уже родных губ, а потом пытается вытереть тушь с щек, хотя самой понадобилась в этом помощь. Снова впивается в губы, и Тина отвечает на поцелуй, прижимаясь к Юле всем телом, пока языки сплетаются воедино.       И если весь мир уходит из-под ног, а тело в сотый раз покрывается мурашками, есть ли смысл отпускать того, кто даже в холод может доводить до кипения твою кровь и зашивать душу, когда казалось, что ремонту она уже не принадлежит.       — Ты же знаешь, что я люблю тебя? Ты же знаешь…