Future

Шесть лет. Сегодня ровно шесть лет как мы с Томом вместе. Мой публицист сказал написать об этом небольшой пост в инстаграм. Я уже второй час держу телефон в руках, а в голову лишь приходят слова "одиночество", "скорбь", "грусть". Если честно, я не помню наши последние годы. Память стёрла их, будто желая уберечь меня от еще больших душевных терзаний. Когда мы познакомились, я была начинающей актрисой. Во мне было столько девичьей озорливости, кокетства, что, как говорил Том, у него просто не было возможности не влюбиться. Он был обходительным, харизматичным и невероятно притягательным, будто сошел со страниц моих любимых романов девятнадцатого века. Мы оба актёры. Я больше известна как актриса второго плана. Том же никогда не рассматривал роли ниже главных. Так и в отношениях. Мне, как и многим женщинам хотелось быть женой, завести ребёнка, ведь четвёртый десяток разменян ещё два года назад, но похоже Тому это было не интересно. Я сомневаюсь, что ему интересно хоть что-то кроме театра, кино и шумных вечеринок. За эти годы он сломал меня. Я смотрю в зеркало и вижу женщину, которой уже все равно. Ведь я всегда подстраивалась под то, что говорил мне он и его публицист: реже встречаться с друзьями-мужчинами, ведь это вредит репутации Тома; перестать рассказывать непристойные шутки, ведь Тома перестанут приглашать на глубокие роли; исключить мучное, сладкое, острое, солёное, жирное, мучное и алкоголь, ведь тогда мы выглядим недостаточно гармонично. Или, как я сказала про себя,-недостаточно хорошо для Тома. Естественно к нему ограничения никак не относились. Он же блядский эталон! Я впервые за много лет позволила себе сказать нецензурное слово даже в мыслях. Я часто встречала статьи о себе: как Том Хиддлстон из гадкого утенка сделал прекрасного лебедя. Если бы кто-то знал, что за этим стоит. Но я с этой ношей один на один. И самое-то обидное-чем больше метаморфоз мне приходилось проделывать с собой, тем холоднее становился ко мне Том. Забавно, правда? Люди эгоистичны по своей природе и не привыкли ценить всё то хорошее, что делают для них. Поэтому для публики мы самая крепкая пара Голливуда, а друг для друга-чужие люди. Но люблю ли я Тома? Если убрать всё и оставить просто двух людей. Конечно да. Нам просто нужно поговорить, привнести романтику, сходить на свидание, начать заниматься сексом чаще, чем несколько раз в год! Возможно я редко говорю ему, что люблю? "Но и он тебе такого давненько не говорил!" - подзудило сознание. Плевать! Я скажу первая! Точно! Я открыла переписку со своим публицистом и воодушевленно чуть не пропела голосовое сообщение: - Лейси, не моё это! Ты ведь публицист! Но обязательно напиши, что сквозь годы любовь существует и несказанно греет сердце среди темных тучь реальности! - Я счастливо провернулась вокруг своей оси и, кинув телефон на кровать, побежала в номер Тома. У нас проходила премьера совместного фильма, и вот мы колесим по всему миру, даём интервью, приуроченные к показу киноленты. Сейчас мы в Германии, Мюнхен. Живём в разных номерах, лишь потому что так было удобнее. Мне ведь приходилось вставать раньше, а Том любитель поспать до обеда. И вот я бегу, окрыленная любовью, думая сколько приятных и нежных слов скажу ему, раскрываю не до конца прикрытую дверь своего возлюбленного, и моему взору показалась картина, как Том, мой любимый милый Том, буквально выёбывает все силы из моего публициста с такой страстью и отдачей, крепко обхватив рукой ее волосы на затылке, оттягивая их на себя, чтобы заключить её в рваный от ритма поцелуй. Всё рухнуло. Вместе с моей душой. - Можешь не писать пост, Лейси. - спокойно сказала я. Том перевел на меня красное лицо, его глаза расширились от ужаса, смотря в мои, полные боли. - Прошу прощения, что отвлекла. - Я хлопнула дверью и побежала к лифту. - Марли, подожди! Дай я всё тебе объясню! - но мне было не интересно слушать, что он мне скажет. Я вбежала в лифт и хаотично нажимала на кнопку вестибюля, чтобы эта чёртова дверь скорее закрылась. Спустившись вниз, я выбежала и фурией полетела на улицу. Увидев машину, я нераздумывая села в неё и крикнула водителю: - Быстрее, прошу! Пожалуйста, увезите меня отсюда! - Дважды повторять не пришлось, водитель резко дал по газам, отдаляясь от ненавистного отеля. Слезы ручьём текли по щекам, а я склонилась к коленям в беззвучном плаче. - Мэм, куда Вас отвезти? - Везите, куда хотите. - Вам сейчас неплохо было бы в бар. Я знаю одно хорошее местечко. Но в начале умыться, а то уж больно заплаканная. - Я не... - я хотела сказать, что не пью, но затем осеклась. Запретов больше нет. Пью, блять! Я ещё как пью! - Хорошо. Я могу попросить Вас зайти в магазин косметики и купить мне тушь, помаду и салфетки для снятия макияжа? Я заплачу. - Не надо мне Ваших денег. Негоже с расстроенной девушки деньги брать. - он остановился возле магазина Сефора и вышел оттуда через десять минут с целым пакетом косметики. - Я знаю, что девушкам нужно гораздо больше, чем тушь и помада, чтобы выйти в свет. А ещё я купил Вам воды. - я посмотрела на него с благодарностью. И заметила, что меня подвез мужчина лет тридцати пяти. Он был весьма симпатичен: темные волосы, тёмные глаза. У него явно турецкие или кавказские корни. - Спасибо Вам. Как Ваше имя? - Элиас. - Я протянула ему руку, которую он галантно поцеловал. - Марлин. - Красивое имя для красивой девушки, не так ли? - улыбнулся он. - Что Вы делали возле той гостиницы? - Я должен был забрать кое-какие документы. Не переживайте, я уже попросил, чтобы мне скинули их в электронном виде. - Мне так стыдно! Простите меня! - Думаю, мы можем перейти на ты. - Я улыбнулась и согласно кивнула. - А что же такое могло случиться, что ты в такой спешке покидала отель? - Я немного замялась, но решила ответить честно. - Просто сегодня шесть лет моим отношениям, но только моя экс половинка предпочла провести этот день с моей близкой подругой. Хотя, скорей всего, это просто я узнала об этом сегодня. Ведь у нас уже давно всё не гладко. - Элиас задумчиво покачал головой. - Тогда нам следует отметить это! Сегодня день, когда очаровательная Марлин сняла с себя оковы груза лжи и предательства! - Охуенно звучит! - я поспешно закрыла рот обеими ладонями. - Прости пожалуйста! Я...я... - и тут я вновь осеклась... - я могу при тебе говорить слово охуенно? - Элиаса позабавил данный вопрос. - И слово пизда-тоже. - улыбнувшись ответил он. Я рассмеялась от абсурдности и какого-то нового чувства свободы и счастья, что расцветало как кустик хрупкой розы сквозь разбитый горшок жизни.