Я плохой, верно?

Я плохой, верно? - Ты мне ещё спасибо скажешь, бездарь. - Укоризненным тоном процедила сквозь зубы женщина. - Тебе дают всё, а ты? Что делаешь ты? Сидишь целыми днями в своей каморке и пялишься в телефон? Все уже смирились с тобой и твоим отвратительным поведением! От тебя никакого толку, зачем я тебя рожала, для этого? - Поток слов прервался коротким стуком в входную дверь. - Мы ещё вернёмся к этому разговору, а сейчас я ухожу. Чтобы к моему приходу всё было готово, понял? - Женщина взглянула на сына и повторила. - Ты меня понял, Ян Чонин!? - Слегка вскрикнула мать пасынка. - Да. - Коротко ответил, совсем, сжавшийся парень, сидящий на своём стуле. Я всё понял. Дверь в комнату совсем тихо закрылась, но с такой силой, что мысленные стены, которые успел возвести парень возле говорившего человека. С треском сломались, открывая взор на холодный белый оттенок двери. На этой самой двери красовалась совсем потрёпанная фотография, она была настолько старой и выцветвшей, что казалось резкий хлопок дверью и она совсем отвалится. Парень, сидевший до этого момента, кажется, совсем потух, глядя на эту фотографию. Чонин невольно улыбнулся. - Хорошие времена, да пап? - Прошептал студент, смахивая, непрошенные слёзы со своих порозовевших в миг щёк. - Самые лучшие. - Повторил Чонин, всхлипывая совсем громко. Срываясь на плачь, парень судорожно искал канцелярию на своём столе. Аккуратно сложенные конспекты с грохотом валятся со стола, под напором мальчишеских рук. - Мы всегда будем вместе! - Судорожно вскрикнул мальчик. - Конечно! Я не куда не уйду от вас, я люблю тебя и твою маму! Вы так дороги мне, вы мне дороже жизни! - Кричал парень, переворачивая пластмассовый, чёрный органайзер с кучей ручек и карандашей, со стола на холодный пол падали разноцветные карандаши и ручки. Наконец заметив предмет всего хауса на столе, студент судорожно хватает его и вскакивает со своего нагретого местечка. После громкого хлопка, белой двери потухло всё, жизнь ушла из комнаты вместе с мальчиком, стоявший до этого на прикроватной тумбе ночник, никогда не зажжётся впредь, не будет освещать тёмную комнату своим белоснежным сиянием. Пыльные книги, лежащие под кроватью, больше никогда не будут прочитаны тёмной ночью, теми самыми заинтересованными лисьими глазками. Пара кофт тёмного цвета, навсегда будут утеряны с пыльных полок, светлого шкафа. А жизнь, хранившаяся в маленьком гаджете парня останется навечно, с тем самым старшекурсником с соседнего города. - Чан-хён, я плохой, верно? - Что? Конечно же нет, Чонин-а! Ты самый лучший! - Что такое, тебя кто-то обидел? Почему ты спрашиваешь об этом? - Я переживаю, солнце, я скоро вернусь и мы переедем в ту самую маленькую и уютную квартиру, которую ты мне показывал. - Спасибо тебе за всё, хён. - Малыш, что такое? Сообщение так и останется не прочитанным, но оно навсегда останется в памяти маленького смартфона, но не мальчика, который убежал из комнаты слишком быстро не успев заметить его. Фотография, висевшая много лет на той самой двери, холодного белого оттенка, совсем бесшумно упадёт на грязный пол. Затеряется под близко придвинутой прикроватной тумбой. - Так больно, - прошептал мальчик державший в левой руке маленький канцелярский нож. - Ну и ладно, прости меня хён, прости мам. И ты, - укоризненно прошептал оседающий на кафельную, перепачканную в крови плитку рядом с раковиной, парень. И ты, прости меня. Прости меня, пап. Развивающийся на дуновении ветра тюль, прикроет вид с улицы. Вид на мальчишеские истерзанные руки, а кровь в ванной смоет проточная, горячая вода. А на утро, в замочной скважине будет ключ, который появляется совсем редко. В прохладную квартиру ступит чёрный кроссовок, а хозяин этого ботинка оступится и упадёт, смотря в глубь коридора, прямо в открытую дверь ванной комнаты. Где на коленях впритык к ванной сидит парень, закинув обе руки и голову в ванную. - Чонин!? - Испуганно чуть ли не кричит вошедший человек. Он моментально вскакивает на ноги и бежит прямо в ванную комнату. - Йени! Что такое? Тебе плохо? - Взволнованно шепчет человек. Трогая сидящего за плечи. - Что случилось!? - Тормошит бездушное тело парень, поворачивая того к себе лицом. Глаза парня моментально наполнятся слезами, а с губ слетит судорожный вдох. Парень посмотрит на бледное лицо, совсем ещё ребёнка. На его каштановые волосы, которые беспорядочно разметались на голове, прикрывая глаза. На фиолетовые, ныне часто улыбающиеся губы, на его, совсем опухшие глаза. Вся его ныне, любимая, подаренная хёном белая кофта стало ярко алой. А на руках были глубокие раны, из которых так и текла кровь. А на дне ванной лежал тот самый маленький канцелярский нож. Чан сжимает плечи своего любимого, прижимая того к себе и срывается на горький плачь. А рядом с его ногой лежит тот самый телефон, но уже с прочитанным сообщением и неотправленным ответом. - Спасибо. Гласит последняя воля, маленького, ныне часто смеющегося, Чонина.