Ours is the Fury

      — Тергео, — произнесла Холли, и вся грязь с оконных стекол исчезла буквально по мановению волшебной палочки.       Жаль, окон было под сотню.       Она вздохнула. Очевидно, существовал более простой способ уборки, но после экспериментального Тергео Максима — тогда это показалось хорошей идеей — ей пришлось восстанавливать исчезнувшее окно. Панические Репаро и Фините не дали результата, и теперь в бывшей обители Клювокрыла, а до него спальне мадам Блэк, зиял пустой проем. Хорошо, что после гиппогрифа комнату сложно было испортить сильнее.       Холли могла понять, почему само стекло попало в разряд грязи: его не мыли целую вечность, а изготовили и вовсе на заре становления производства. То же касалось деревянных створок, иссохнувших, с облупившейся краской, издающих пронзительно высокий скрип при попытке их открыть. Они действительно нуждались в замене.       Как и многое в доме.       Санузел на хозяйском этаже? При попытке открутить вентиль он остался у нее в руке. Комната Ориона Блэка? Роскошная штора из паутины колыхалась без намека на сквозняк. Холли лишь надеялась, в ней обитали не столько крупные особи, как внизу. Она с самого утра корпела над приданием приличного вида всего паре помещений, но очевидно проигрывала.       Присев на край кровати, Холли тут же вскочила: поверхность под ней пришла в движение. Она не хотела знать, что именно обосновалось в матрасе, и лишь порадовалась, что оно либо не имело зубов, либо не успело ими воспользоваться. Неудачная попытка передохнуть лишила ее последних ростков энтузиазма, и Поттер поплелась вниз, уставшая, огорченная, но не сломленная до конца.       И, разумеется, ровно то же время выбрал Риддл для обеда.       Холли старательно игнорировала вопросительный взгляд, адресованный ее растрепанному виду. Попробовал бы сам уворачиваться от озверевших от долгой безнаказанности членистоногих! Дом активно сопротивлялся новым порядкам.       — Нужна помощь?       Небрежное предложение, сделанное наверняка в качестве издевки, переполнило чашу терпения. Холли крутанулась на пятках, да так, что заплетенная коса хлестнула по щеке, и зло сказала:       — Отвали!       Риддл, этот моральный урод, усмехнулся, забавляясь над ней, и невозмутимо вернулся к обеду. Колбаски с пюре и горошком? Чертова слюна не замедлила себя ждать. Украдкой сглотнув, она посетовала на активность, спровоцировавшую голод. А ведь всю прошлую неделю она жила на воде и хлебе.       Живот, как назло, заурчал.       — Можешь положить себе, — милостиво разрешил Риддл. — Я рассчитывал на несколько порций.       Сначала она хотела гневно отказаться — кому нужны его подачки! — но аппетитный вид колбасок в противовес надоевшей ветчине с хлебом и помидором заставил передумать. Потом она решила, что это честное разделение: ее продукты и его усилия. Но от комментария не удержалась:       — Так ты еще и повар?       Яда в голосе хватило бы на целого слона. Риддл же неспешно прожевал и ответил:       — Талантливый человек талантлив во всем.       Она сжала челюсть, чтобы не скрипеть зубами. До чего самовлюбленный и наглый тип! Даже без воспоминаний.       Тут она поморщилась непрошенному уколу совести и уткнулась в свою тарелку. Первый же укус вознес на вершины пищевого оргазма. Каким бы психопатом он ни был, ничего вкуснее она не ела со времен возвращения из Хогвартса.       — Чем занимаешься сегодня? — светским тоном осведомился Риддл.       Холли поперхнулась. Ей в страшном сне не могла присниться совместная трапеза с Волдемортом под мирную беседу. Это даже звучало абсурдно.       Она выразительно промолчала. Он только усмехнулся и перед уходом даже поблагодарил за компанию.       И вымыл за собой посуду.       Черт.       Холли обхватила голову руками и испустила страдальческий стон. Он так ловко обряжался в шкуру образцового ученика, что вчерашний проблеск истинных эмоций впору было принять за галлюцинации. Такой Риддл бесил особенно. Буквально вымораживал одним своим существованием. Слишком… идеальный. После встречи с боггартом он был совсем другим.       Интересно, боялся ли он смерти неосознанно, из-за трехлетней комы и полусуществования в дневнике, или этот страх родился еще в школьные годы? Гермиона как-то негодовала, что Вторую мировую волшебники пережили без потерь из-за наложенных на магические кварталы и дома чар, но Риддл, проводивший, по его собственному признанию, летние каникулы в магловском приюте, был лишен привилегии не ведать ужасов войны. Бомбежки, голод, тотальная нищета — его детство никто не назвал бы счастливым. Потому ли он вырос лишенным сочувствия эгоцентриком, готовым на всё ради собственных целей? И при этом отчаянно страшащимся смерти…       Холли тоже боялась. Что бы ни говорил Дамблдор[1]. Вот только потерять дорогого человека оказалось страшнее и больнее, чем рисковать самому. Она тысячу раз шагнула бы за Сириуса в Арку. Как и он для нее.       Слезы сорвались с ресниц на стол. Холли, всхлипнув, сгорбилась, подобрав ноги и уткнувшись лицом в ладони.

