Ты – холодный Питер, но в тебе можно согреться

Сегодня странный, тягучий день, занятый рутиной, но кажущийся ужасно неповоротливым. Как будто все дела, даже привычные, не удаются, все раздражает. Лера на тренировке отмахивается ретроградным Меркурием – ее тоже ведет, удары летят мимо. Заканчивают все пораньше, разбредаются – Лера домой, они с Серым по углам. Вроде не ругались, но из них двоих с эмпатией получше у Олега, поэтому он наблюдает и прикидывает, с какой стороны подойти. До самой ночи не пересекаются почти, только перед сном приходят теперь уже в общую спальню, укладываются каждый на свой край. Серый все еще в своих мыслях, и говорить перед самым сном так себе идея, но на завтра это откладывать нельзя. Олег гасит ночник со своей стороны, ждет пару минут для приличия, потом все же подкатывается, обнимает со спины, ногу между его ног просовывает. Теперь точно не сбежит. Но Серый молчит, надумал что-то опять. – Нам придется поговорить, – шансов на отступление Олег ему не оставляет. Напряженная спина не обещает легкого пути. Серый молчит с минуту. – Почему ты… Почему только сейчас? Олег над этим особо не думал. Потому что боялся потерять его? Так испугался, что тот приехал за ним на склад, словно его жизнь не имела значения, а его – Олега – была важнее всего. Или Олег так боялся потерять себя и хотел урвать хоть кусок недостижимого, несбывшегося счастья? Олег не знает. – Иначе ты бы меня бросил еще в две тыщи шестом. Молчат, каждый свое прошлое вспоминает, когда разошлись разными путями. – Мы все равно общались все это время. – Серый. Отношения на расстоянии работают только с родителями, – специально добавляет в голос суровости. Трясутся от смеха оба, наконец, отпускает. Шутки про родителей для детдомовских – всегда отдушина. – Я… – вздыхает, молчит напряженно. Олег его целует в затылок, подбадривает, хотя у самого тоже теперь давит грудину из-за неповоротливых мыслей. – Я бы все равно тебя не оставил. Серёжа хватает его за пальцы, подтягивает ладонь повыше, прижимает к себе. Вздыхает как-то обреченно, всю тоску вкладывает в этот вздох. – А я бы тебя не бросил.