I love you, Ani. I do.

      Что он делает?       Определённо не то, что ему следует.       Он должен быть на передовой, на флагмане. Участвовать в брифингах, разрабатывать стратегию, возглавлять поиски мятежников... Как у Главкома Имперскими Вооруженными Силами, у него теперь было множество важных обязанностей. И вместо того, чтобы выполнять их, он должен участвовать в цирке, который его мастер называет светским мероприятием. Что ещё хуже, он не мог прийти туда как есть, в своих ситских доспехах. Нет, он должен выглядеть презентабельно. Подходяще. «Ваш новый статус обязывает» — сказал император.       Ситуации совершенно не помогает его врождённое отсутствие вкуса. Как и желания это исправить. И если надеть костюм, заказанный специально для этого случая, он в состоянии, то что делать с волосами, он понятия не имеет. Именно поэтому уже как час он сидит у чёртового зеркала в попытках привести голову в порядок и по ощущениям готов расплакаться. Почему настолько простая задача вызывает у него такое затруднение? Честно говоря, в последнее время все они таковы. Всем в новой империи пришлось много работать, чтобы обеспечить хоть какую-то стабильность. Его мешки под глазами темнее чем когда-либо и это, кстати, тоже проблема. Он не знает как скрыть их. Он не выглядит здорово, при всем желании. И этот шрам...       Он пробует собрать волосы в хвост, но длина прядей неодинакова, и те, что спереди, выбиваются и падают ему на глаза, заставляя раздражённо смахивать их, что, конечно же, не помогает. Его руки дрожат. Его тело. То ли от напряжения, то ли от холода, он не знает, потому что ещё не успел разобраться с климат-контролем в своих новых апартаментах на Корусанте. Вероятно, здесь просто холодно. Также довольно темно. И одиноко.       Тяжело вздохнув и уняв очередной приступ бессильной ярости, он думает, что всё это криффингово дерьмо, и решает подойти к проблеме радикально. Злобно глядя на своё жалкое и уродливое отражение, он достает небольшой клинок из-за пояса. В последнее время в его комнатах собирается много оружия. Так спокойнее. Помогает унять его паранойю.       — Пора избавится от этого. — Говорит он себе.       Странная окончательность его собственного голоса заставляет его вздрогнуть, отчего линия получается неровной. Будто он избавляется не столько от волос, сколько от части самого себя. Но это, конечно, полный бред. Он уже избавился от своей старой личности. Энакина Скайуокера, этого глупого слабака. Он убил его и всё, что было связано с ним. Не так ли? Он Дарт Вейдер.       — Что же ты делаешь? У тебя такие красивые волосы, Эни...       Сердце ЭнакинаВейдера замирает, а воздух, который он вдыхает разрывает его легкие, словно он вновь вдохнул горячих испарений Мустафара. Он не может заставить себя повернуться, несмотря на то, сколь крепко сжимает клинок. Он смотрит на нее через отражение украдкой. Кажется, что если он повернется, она исчезнет, будто её никогда здесь и не было. Но он видит её. Бледным призраком, в темных траурных одеждах, Падме тоже наблюдает за ним и в её глазах такая глубокая печаль. И он знает почему.       — Что ты здесь делаешь? — Выдыхает он сквозь зубы.       — Пришла проводить своего любимого мужа. У тебя сегодня важный вечер, не так ли? Ты так много работал в последние дни. Я так горжусь тобой.       Одна часть его дрожит от её слов, её похвалы, которой он так дорожил, а другая чувствует бегущие по венам ярость и боль. Он практически шипит:       — Любимого мужа? Гордишься?! Давай обойдемся без этого. Ты предала нашу любовь. Ты ненавидишь то, что я делаю. Ты думаешь, что я монстр!       Он отворачивается, отводит взгляд, как последний трус, потому что знает, что её следующие слова могут разрушить его. Или воскресить. И он не знает, чего боится больше.       — Я думаю, что ты запутался. Всю жизнь ты позволял своему страху вести тебя, как позволяешь и сейчас. Ты позволил ему сделать тебя своим рабом.       — Ради тебя. Мне нужна была сила. И я получил её. Для тебя. Но ты отвергла меня. Ты боишься меня.       — Нет, Эни. Я люблю тебя.       Он тоже любит её. Ложь, ложь, ложь... Она ведь лжёт, как и тогда. Всё это ложь, чтобы усыпить его бдительность, как тогда на Мустафаре, она хочет убить его... Она не может любить его, не может любить его, ведь он чудовище монстр убийца он убил их всех стариков детей и женщин предатель он предал всех республику джедаев её он задушил её их собственных детей поэтому это все ЛОЖЬЛОЖЬЛОЖЬЛОЖЬ                                           Треск.       Звук разбивающегося зеркала он слышит как будто со стороны. Сила вокруг него дрожит и дрожит от чистейшей боли, он не чувствует, что может выдержать её давление, и он падает на пол. Там лежат осколки, в которых он видит своё отражение. Его кровоточащие глаза. И он не в силах это сдержать, как и тихие рыдания, падающие с его губ.       Он хочет, чтобы она вернулась.       Но её больше нет.