* * *

      Перед входом в библиотеку она сделала глубокий вдох и сказала себе, что присутствие Риддла ее не смутит. Не собиралась же она бегать от него всё оставшееся до школы время? Глупо и нецелесообразно. Муди и Дамблдор считали, что смогут предугадать действия Волдеморта по образу мышления его юной версии, так что ей бы тоже не помешало использовать шанс и узнать его получше.       То есть не его самого, а как он действует и реагирует. Проявляет эмоции. Что делает, если зол, напуган, торжествует. Холли пока не знала как, но была уверена, что сможет использовать свои выводы против него.       Риддл поднял голову, глянул без интереса и вернулся к чтению. Ее книги так и лежали на столике, и Холли подошла, чтобы взять с собой парочку, но томиков было много и все как на подбор тяжелые, а Риддл казался довольно сосредоточенным. Поколебавшись, она забралась в кресло и открыла жизнеописание приключений какой-то бедовой волшебницы, доказывающей отсталость маглов из-за неспособности к аппарации. Суть поставленного ей эксперимента сводилась к путешествию из одного конца Англии в другую без применения магии для сокращения пути. Вынужденная ночевать, мыться и питаться в самых экстремальных условиях, в своих «Воспоминаниях о…» она упоминала впечатляющее количество бытовых заклинаний, которые применяла для комфортного размещения. Холли особенно впечатлили чары быстрого пищеварения — когда неудобно отказываться от предложения разделить трапезу, но есть риск почувствовать недомогание — и чары для безопасного хождения по углям.       И хотя она пропускала целые абзацы текста, те, где автор писала о глупых маглах и их привычках, в целом было интересно.       На странице с заклинанием для очистки ворса Холли сделала закладку и достала палочку. Несколько раз повторила движение, изображенное в книге, проговаривая про себя словесную формулу. О Риддле она и думать забыла, благо он совершенно ничем себя не проявлял, и потому, услышав его голос, дернулась.       — Ты неправильно делаешь.       С конца палочки посыпались искры. Холли вскочила на ноги и принялась затаптывать огненные точки на полу. Про Фините она вспомнила уже под конец. И максимально возмущенно посмотрела на причину всего беспорядка.       — Чего?!       — Неправильно рисуешь угол, — спокойно пояснил он. Откинувшись на спинку кресла, Риддл как-то умудрялся держать спину и производить впечатление скучающего джентльмена. В этой классической одежде, с его устаревшей прической и книгой на коленях, да еще в декорациях начала двадцатого века он казался сошедшим со страниц какого-нибудь романа Джейн Остин.       — Да неужели, — с сарказмом протянула Холли. — А ты, разумеется, спец еще и в бытовых чарах?       — Не нужно разбираться в бытовой магии, чтобы видеть ошибки в символах, — сказал он так же небрежно. — Принципы построения заклинаний одинаковы для всех разновидностей чар. И ты делаешь угол очевидно недостаточно острым.       От его учительского тона она на стену лезла. Только упреков от Волдеморта ей не хватало!       — И откуда ты это знаешь? — поинтересовалась Холли с обманчивым миролюбием. — Кто объяснял тебе принципы построения заклинаний, мм? — И, не давая ему опомниться, с лживым сожалением добавила: — Ах да, ты же не помнишь.       Укол попал не в бровь, а в глаз. Весь ореол безмятежности мигом слетел с него. Риддл сжал челюсть, да так, что заиграли желваки, встал и направился к выходу.       К своему стыду, Холли отступила, чтобы убраться с его пути.                                   [1] Для высокоорганизованного разума смерть — это очередное приключение. (ГП и ФК)