Прикосновения

Арамис любил руки Атоса - красивые, сильные, элегантные и умелые, они пленяли его взор, его воображение, его тело... Он любил, когда Атос прикасался к нему - будь это обычное дружеское рукопожатие или нежные ласки наедине. В их свидания Атос был ненасытен и бесконечно изучал руками его тело, будто за день успевал забыть его вовсе и теперь узнавал заново. Прикосновения его рук - легковесные, жадные, требовательные ли, пьянили Арамиса без вина, и он подавался им навстречу, с готовностью предаваясь страсти, кипящей в крови Атоса. Арамису льстило то, как он дотрагивался до него - то бережно и трепетно, то смело и алчно, но всегда - исполненный горячим чувством. Тогда Арамис заглядывал в темные глаза и вновь очаровывался любовью, которой дарил его Атос. Налюбовавшись, он целовал его, благодарно прижимаясь губами к его губам теплым ласковым поцелуем. Руки Атоса умели быть и жестокими. Они уверенно держали шпагу, без сомнения направляли удар, пронзая соперника, не поддавались жалости. Они складывались в сильные кулаки и поражали противника, порою ломая кости, выбивая зубы, извергая кровь из разбитого носа, губ, рассекая ударом щеку... В те минуты глаза Атоса сверкали яростью, страшной, исступленной. Арамис сам знал ярость, и он не боялся ее проявлений , тем более, что Атос почти не направлял это чувство на него. В пылу страсти Атос мог прижать его запястья к кровати, слишком сильно стягивая их в захвате, когда брал его в сумраке ночи, мог до синяков прикусывать его кожу, когда целовал его грудь и шею, мог жестоко впиваться пальцами в его бедра, когда мучительное наслаждение доводило до отчаянья... Но, что бы ни случилось между ними, залогом любви была та непоколебимая нежность, которая сквозила в прикосновениях Атоса. И пока Арамис чувствовал ее в легковесных касаниях, которые позволял себе Атос, когда они были на людях - Арамис был спокоен. Он знал что его любят, и ответное чувство грело его грудь, касаясь теплом его щек и заливая их нежным румянцем.